Сорок три заката

Глава 4. Первые воспоминания Дженни

      Следующее утро Иви началось с противного механического скрежета из динамиков, мешающего спать. Накинув на голову свободную подушку, Иви зажала уши и сквозь звук металла, заполняющего всю комнату, прокричала:       — Кукловод, ты что, издеваешься надо мной?       Скрежет тут же прекратился. Механический голос Кукловода разнёсся с высоты:       — Да, — с невероятной простотой. — Ты прибыла сюда отсыпаться или бороться за свободу?       — Я предпочла бы здесь не быть вообще, — буркнула Иви, убирая подушку и поворачиваясь набок, спиной к камере.       — Я тебя не об этом спрашивал, — строго ответил Кукловод. — Ночью ты всё сделала правильно.       — Ага, рада стараться, — не без иронии заметила Иви, приглаживая взъерошенные волосы. — Зачем тебе это нужно?       Немного подумав, Кукловод ответил:       — Всё сводится к одному простому правилу: чтобы научиться ценить свободу, нужно лично познать несвободу. Но если она не помнит свободы, что тогда?       — Тебе не кажется, что ты много на себя берёшь? — Иви перекатилась на другой бок, привстала на локтях, запрокинула голову и вгляделась в чёрный глазок камеры. — Ты возомнил себя богом, думаешь, что можешь научить кого-то жизни. Но разве ты всё знаешь об этой жизни?       — Это неважно, — сухо возразил Кукловод, и Иви показалось, будто по ту сторону камеры он поморщился, уязвлённый чужими словами. — Не тебе меня судить. Пока ты здесь, тебе придётся подчиняться моим правилам. Кстати, я заметил, что блокнот на столе у тебя до сих пор лежит нетронутым. Почему?       Иви вздохнула и отвернулась, опуская ноги на пол.       — А что мне с ним делать? — глухо, из-под кровати, ответила она, зашнуровывая кроссовки. — Лучше б домашние тапки мне вручил в благодарность за то, что ночью не сплю из-за твоих заданий.       Кукловод одобрительно хмыкнул и щёлкнул чем-то на фоне:       — Всенепременно. Но вернёмся к нашим баранам. Так почему? Ты можешь делать в нём личные записи; для этого я его и оставил.       — Чтобы ты ночью его выкрал и потом поржал, от скуки перелистывая там у себя?       — Я не сую нос в чужие дела.       — Эй, твой нос везде в этом доме! И как же Дженни, которой ты записки передаёшь?       Однако Кукловод не ответил на последний выпад, и Иви, с наигранным расстройством вздохнув, встала с кровати и направилась к лежащей в кресле марионетке. По всей видимости, Кукловод имел привычку не отвечать на неудобные вопросы, а Иви приобретала привычку регулярно препираться с ним. Перевернув марионетку, она отцепила от неё курабье в тонкой плёночной упаковке. Повертев печенье в руках, неожиданно даже для себя расхохоталась.       — Маловато для завтрака, Кукловод.       Сложив всё на многострадальный стол, Иви переоделась и спустилась на первый этаж. На лестнице она неожиданно столкнулась с незнакомцем — тот поднимался, засунув руки в карманы тёмных просторных брюк, и глядел себе под ноги. Задев его плечом, Иви тонко пискнула и спешно извинилась, но мужчина медленно поднял на неё тяжёлый взгляд и промолчал, не сдвигаясь с места.       — Новенькая что ли? — наконец произнёс он, осмотрев её с головы до ног. Иви хотелось проскочить мимо, но мужчина широко расставил ноги, не давая ей проскользнуть между ним и стенкой. В сумеречном освещении лестницы его плотно сбитая фигура, широкие плечи, коротко стриженые тёмные волосы и сурово глядящие карие глаза навевали непонятную тревогу, а накинутый на плечи длинный кардиган с крупной вязкой делал его ещё мощнее и страшнее.       — Д-да, — растерявшись, пискнула в ответ Иви.       — Я Ричард, — представился мужчина, протянув ей широкую мозолистую ладонь. Иви аккуратно перехватила её, легко пожимая и чувствуя шершавую внутреннюю сторону, всю в корочках от шипов дверных ручек.       — Иви, — кивнула в ответ она, заглядывая в глаза Ричарду. Но тот в упор глядел ей в макушку и, казалось, не выражал никаких эмоций.       — Удачи на испытаниях, Иви, — Ричард отступил, давая ей проход, и Иви, благодарно кивнув, проскользнула.       Это был первый человек в доме, который действительно проходил испытания, судя по ладоням. Стоило уточнить у Дженни, сколько в доме похищенных, хотя, наверное, точное количество не знала даже она.       По пути вниз Иви вновь настиг голос Кукловода.       — Будь осторожна, проходя комнаты. Кровь можно потратить с большей пользой. Спокойствие быстрее приведёт тебя к победе, чем спешка и страх. Пройди испытание в гостиной, не попав в ловушку ни разу, и будешь вознаграждена.       Иви поёжилась, припомнив, что именно в гостиной попала в свою первую ловушку. Пуля удачно пролетела мимо, задев лишь щёку, но что, если в следующий раз ей не так повезёт? Однако, несмотря на спокойный, даже холодный тон, Иви казалось, что Кукловод в какой-то мере заботится об обитателях дома: в прошлый раз она узнала, что каждую неделю Кукловод спускает в прихожую лекарства, а теперь просит быть её осторожнее.       И тем не менее Иви твёрдо отправилась в гостиную, без сучка и задоринки пройдя испытание.       — Именно так, — одобрительно заявил после Кукловод, и Иви представила, как по ту сторону камеры он довольно улыбнулся. — Ты поняла, а значит, заслужила награду. Посмотри её под книжкой на журнальном столике.       Иви аккуратно подняла раскрытую книжку и заметила там кусочек пазла.       — Зачем он мне?       — Ведь ты же видела пустые картинные рамки в своём шкафу? Они тебе ещё пригодятся для таких пазлов.       — Это какая-то глупая игра, Кукловод. В месте, где ты постоянно рискуешь жизнью, собирать пазлы? Рисковать жизнью ради одного его кусочка?..       — Это опасная игра, ты права. Но свобода стоит дорого.       Иви скептично хмыкнула, заглядывая в бездушный глазок камеры. Глупости!       Против которых она всё равно не сможет пойти.       На кухню Иви прибыла в хорошем расположении духа. Дженни по обычаю хлопотала у плиты и, заметив её в дверях, широким жестом пригласила к столу. Быстро собрав бутерброды, Дженни выставила несколько тарелок перед Иви и довольно спросила:       — Тебе чёрный или зелёный чай? Я тут нашла у себя в закромах зелёный!       — Хорошо, давай попробуем зелёный, — улыбнулась Иви, придвигая одну из тарелок ближе к себе.       Пока она поедала бутерброды, Дженни закончила с готовкой и села в кресло, доставая из-за пазухи сложенную вчетверо бумажку. Терпеливо дождавшись, когда Иви поест, она с готовностью протянула этот клочок.       Развернув, Иви узнала записку, подложенную ночью.

Разноцветные сестрицы

Заскучали без водицы.

Старец, длинный и худой,

Носит воду бородой.

И сестрицы вместе с ним

Нарисуют дом и дым.

