Наша кровь

Это не похоже на жажду и одновременно именно ей и является. Все, что Нил чувствует, это обостренное желание обладать и быть в его руках. Каждое прикосновение Эндрю отдается в его теле туманным удовольствием и ощущением безопасности, легкости. Каждый поцелуй подобен глотку крови, что медленно течет по горлу и оживляет спящие рецепторы. И эти эмоции горячие, живые, наполненные ответным желанием присвоить себе и насытиться. Нилу кажется, что это не прекратится. Ему не хочется, чтобы это заканчивалось. Его губы находят чужие в просящем поцелуе, пока лучи закатного солнца в последний раз согревают комнату и отражаются в бордовых глазах Эндрю. Они неотрывно смотрят друг на друга, целуясь, и этот зрительный контакт только сильнее будоражит и возбуждает. Нил никогда не был так заинтересован в сексе с кем-то, как теперь. Как с Эндрю. Джостен льнет телом ближе и запрокидывает голову, оголяя шею перед вампиром. Они оба уже не люди, но жест интимен в количестве доверия, в том, насколько он беззащитен в этой позе. И у Эндрю зудят ладони, когда он оглаживает поясницу и прикусывает шею рыжего заострившимися клыками. Этого недостаточно, чтобы повредить грубую после обращения кожу, но ощущения сносят Нилу остатки мыслей хоть о чем-то, кроме Миньярда. Он стонет громко, надрывно и не может не думать о руках на своем теле, о губах на шее. Он не может не концентрировать всего себя на Эндрю и том удовольствии, которое они разделяют раз за разом. Это похоже на наркотики, афродизиаки и адреналин, смешанные в один бесконечный коктейль. Нил трется о бедро вампира, сидя на его коленях. Руками нежно двигает в светлых волосах и мечтает, чтобы их тела никогда не устали. Он хочет больше, больше и больше. Они так идеально подходят друг другу в этой ипостаси. Неутомимые, возмутительно желающие друг друга. — Нил, детка, нам нужно поесть, — Нилу нужно поесть. Его организм еще полностью не перестроился, ему нужно больше крови, чем Эндрю, которого обратили пару лет назад. С наличием постоянного питания сейчас риск болезненности изменений и проблем с дальнейшим контролем среди людей уменьшается в десятки раз. И раз уж Джостен не способен контролировать время вокруг него. — Давай, нам даже не надо никуда выходить, в комнате все еще есть пакетики, — донорская кровь — не то же, что горячая прямиком из человека. Не то же, что кровь Эндрю, когда он дает разрешение на пару глотков во время оргазма. (Джостен готов не выходить из постели только по этой причине, потому что интимность вокруг них во время такого кормления просто превышает допустимые высоты.) Нил недовольно мычит. — Мы недавно ели, — Джостен слишком занят. Его губы влажными поцелуями покрывают шею в попытках оставить засосы, которые не проживут дольше минуты из-за ускоренной регенерации. Это самое обидное. Ему хочется видеть свои следы, хотя чувство территориальности и собственничества никогда не было чем-то свойственным ему. — Мы ели сутки назад. — Плевать, я не голоден. Я хочу только тебя. — Ты захочешь крови, как только подумаешь о ней своей головой, а не членом. Эндрю стонет, когда прохладный язык Нила скользит по его коже от надключичной ямки до подбородка, а после рыжий начинает усыпать его лицо множеством быстрых поцелуев. Миньярд не хочет прекращать это, но он знает всю безответственность Джостена своим здоровьем. Он обхватывает чужое лицо руками и смотрит в ярко-красные глаза, затуманенным взглядом бегающие по лицу вампира. — Тебе не нравится? Я могу опуститься на колени и повторить то, что только что делал. Нил так внимателен к удовольствию Эндрю, что у него небьющееся сердце сжимается от нежности и любви. Джостен новообращенный. Все, чего хочется молодым вампирам, это утолить свои желания и голод. Эндрю сам помнит, каково это было. Необходимость крови и мести, вырывающиеся с зудом из-под кожи. Доминанта в голове на удовлетворение своих потребностей и абсолютная блокировка каких-либо моральных принципов и общественных правил. И вот Нил. Только и думающий о том, чтобы Эндрю кончил вслед за ним или раньше. Желающий, чтобы они питались исключительно вместе, даже если у Миньярда сейчас нет такой необходимости в крови. Даже если один только вид крови при ее отсутствии во рту приносит ему боль и жуткую жажду, разрывающую глотку. — Детка, мне нравится все, что ты делаешь. Но сейчас мы поедим, — Эндрю стягивает Нила со своих колен под аккомпанемент разочарованного стона, полного негодования и нежелания прекращать. Они оба только недавно кончили, но в организме осталось только воспоминание об удовольствии, а их оголенные тела вновь чисты от следов грубых прикосновений и засосов и готовы к новому раунду, а лучше парочке. Эндрю добирается до небольшого холодильника, не спуская с Нила глаз, пока новообращенный растягивается на кровати и призывно раскрывает руки, чтобы Миньярд вернулся в объятия. — Сегодня десятое число, — бросает вампир, пока достает пакетик, на котором виднеется единица, напечатанная жирным черным шрифтом. Нил неоднозначно мычит в ответ. — Я обратил тебя второго, — Эндрю опускает пакетик в согревающий гель, который не даст крови вскипеть и свернуться, но при том заметно улучшит вкус из-за приближенной к человеческой температуре. Нил все