Всегда буду любить

–Неужели ты даже не отдыхал на этой неделе? Этот вопрос задают аль-Хайтаму чуть ли не каждую неделю беспробудной работы за столом. Быть временным исполняющим обязанности директора порядком утомляло, однако мужчина должен как можно быстрее закончить с текущими делами, чтобы наконец взять отпуск, а после него уже вернуться к привычным обязанностям простого секретаря. Хотя, скорее всего, его повысят до заместителя и без его ведома. –Нет, но осталось сделать пару дел, и я буду свободен. –как обычно ответил Хайтам, желая привычным жестом потереть переносицу, но осёкся: такой жест будет довольно обидным. Коллега ушёл, оставляя мужчину одного в офисе в полной тишине, и только звук нажатия клавиш её нарушал. Хайтам спустя время откинулся на стуле, наконец выключая компьютер. Он подвергал вращению всю эту работу, иными словами на хуе вертел. Схватив свои вещи, покинул офис, будучи крайне раздражённым. На телефон пришло сообщение, когда аль-Хайтам сел в машину. Он разблокировал его, тупо уставившись на экран. "Приходи выпить, мы тебя ждём" Сообщение было от Сайно, который писал всегда так, будто приказывал. Выдохнув, Хайтам закатил глаза, уже собираясь в грубой форме отказать и послать Сайно к чертям собачьим, однако не успел. Следом мужчина получил ещё одно сообщение от того же отправителя, однако сразу было ясно, что написал его не Махаматра. ""Отдохнёшь хоть, совсем уже заработался, я чай зелёный заварю" Лояльный, заботливый и спокойный Тигнари был словно сдерживающее устройство для жесткого и не терпящего отказа генерала Сайно. Оба они будто дополняли друг друга, создавая гармоничную пару. Хайтам вновь выдохнул и в более мягкой манере отказался от приглашения, заводя двигатель. Выехал с парковки явно последний, оказываясь на абсолютно пустой дороге и направляясь домой к тому, кто вновь всколыхнёт бурю эмоций внутри. *** Аль-Хайтам поднялся на лифте на свой этаж, открыл дверь и кинул ключи на стол, тут же снимая обувь. Сильные, но изящные руки обвили его талию, со спины послышался мурчащий голос: –Ты сегодня долго, –нарушитель душевного равновесия Хайтама носом провёл по задней части шеи, вдыхая аромат одеколона, и тут же довольно замурчал, –я соскучился... –Кави, отпусти, дай хоть руки помыть. Я помню, что случилось в прошлый раз, когда ты начал прямо с порога. –ответил Хайтам, выпутываясь из объятий. –Злюка. –буркнул Кавех, цокнув языком. У Хайтама было две минуты, чтобы отдохнуть и побыть в тишине и спокойствии, потому что, как только он покинет ванную комнату, одного его точно не оставят до самого утра. Насухо вытерев руки, мужчина провёл ладонью по волосам, направляясь в кухню. Кавеха не было, что его удивило. Обычно блондин липнет к нему каждую секунду, пытаясь буквально стать с ним одним целым. –Кави, я тут подумал... –начал Хайтам, заходя в комнату, однако слова застряли где-то в горле, и он, не в силах ничего более сказать, закрыл рот. Кавех лежал на кровати в одной лишь рубашке – которая была застегнута лишь на несколько пуговиц снизу – подложив под голову руку, тем самым удерживая её на весу. Волосы разметались по плечам, частично прикрывая шею. –Да? –переспросил, обнажая клыки в дьявольской улыбке. Его бледная кожа словно переливалась жемчугом под лунным светом и слабым мерцанием лампы, красные глаза горели в полутьме, делая его образ каким-то потусторонним, нереальным. Кавех казался лишь фантазией, дикой и до ужаса притягательной. Без лишних слов Хайтам приблизился, на ходу скидывая со своего тела рубашку, оставаясь лишь в штанах, и склонился над Кави, упираясь коленом в кровать. –Ты чертовски красив, я говорил тебе это? –прошептал Хайтам прямо в губы Кавеха, обдавая бледное лицо горячим дыханием. –Каждую ночь... –прошептал в ответ, завлекая Хайтама за собой. Руки обхватили шею, притянули к себе, губы сплелись в поцелуе, и Хайтам привычно поморщился от вспышки боли. Тонкая струя крови потекла к подбородку, но никто из мужчин не намеревался прерываться. Поцелуй с Кави равносилен поцелую с вампиром, всегда губы оказываются покусанными и в крови, и само действо приобретает металлический привкус, а желание возрастает в геометрической прогрессии. Ладони Кавеха переместились ниже, оглаживая сильные руки, что сейчас неистово сжимали изголовье кровати, которое, казалось, сейчас затрещит. Ему