Угасшая протея

Они идут в тишине. Кажется, лишь шум фауны осмелился нарушить эту тишину, показав себя рычанием ищейки — зверь необузданный, дикий, но грациозный и расчетливый. Истинная гордость Места бури, может, наравне с хищными пауками. Охотник засматривается на этих чудесных созданий, когда они добираются до одного из домиков, кажется, достаточно крепких, чтобы переждать атаку одного отряда. Симулякр не расценивает его забвения, и отвлекает неприятным скрежетом когтей по стене. Следопыт отвлекается от изучения местных обитателей. — Думаю, сейчас есть дела значительно важнее, нежели разглядывание шавок снаружи,— симулякр рычит, но Блот признаёт в его нареканиях правду – их последняя битва закончилась несколько минут назад, кровь ещё сочится из раны на плече и бедре, а механизм в теле сокомандника неприятно скрипит. Плохой знак. — Не расценивай мои наблюдения как рассеянность, Андскоти,— просит охотник и приступает к самолечению, вынимая из рюкзака несколько шприцов. Их оставалось не так много. Последняя битва, пускай, закончилась победой, но добыча была вынуждена остаться на окровавленном поле – не так далеко заслышался иной отряд, а силы были на исходе. Ретироваться было лучшим решением. Робот хмыкает, приступая к своим проблемам, которые были достаточно схожи с проблемами его охотника: элементов для лечения оставалось не столь много. Его внимание привлекли ищейки. Эти нелепые дикие существа то и дело метались от одного логова к другому, бездумно петляя в густой траве. Такие наивные, слабые, беззащитные. — Андскоти, нет.— Следопыт словно считывает возникшие в нейронных сетях машины мысли и тут же отгоняет их твёрдым ответом. Симулякр выдыхает, рычит, показывая истинное недовольство, но больше возмущаться не смеет. Ответ был покорно принят и учтён. Правда, ненадолго. Желчь внутри наёмника бьется наружу, и он выплескивает её твёрдым возражением. — Нет смысла оберегать псин, которые всё равно станут чьей-то добычей,— Ревенант не видит в этих созданиях ничего, что могло бы удержать его от внезапной охоты на хищников. Но он видит это в следопыте, его выдохах, шуме респиратора, жестикуляции рук. — Не следует нарушать эту фауну, Андскоти. Ты вступил на эту землю и должен ценить правила тех, кто господствует над ней сейчас,— охотник рассуждает справедливо, медленно, точно усмиряет главного хищника этих земель. И эта попытка отдаёт успехом, когда симулякр вздыхает и медленно усаживается рядом, тихо скрипя множеством механизмов. Его голова устраивается на плече охотника и покорно ждёт, когда следопыт закончит перевязку ран. У них было ещё несколько минут отдыха в тишине, пока беспощадное кольцо не даст легендам ещё меньше пространства, повысив вероятность столкновения отрядов. Наемнику думается, эти минуты они проведут в тишине, но теперь её нарушает Блот. — Иногда в период битвы ты должен… восстановить рассудок, Андскоти,— кажется, следопыт внедряется в психологию, этим вызывая смех Ревенанта. — Рассудок? Боже, как смешно. За моими плечами не одна сотня смертей, ищейка. О рассудке больше нет и речи. — Рассудок есть у каждого, будь уверен в моих словах. И у каждого он подлежит… некой реабилитации. И здесь прекрасно поможет… Природа,— поясняет охотник, на что машина заинтересованно хмыкает.— Возьми во внимание хотя бы… Протею. Это удивительное растение прекрасно и беспощадно. Его лепестки привлекают так много душ, но стоит непросвещенному животному решиться испробовать это творение фауны – и боли окутают его плавной волной. Казалось, это опасность, но она столь прекрасна, что иногда ты и не способен понять её… найти её шипы. — Мм. Всегда мечтал узнать о неком беспородном цветке,— наёмник отдаёт больше внимания дыханию следопыта, впервые обращая внимание на всю необычность обличия воина: потертая ткань, изношенные ботинки, линзы респиратора, такие тёмные, что не разглядишь огненных глаз истинного охотника. — Дело не в цветке, мой дорогой Андскоти. Важно то, что олицетворяет этот цветок, и это жизнь. Жизнь Протеи достаточно коротка, и она борется за каждый луч Солнца, который пробивается сквозь тропический шлейф густых растений. Она одна, такая прекрасная и невинная, выживает на опасной земле. Но когда угасает… оставляет за собой весомый след, ведь… каждый будет помнить, сколько боли принесла эта послушница непокорной природы. Охотник прикрывает глаза и мягко укладывает свою голову поверх головы наёмника, прислушиваясь к гулкой тишине. — Это станет и с нами, Андскоти. Каждый оставит за собой след в этом мире. И от его следа будет зависеть будущее. Как от Протеи,— ищейка тихо выдыхает, обращая внимание на расхаживающего перед ней ворона.— Нам пора идти, Андскоти. — Пора, Протея.