      — Смотри, Кукловод оставил мне записку! — протараторила Дженни и быстро перехватила записку, словно боясь, что Иви её порвёт или выбросит. — Похоже на детскую загадку. Видимо, в ней скрыто название какого-то предмета… Может, это ещё одна статуэтка?       Принявшись за второй бутерброд, Иви кивнула и, прожевав кусок, ответила:       — Только для начала нужно её разгадать. Какие сестрицы могут заскучать без воды?       — Деревья? — предположила Дженни, задумавшись.       — Возможно, но тогда причём здесь старик? Да ещё и носящий воду бородой. И деревья не могут быть разноцветными, кстати.       — Почему? Осенью все деревья разного цвета, ведь листья засыхают по-разному.       — Хорошо, допустим. «И сестрицы вместе с ним нарисуют дом и дым». Обычно у нас рисуют дети и… художники?       — Да, точно! Если предположить, что речь идёт о статуэтке, тогда всё сходится! Следующая — художник! — обрадовалась Дженни. — Я думаю, сначала стоит осмотреть всё в кухне, ведь не зря Кукловод оставил записку именно здесь.       «Он сказал оставить её здесь, потому что большую часть дня ты всё равно торчишь на кухне», — уныло подумала Иви, прикусив язык. Она, конечно, не решилась рассказать Дженни, что это она подкинула записку. Пожалуй, это в какой-то мере выглядело как предательство — помогать и Дженни, и Кукловоду, словно пытаясь усидеть на двух стульях одновременно.       С кружкой, наполненной чаем, Иви осматривала кухню наравне с Дженни. Отвернувшись к холодильнику, она увидела в полу железный люк, ведущий вниз, который раньше отчего-то не замечала, но даже притронуться к нему не успела, как её окликнула Дженни:       — Смотри, художник стоял на полке с посудой! Как он там оказался? Я точно знаю, ещё вчера там ничего не было.       Иви показательно пожала плечами, но предположила: «Если статуэтки там вчера не было, её ночью кто-то подложил. Это был сам Кукловод или кто-то ещё? Но если есть ещё помощник, почему Кукловод отдал записку мне? Я здесь совсем недолго».       Дженни тем временем продолжала:       — Он должен стоять на камине. Я помню, я его склеивала… — она вертела в руках статуэтку, как вдруг застыла, что-то внимательно разглядывая на ней. — Смотри, тут остался след от клея на фигурке. Откуда он здесь? Или здесь была я?       Словно почувствовав боль в виске, Дженни приложила к нему два пальца и, прикрыв глаза, оперлась бедром о кухонную тумбу. Подскочившая к ней Иви на всякий случай придержала её за плечи, поправляя шаль. Зачем Кукловоду понадобилось напоминать Дженни о статуэтках? Неужели она уже была когда-то в этом доме? И если его слова о свободе Иви ещё хоть как-то могла понять — Дженни сама говорила, что после аварии засела дома, то вот как она могла быть связана с этим жутким домом? Дом ведь неизвестно чей; страшно представить, если и вправду Кукловода — ведь тогда это значит, что Дженни знакома с похитителем. От этих мыслей по коже пробежал мороз, и Иви повела плечами, отгоняя неприятные ощущения.       — Дженни, присядь, отдохни, — ласково произнесла Иви, медленно, по шажкам, ведя её к креслу. Усадив, она прикрыла ноги Дженни пледом, подоткнув края под колени.       — Нужно найти остальные статуэтки, — отозвалась Дженни, легко, почти невесомо прикоснувшись холодными пальцами к руке Иви. — Мы нашли балерину, поэта и художников, но статуэток было больше. Всё это творческие профессии. Может быть, следующая — актёр или писатель? Как же мы будем искать, если я их не вспомню? — приуныла она, плотнее закутываясь в шаль.       Иви вполуха слушала её, убирая посуду со стола и затем промывая под проточной водой. История с этими статуэтками становилась всё страньше и страньше.       Погрузившись в размышления, Дженни на какое-то время замолчала, но, словно вспомнив что-то, вскинула голову и вновь заговорила:       — Музыкант. Там точно был музыкант. Недавно я видела эту фигурку у Джима в руках. Можешь зайти к нему и попросить статуэтку?       — Конечно, Дженни, только ты никуда не уходи, хорошо? Мне кажется, тебе нехорошо.       Дженни слабо кивнула, и Иви, удостоверившись, что та никуда не сбежит с кухни, направилась в гостиную. Стоило ей только открыть дверь, как она услышала из комнаты оживлённый спор. Остановившись в проёме, Иви прислушалась.       — Мне не требуется помощь, Джим. Я неплохо справляюсь и сам, — возмущённо говорил парень, сидящий на диване спиной к двери. Иви отметила, что он был похож на Джима: чуть выше него, светло-русый, от взмаха рук у пояса взметывались полы расстёгнутой клетчатой рубашки.       — Как скажешь, конечно, но если ты просто замотаешь эту рану тряпкой — заработаешь заражение крови, — невозмутимо возразил Джим, держа в руках раскрытую книгу. Несмотря на внешнее спокойствие, меж его бровей залегла глубокая морщина; складки собрались и на лбу, — так бывает, когда человек часто хмурится.       — Уж как-нибудь обойдусь без твоих советов. Наверное, пойду я к себе. Зря вообще к тебе зашёл, — фыркнул парень и резко встал с дивана, направляясь к выходу.       Иви успела отступить вглубь комнаты, и он пронёсся мимо, оставив за собой поток ветра, с силой захлопнул дверь. Запустился таймер. Джим пристально взглянул на Иви, очевидно, догадавшись, что она слышала весь разговор.       — Это твой брат? — спросила Иви, начиная испытание.       — Да, — коротко ответил Джим. — Он такой неугомонный. Как маленький вредный мальчишка — всё сам, даже если с вредом для себя же.       — Но как он здесь оказался? Вы попали в этот дом вдвоём?       — Я его пригласил, — прозвучало как гром среди ясного неба, и Иви, шокировано замерев, обернулась, уставившись на затылок Джима. Тот, не поворачиваясь, опустил взгляд в книгу. Пояснять своё заявление он, похоже, не собирался. Иви продолжила искать предметы — потом спросит у Дженни, та охотно всё расскажет.       Завершив испытание, Иви вновь обернулась к Джиму:       — Мы тут с Дженни ищем статуэтки. Она говорила про музыканта, недавно видела у тебя.       — Музыкант? — перепросил Джим, отрываясь от книжки. — Да, действительно, у меня есть такая. Возьми её в шкафу, мне она без надобности.       Пройдя к шкафу, Иви распахнула скрипучую дверцу и выудила из груды книг запыленную статуэтку музыканта, вдохновенно играющего на скрипке.       — Спасибо, Джим, — благодарно кивнула она, подойдя к нему из-за спины. — А что ты читаешь? — спросила Иви и, перегнувшись через спинку дивана, взглянула на обложку, а затем перевела удивлённый взгляд на Джима. — Медицинский справочник? Серьёзно?       — Иногда полезно освежать знания, — простодушно пожал плечами тот. Иви, не желая спорить с этим странным человеком, примирительно подняла свободную руку, демонстрируя ладонь, — заранее принимала поражение.       Вернувшись в кухню, Иви застала Дженни в том же положении, в каком и оставила. Она медленно покачивалась в кресле-качалке, плотно закутавшись в плед.       — Эй, Дженни! — окликнула её Иви, и Дженни повернулась, растерянно скользя взглядом по кухне. — Джим отдал мне статуэтку.       — Правда? — оживилась она, её взгляд наконец сфокусировался на Иви. — Вот здорово! — Дженни скользнула взглядом по статуэтке, задержавшись на тонких бледных пальцах Иви, и поджала губы. — Музыкант тоже стоял на каминной полке, крайний справа. Он повернулся к остальным фигуркам, словно играет. Кто-то… стоял так же, когда играл на скрипке…       Дженни вновь потёрла висок.       — Давай ты не будешь ворошить прошлое вот так сразу? — аккуратно перебила Иви, едва прикасаясь к макушке Дженни. — Я слышала, что психика может сопротивляться, выдавая такую же головную боль, как у тебя, когда пытаешься вспомнить что-то. Это небезопасно. Давай я сделаю тебе чай?       — Давай, — кивнула Дженни, устало запрокинув голову на край кресла. — Если что, я думаю, Джим мне поможет. И от головной боли избавиться, и с памятью разобраться. Знаешь, Джим очень любит психологию… и много читает о ней в свободное время. Он даже пытается понять мотивы Кукловода! Я, правда, не знаю, зачем…       — А док-то у нас тёмная лошадка, получается, — усмехнулась Иви, подставляя Дженни под правую руку кружку с дымящимся чаем. — Кстати, я сейчас видела, как он в гостиной ругался с братом.       — Это Джек, — кивнула Дженни, с силой подув на дымку. — Он очень не любит лечиться. Вредный мальчишка!       — Джим сказал то же самое, — улыбнулась Иви, усаживаясь напротив. — Ума не приложу: как его брат здесь оказался?       — Его пригласил сюда Джим, — простодушно ответила Дженни, делая маленький глоток и морщась, когда чай обжёг ей язык. — Мы с Джимом попали в дом одновременно, а позже он пригласил сюда Джека. Я думаю, Джим хотел поддержки и опоры, всё-таки это его родной брат, — а получил противостояние.       — Противостояние? — удивилась Иви, подперев щёку рукой.       — Да, из-за их бесконечных ссор и разных убеждений все обитатели дома разделились, можно сказать, на две противоборствующие стороны.       — А сколько всего человек в доме?       — Около двадцати? Я не считала точно.       — Как же ты готовишь на всех?       — Я не рассчитываю точное количество еды на каждого, мне несложно приготовить ещё раз, если закончится. Кто-то же должен заботиться об этом доме, пока остальные борются за свободу.       — А почему ребята всё время ссорятся? Ведь цель у них одна — освободиться.       — Цель — одна, — покачала головой Дженни, — а средства — разные. Впрочем, у нас была девушка, которая стремилась к свободе во что бы то ни стало. Кукловод нарёк её Пером. Она старалась помочь всем и даже помирить Джима с Джеком, но у неё ничего не вышло.       — А где же она сейчас?       — Умерла полтора месяца назад. Когда-то она жила в твоей комнате. Странно, но Кукловод ей доверял. — Резко погрустнев, ответила Дженни и решила сменить неприятный разговор: — Пока тебя не было, я подумала, какие ещё статуэтки были в этой коллекции. Последняя из них — Влюблённые.       — Это не творческая профессия, — сухо заметила Иви. Её внутренне передёрнуло от того, что узнала: она живёт в комнате недавно умершего человека, близкого всем этим людям. Словно занимает чужое место.       — Да, но ведь это — полёт фантазии, вдохновение, то, что даёт человеку силы жить! Любовь окрыляет. — Вдохновенно ответила Дженни, взмахнув рукой, изображая полёт. — Сейчас я даже не сомневаюсь, что они стояли на каминной полке в гостиной, между балериной и художником. Правда, я не представляю, где они сейчас. И это было так давно.       Иви тряхнула головой, припоминания, что на полке, рядом с посудой, видела ещё что-то, но совершенно не обратила на это внимания, сосредоточившись на другой статуэтке. Поднявшись, она прошла к посудному шкафу и открыла его; дверца заскрипела, словно пройдясь углом по всем зубам. Иви запустила руку вглубь полки и нащупала тяжёлую ребристую фигурку. Вытащив, она сдула пыль и повернулась к Дженни, демонстрируя находку:       — Не это?       Дженни, глядя на неё во все глаза, ошарашенно кивнула:       — Да, это они. Почему ты сразу не сказала, что они здесь?       — Откуда ж я знала, что это нужная?       Дженни мягко усмехнулась.       — И правда. Смотрю на них — и вспоминаю; наверное, у меня тоже был любимый человек, первая любовь… А ты помнишь свою первую любовь?       — Глупость, а не любовь, — отмахнулась от неё Иви. Действительно — её первая любовь казалась ей очень нелепой. — Классическая история: тайные вздохи по популярному красавчику из моей же параллели, шушуканья с подружками и неловкое признание в любви. С поправкой на то, что отшитая я поделилась переживаниями с братом, а тот без предупреждения объяснил красавчику, в чём он не прав, сломав ему нос.       