еще мычит, но в этот раз более заинтересованно, потому что кровь в чужих руках не может не привлечь. Его рецепторы только перезагрузились и исключительно чувствительны и нежны к любым запахам. В самый первый день он чуть не сорвался на первый этаж, где обедал Ники. И только своевременно быстрая реакция Эндрю помогла избежать столкновения двух голодных вампиров. Один из которых, к тому же, был бы слишком туп, чтобы отступить сразу. Кровь согревается, и Миньярд протыкает пластик острой трубочкой, вновь поворачиваясь к Нилу. Он делает пару глотков, пока возвращается к кровати, где уже в сидячем положении его ожидает Джостен. Новообращенный с нетерпением протягивает руки к еде, но Эндрю отталкивает их в раздраженном жесте и, обхватив подбородок Нила, целует его, позволяя слизывать капли со своих губ. Нил задыхается рядом, потому что этого мало. Он по привычке рвано хватает воздух, но от этого в горле только усиливается жжение. Человеческие штучки тут не помогут. — Расслабься для меня, — Эндрю вновь, кажется, делает глоток, но вся кровь остается во рту. И стоит их губам соприкоснуться, Миньярд больше не сдерживает жидкость и позволяет ей течь по их подбородкам, пока в поцелуе Нил пытается ухватить как можно больше. Это грязно и возбуждающе, потому что новообращенный не может понять, чего он хочет больше: слизать всю кровь до последней капли или продолжить вот так по-животному терзать чужие губы. Его разрывает от необходимости принять решение. Но Эндрю делает всю работу за него. Он повторяет ту же схему, и до Нила доходит, что такой вариант идеален. Вампир не отвлекается от Эндрю, пока трапезничает, продолжает наслаждаться возбуждающими ласками. Тело реагирует на кровь быстро. Это выражается в силе, с которой Нил начинает тянуть Эндрю к себе, в напористости, с которой поцелуи из простого обмена кровью превращаются в настоящую прелюдию. Если они не занимаются сексом, то они нежно исследуют тела друг друга, как люди, чтобы достаточно возбудить друг друга. Если они не делают и этого, то, скорее всего, едят. Сон им не нужен. Раньше это доставляло неудобства. Эндрю не мог найти себе места, пока мир замирал ночью, зато теперь ему не нужно беспокоиться о скуке. — Эндрю, доедим потом, — доедать то и нечего. Они, измазанные, но довольные, оставляют пустой пакетик на полу и оба забираются с ногами на кровать. Нил прижимается к Эндрю, лежа сверху. Он хочет забраться ему под кожу, влезть в самое сердце и уютно устроиться в тепле. Это кровь так влияет на него, доводя неискушенный желудок до оцепенения, пока разум продолжает получать удовольствие. Миньярд разрешает тереться о свое тело и сам совершает резкие короткие фрикции, от чего их члены точно и ритмично проезжаются друг по другу раз за разом. Им не нужно переставать целоваться, чтобы тяжело дышать в момент подступающего оргазма. Им не нужно делать передышку дольше, чем на необходимое время, чтобы заново возбудиться. А это очень быстро, учитывая, как долго они хотели так прикасаться друг к другу. Не боясь причинить боль и покалечить. Не боясь кусать и посасывать. Не боясь проявлять самих себя и свои желания. Им не нужно отрываться на работу или учебу, домашние дела. Есть только они и постоянное удовольствие, которое обрушивается раз за разом. — Я не хочу выходить отсюда никогда, — Эндрю лениво надрачивает Нилу, которому приходится приложить не мало сил, как для вампира, чтобы озвучить свои мысли. — Нам придется. Еда в холодильнике не появляется сама. Нил разочарованно стонет и сам толкается навстречу руке Миньярда, но вампир придерживает его бедра. На лице Джостена написано недовольство, но как только палец Эндрю оказывается на щели уретры, все хмурые морщинки на лбу разглаживаются, и его рот открывается в тихом крике. — Но это не значит, что все прекратится, если мы выйдем за пределы комнаты. У нас есть вечность, Нил. Теперь у нас есть вечность. Осознания этих слов хватает, чтобы Джостен замер в его руках, пачкая чужой кулак густой спермой, будто он и вовсе не кончал все разы до этого. Его грудь дрожит, будто он хочет задышать, как в приступе паники, но Эндрю ласково держит его в объятиях и помогает пройти через это. Он остается рядом и шепчет успокаивающие слова, пока новообращенный внимательно слушает и впитывает каждое обещание вечности вместе. Нил так раним сейчас, полный страхов о том, как будут выглядеть его дальнейшие годы. Полный сомнений, что все вокруг него — сон, а не реальность. — Я больше никогда не отпущу тебя, только если ты не захочешь уйти, — Эндрю не дает Нилу протестовать. (Какого черта Джостен вообще должен захотеть уходить?) Он продолжает говорить, пока руки осторожно поглаживают чужую голову. — Я отдам тебе всю свою кровь, если надо будет. Мы будем менять имена и города, когда придет время. Но не потому, что тебе вновь придется от чего-то бежать. А потому, что ты наконец нормально увидишь мир. Его красоты, его удовольствия. — Дрю… — Тебе не придется выживать в одиночку. Я и все остальные, семья, мы будем рядом, чтобы сделать твое вампирское существование настоящей жизнью, которую у тебя когда-то отняли. Он даст Нилу все, о чем тот когда-либо попросит. И, дьявол тому свидетель, Эндрю отдаст за него жизнь, если понадобится.