нравилось доводить Хайтама до ручки, заставлять хотеть его настолько сильно, что глаза краснели, а внутри всё полыхало огнём, и Кави растворялся в этом пламени, отдавая всего себя лишь одному человеку. Губы, опухшие и кровоточащие, опустились вниз, к ключице, носом аль-Хайтам убрал мешающие волосы, и тут же обхватил зубами кость, вгрызаясь в неё. Прямо рядом с недавним, ещё не сошедшим укусом. Аль-Хайтам кусал его постоянно, в отместку за рваные раны на своём теле, которые Кави также оставлял каждую ночь. Как только расцвёл синяк, он разжал челюсть, поднимая глаза к двум рубинам. Никогда Хайтам не слышал от Кавеха ни одного звука боли. Никогда он не жаловался на свои синяки от укусов или ладоней аль-Хайтама, просто молча кусал в отместку. Такая мазохистско-садистская игра. А вообще, Кави однажды, рассматривая своё тело перед зеркалом, невзначай сказал, что с этими отметинами по всему телу хоть на человека походит, и что ему очень нравится, как они смотрятся на его бледной коже. Кавех всегда был предельно откровенен с Хайтамом, так что сомневаться в его словах у секретаря смысла не было. Вспоминая это, Хайтам провёл губами ниже, оставляя еле видную кровавую дорожку на груди архитектора, и обхватил губами сосок, втягивая его в рот. Кави застонал, одной рукой сжимая его волосы, а другой – плечо аль-Хайтама. Его губы приоткрыты, глаза смотрели куда-то на потолок, ноги сжимались вокруг чужой талии. Секретарь выпустил сосок с пошлым чмоком, чувствуя, как его голову тянут вверх, к чужому лицу. Кави своими рубиновыми, яркими и бездонными глазами смотрел на Хайтама с такой нежностью и любовью, что он аж растерялся. –Ты устал, давай ляжем спать, уже довольно поздно. –Кавех целомудренно поцеловал того в щеку, а потом улыбнулся так ослепительно, что, казалось, эта улыбка может осветить весь мир. Большой палец левой руки погладил аль-Хайтама по щеке, он прищурил глаза, и в них тоже отразилась улыбка. –Я не могу так просто отпустить тебя сейчас, Кави. –ответил Хайтам, резко опускаясь вниз. Его губы коснулись головки члена, язык слизал предэякулят, а уши уловили сладкий тихий стон. –Рухи, прошу, не... –голос надломился, когда горло полностью обволокло член до основания, –... надо..! Аль-Хайтам в душе ликовал. Эти звуки, срывающиеся с губ его любовника, увеличивали желание сделать ему приятно в тысячу раз, а изящные, длинные и дрожащие пальцы, вплетающиеся в его волосы, заставляли почувствовать себя богом. Он действительно чувствовал себя богом, когда касался такого, как Кави. Словно небожитель, снизошедший к смертным, Кавех являл собой совершенство, эталон утончённости и грации, красоты и великолепия. Всё в нём было идеально, и всё до безумия любил Хайтам. Его губы сжимали член, скользили по всей длине, доводя до грани наслаждения. Ладонь обхватила бедро, сжимая плоть до посинения, и он не отстранился, даже когда Кави дёрнул его за волосы назад. –Хайтам..! –громким шёпотом позвал архитектор, беспомощно скользил ногами по простыни, задыхаясь в удовольствии. Не часто Хайтам поступал так импульсивно, и каждый раз внутри Кави всё переворачивалось, стоило лишь его любовнику сделать что-то неожиданное. Он не планировал сегодня ничего больше обычных поцелуев, потому что знал – аль-Хайтам дико устал на работе и ему нужен отдых. Архитектор готов был перевернуть весь мир, лишь бы Хайтам перестал себя так нагружать. Он сам говорил, что не любит работать сверхурочно, однако из раза в раз поступал именно так. Но сейчас, растворяясь в этом удовольствии, он не мог думать ни о чем, кроме губ, обхватывающих его член и своей безграничной любви к аль-Хайтаму. Он достиг оргазма со стоном на губах, кончая прямо в рот Хайтама. Тот поднялся, проглотив всё, вытер уголки губ и усмехнулся. И пока Кавех отходил от оргазма, где-то на периферии слуха услышал журчание воды. Аль-Хайтам вернулся в кровать совсем быстро и в одних трусах, от него пахло каким-то мылом и зубной пастой. –Вот теперь можно ложиться спать. –сказал он, стягивая с плеч Кавеха рубашку. Откинул её на стоящее неподалёку кресло и лёг рядом. Кави привычно устроился у него на груди, целуя ключицу, и закрыл глаза, выдыхая. –Я никогда тебя не пойму, рухи. –И не надо, просто люби меня, Кави, большего мне не нужно. –ответил Хайтам, обнимая его за плечи и смежил веки. –Всегда буду, рухи.