Дженни хихикнула.       — Даже немного жаль, что я не помню, какой была у меня первая любовь. Знаешь, надо бы все эти фигурки поставить на подставку. Это такая дощечка с вырезанными местами под них, нужно к ней приклеить статуэтки. Правда, они и раньше всё время отклеивались от неё, интересно, почему. Сходи в гостиную за подставкой, она наверняка где-то там, а я достану кисточку и клей.       Иви ястребом метнулась в гостиную. Запоздало пришла мысль, что незаметно для себя она стала мальчиком на побегушках. Впрочем, бесцельно бродить по дому тоже не хотелось.       Проходила очередное испытание Иви в тишине — отчего-то Джима в комнате не было, поэтому ориентироваться после поиска в комнате пришлось самостоятельно. Спустя долгих минут десять она обнаружила деревянную подставку, спрятанную в углу за поленницей, с трудом вытащила её оттуда и гордо понесла Дженни. Та встретила её на пороге и попросила отнести всё наверх, в комнату.       Вечером Иви устало раскинулась на кровати, разглядывая кругляшки, оставшиеся от сучков, на потолке. Послышался мелкий, но частый стук, и в приоткрытый проём просунулась знакомая рыжая голова.       — Привет, а я собрала полку со статуэтками, у меня стоит, — звонко оповестила Дженни. — Пойдём ко мне?       Иви лениво повернула голову в сторону двери и вздохнула.       — Это обязательно?       — Конечно! — воскликнула Дженни, открывая шире дверь. — Или я тебя сейчас утащу туда сама.       Иви неохотно поднялась, прихватила с собой плед и поплелась в соседнюю комнату, к Дженни. Там было намного уютнее, хотя и меньше пространства, чем у Иви: казалось, каждый свободный сантиметр чем-то заполнен. Письменный стол выдвинут на середину комнаты, под картину с фасадом дома, и на нём гордо восседал бело-золотой фарфоровый чайный сервиз и тарелка с песочным печеньем. Под потолком покачивалась самодельная гирлянда — флажки из разноцветной бумаги. На прикроватном столике высилась маленькая горка пазлов. Слева от окна, на одиноко висящей полке, стояла подставка со статуэтками.       — Я их почистила, как ты и говорила, — суетилась Дженни, разливая чай по чашкам. — Джим, конечно, нашатырь мне не дал, поэтому я использовала уксус и соду. Теперь они очень красиво блестят! Присаживайся, вот стулья.       В комнате Дженни не было кресел, зато расставлено несколько стульев с цветастой мягкой обивкой. Иви осторожно приземлилась на один, проверяя, не шатается ли, а затем принимая из чужих рук миниатюрную фарфоровую чашку.       — Они стоят все вместе, — искрящимися глазами Дженни неотрывно глядела на результаты их поисков, — словно семья. Мама, папа, дети и их любовь… Я знала их, когда была маленькой, и была в этом доме. Но после аварии мне никто не говорил о них. Может быть, они уехали?       Иви молчаливо пожала плечами. Даже после переезда люди, которые дороги друг другу, находят способы связаться. Особенно если близкий человек попал в беду.       Сменив тему, они проговорили о всякой ерунде ещё часа полтора. Перед самым уходом Дженни вручила Иви кучку пазлов, что лежала на прикроватном столике:       — Возьми их себе. Я знаю, Кукловод дал тебе первые кусочки. Мне они не нужны, я не хочу выходить отсюда, пока не вспомню всё.       — Дженни, не говори так, мы со всем постепенно разберёмся, — сочувственно ответила Иви, всё же принимая подарок. — Вместе.       Дженни со слабой улыбкой кивнула и прижала руки к груди.       По возвращении в комнату Иви обнаружила у кровати небрежно раскиданные домашние тапочки. Мягкие, нежно-розовые.       — Это что за щедрость? — усмехнулась она, подхватывая указательным пальцем один тапочек и разглядывая его почти у самого носа.       — Ты же сама просила, — незамедлительно отозвался Кукловод. — Сегодня ты хорошо постаралась, поэтому и получила подарок, как я и обещал.       — А ты что, тщательно следишь за мной? — прищурилась Иви, опустившись рядом с кроватью на корточки. — Что бы я ни сказала, где бы ни появилась, ты тут как тут.       — Я слежу за всеми. Кстати, не советовал бы совать нос не в свои дела.       — Свой совет сам себе посоветуй, пожалуйста. Deus ex machina.       Ночью сквозь сон Иви расслышала какой-то шорох за дверью. Прислушавшись, она сначала подумала, что это гудит обогреватель, однако помимо его гула действительно слышались какие-то шепотки и скрипы из коридора. По мере приближения шагов звуки усиливались, отдаваясь эхом о стены. Иви приподнялась на локтях, вслушиваясь в темноту, но чем ближе становился шум, тем больше накатывала тревога. Она тихо поднялась с кровати, на цыпочках, стараясь не скрипеть, дошла до двери и прислонилась к косяку. Кто-то остановился у двери и замер, прислушиваясь; замерла и Иви, едва дыша.       За дверью поскреблись и, по-видимому, переглянулись, потому что затем послышался скрип половиц. Шли как минимум двое. Наконец один подал голос, тихо шепча второму:       — А здесь кто?       — Новенькая, — прошептал второй, и в его грубом отрывистом тоне Иви показался Ричард. В конце концов, кто бы ещё мог знать о ней? — Мы её не позовём с собой?       — Я не знаю, на чьей она стороне, — сказал второй и отошёл от двери. Звук его голоса постепенно удалялся, заскрипели половицы.       Шаги медленно гасли и вскоре вовсе стихли. Иви облегчённо выдохнула и опустилась на ступни, наконец почувствовав, как свело от напряжения лодыжки.       Она приоткрыла дверь, осторожно выглянув в тёмный коридор. Ни души.       Прикрыв дверь, Иви стала ждать, не появится ли кто-то ещё, но прошло пять, десять, пятнадцать минут — больше никто не проходил. Тогда она выскользнула из комнаты, направившись вглубь коридора — дальше, чем находилась комната Дженни, туда, куда, по всей видимости, направились незнакомцы. Вдоль стены, наощупь, Иви ступала мягко и аккуратно, чтобы не заскрипеть.       Медленно она дошла почти до самого конца коридора и заметила вдали тонкую полоску света. Приблизившись, Иви увидела приоткрытую щёлку в проёме чужой комнаты, тускло и неровно освещаемую чем-то вроде свечи. За дверью слышался многоголосый шёпот, но поначалу невозможно было разобрать ни слова. Встав неподалёку, Иви прислонила ухо к косяку, вслушиваясь.       — Пока Нэт будет отвлекать Джима, мы запрёмся в гостиной и обыщем её, может, нам всё же удастся найти какие-то зацепки к выходу из дома. Откуда-то же Последователи берут лекарства! — возбуждённо говорил один мужской голос; несмотря на шёпот, даже так он звучал звонко.       — Хорошо, — отозвался женский голос.       — Но не будет ли подозрительным, что мы втроём проходим испытание? — встревоженно спросил второй мужской голос, похожий на Ричарда.       — Кто-то из нас может прийти туда заранее, — недовольно возразил женский голос.       — Да, — согласился первый. — Ричард придёт туда первым, пройдёт испытание и сядет книжку почитать. Он подозрительно выглядеть не будет. Потом приду я на испытание. А уж потом Нэт в прихожей попадает в ловушку; пока Джим занят ею, мы осмотрим комнату.       — На том и порешили, — подытожил голос Ричарда. Слышно было, как он довольно потирает руки, шурша сухой огрубевшей кожей.       Послышались шорохи, стук, и Иви поняла, что это импровизированное собрание закончилось. Стремительно продвинувшись к противоположной стене, она спряталась в нише, покрытая темнотой ночи. Из освещённой щели первым вышел Ричард, за ним — тот самый Джек. Они по очереди двинулись вперёд по коридору, и вскоре всё стихло. Дверь захлопнулась, свет, проникавший через нижнюю щель, потух, и всё пространство погрузилось в кромешную тьму. Дав привыкнуть глазам к темноте, Иви сделала шаг из ниши и медленно пошла вперёд, придерживаясь за стены.