second chance

Потерять голос страшно. Минхо не из боязливых, если подумать. Чтобы его напугать требовалось действительно не слабо постараться и сколько не выпрыгивай из-за угла, выскочить из-под стола с криком “сюрприз!” или закрыть его в темной комнате с актерами и зеркалами — не сработает. Он пристально следит за своим здоровьем и регулярно посещает врачей, за двадцать пять лет его жизни самой страшной болезнью оказалась ветрянка или простуда. И это поразительно, учитывая сколько Минхо тратит время на работу. Отдыхать не всегда получается, но он ест вплоть по расписанию и рацион весьма разнообразен. Однако ситуации бывают разные, что даже человек с таким, казалось бы, правильным образом жизни легко поддается вирусам. Хоть причина однозначно не в этом. О Лино всегда отзывались по разному. Он ужасно симпатичен внешне, но весьма сварлив в характере. Для близких друзей, привыкших к его действиям, реакции, внимании, Минхо безусловно как старый кот, проживший десяток лет в доме. Незнакомцев не любит и лежать на животе урча не будет, но явно будет ластится к рукам домашних. Наверное странный пример? Что ж, так вышло, не всем посторонним с улицы Минхо приходится по вкусу. Его расслабленное лицо может показаться злым, а усталость и нежелание поддерживать беседу высокомерным и отстраненным. Ко всему прочему юмор Лино тоже не каждому придется по вкусу.. Но в работе, нравится ли тебе он или нет, равных хёну не будет. Долгие годы он тренировал свой голос для записи книг, рекламных ролик, короткометражек. В последующем и более крупных работ. Его голос расслабленный, теплый. Конечно играть с разными тембрами получится не у каждого, да и Минхо тоже далек от такого таланта. Но слушателям этот голос нравится. Минхо всего навсего хочет, чтобы его запомнили. Дело ведь не в репутации, на старости лет будет приятно знать, что свой вклад людям он однозначно оставил. Если не тысяча, то хотя бы сто человек, а если не сто, то хотя бы добрый десяток. А если даже не десять, то по крайней мере один человек его будет помнить. Это звучит хорошо, тогда Минхо оставит после себя добрый след и уже на чистой совести сможет вести себя как сварливый дед. В социальных сетях о нем по прежнему отзываются не самым милым образом, но с этим просто-напросто с годами учишься жить. Если уж людям нравится думать, что он ублюдок без стыда и совести, тогда разве будет ублюдок из-за одних слов бросать свое дело? Не по-ублюдски получается. Но, судьба с ним сыграла злую шутку, когда за месяц до важной записи голос стал хрипнуть. С горем пополам команда заканчивает запись книги и отправляет на дальнейшую редактуру, а Минхо к врачу. Лекарства выписаны, а вместе с ним отдых и покой, пока голос не стабилизируется. Но приближающаяся запись пугала, поэтому Лино подумал прибегнуть к ускоренному лечению. Это стало проблемой. Большой. Минхо задумался, что его действительно пугает невозможность говорить. Если переводить конечно в шутку, то безусловно словно гора с плеч. Нет необходимости разговаривать с людьми, развести руки и пожать плечами. Ах как жаль, совсем ничего не могу ответить. Если опустить плохой юмор, голос — его жизнь. Его большая ценность, ради которой он так долго работал. Вот так потерять его по своей неосторожности кажется катастрофой. Не хочется, совсем не хочется. Лино хочется по-прежнему играть придурка, травить нелепые шутки, смеяться со всеми и.. Не терять этого. Ему могут дать второй шанс? По-новой, еще раз, Минхо будет осторожен в десять раз больше. Просто.. В первые дни Лино молчит, осторожничает, чтобы не повредить связки. Регулярно списывается с врачом. Температура начинает непривычно скакать, что сильно сказывается на состоянии. Честно говоря, он чувствует себя отвратительно. В конце концов вот так подвести себя и своих коллег, заставить беспокоиться друзей.. Горечь неприятно течет по горлу. Минхо не помнит сколько проспал, только колотящий по голове звонок. Приходится найти в себе силы встать и открыть дверь, чтобы не раздражало еще больше. Чанни встречает его с успокаивающей улыбкой, это забавно, ты чувствуешь себя так, словно твой старший обнимает тебя и похлопывает по спине. Хотя у них не такая уж разница в возрасте! Да и Минхо бы не позволил себя обнять. Чан приносит с собой порцию свежих продуктов, из сладостей разве что пудинг. — Тебе уже лучше? Как голос? — по наитию он сам делает себе напиток, чтобы не тревожить больного. Лино выглядит уж слишком плохо. — У тебя температура? Минхо кивает. — И ты молчал?! Он хмурит брови. Чан вообще ничего не понимает. — А.. ну. Да. Так, надо было прогнать меня! Иди в постель живо! Бан Чан паникует, Минхо хочет ворчать, но упорно сдерживает себя. Тело будто бы весит целую тонну, пока горло скребут кошки — и даже не знаешь, лучше бы реально скребли. Но его домашние питомцы мило посапывают в своих корзинках. Хоть они и близки уже прилично долго, Чан едва понимает эти странные жестикуляции Минхо. Накрыть одеялом? Слишком жарко? Или холодно? Хочет чтобы он сменил подушку? Может открыть окно, а тогда Лино не простынет еще сильнее? Минхо накрывает себя с головой и очень быстро засыпает, так что Чанни на скорую руку готовит еды и кое-кому звонит. Бан Чан не сразу догадывается — конечно, можно было впихнуть тому в руки телефон с открытыми заметками. Но у Лино в голове наверное целая каша, едва он мысли в единое составит, вот и машет руками из стороны в сторону. Идея временно откладывается и вообще! Почему он с такими симптомами в больницу не обратился! Подготовка к важному проекту Минхо отбило умение разумно думать. Проблема. Что ж, если Чанни пригласит сюда одного-человека, которого Минхо не захочет видеть, возможно его близкий друг кинет в него что-то тяжелое. Приходится выбирать одно из зол — Чан думает, что злого, но здорового друга можно пережить. Наверное. К счастью, Джисон отвечает быстро и обещает скоро приехать. Между Джисоном и Минхо не то чтобы произошла страшная драма. Долгое время жили под одной крышей — почти что идеальные соседи. Хорошо друг друга понимали, дурачились и будто бы общались на совсем другом уровне. Можно сказать их скрепляла особенная связь. Не всегда получается ужиться даже с самым близким другом, а Джисон буквально появился из ниоткуда, откликнувшись на объявление с поиском сожителя. Удачное ли стечение обстоятельств или нет, кто знает? Чан не знает всей правды, только предполагает. Во всяком случае! Не ему лезть в чужое прошлое, Минхо бы это не понравилось. А личное пространство он уважает. Только это становится абсолютно бессмысленным, учитывая, что прямо сейчас Чанни позвонил Джисону с просьбой приехать. Ладно, да. Нелогично. Да, в итоге в чужое прошлое похоже он немного подсмотрел. Ай! Раздражает. Чан хочет быть хорошим другом, вот и все. Сейчас Минхо нужда забота и как бы он не хотел, окружить ею Минхо никак не получится. Без согласия отвезти в больницу тоже не вариант, необходимы деньги и куча документов, да и вдруг Лино все таки полегчает? Через пару дней? Отступит болезнь, только пусть полежит дома под присмотром. А еще, Минхо очевидно скучает по нему. Так что в этот раз Чан просто помолиться, чтобы все обошлось. Когда Минхо просыпается, дома тишь да гладь. Разве только вода шумит с кухни, вероятно Чанни чем-то занимается. Крепкий сон немного облегчил состояние, но подниматься все еще было тяжело. И ведь даже не позовешь. Вместо голоса — хрип. Хочется зарыться под одеяло, да придушить себя подушкой. Но ведь не прошло даже недели с посещения врача? Хоть ждать очень удручает. У Минхо будто бы отбирают драгоценные минуты. Лино тянется к телефону, чтобы проверить уведомления и возможно списаться с врачом. Должны были прийти его анализы, может диагноз станет точнее? Глаза высматривают знакомое имя и он удивляется. Чан что с кухни ему пишет? Пф, уже подойти что ли сложно. Вряд ли то, чем он болеет заразно. Прости! Я позвонил Джисону, он присмотрит за тобой. Напиши мне, когда перестанешь злится ㅜㅜ Нет. Нетнетнетнетнет. Ты этого не сделал. Выздоравливай~ Я забегу как будет время. Ты же впустишь? Минхо кидает телефон на пустую сторону кровати и тяжело вздыхает. Этому.. этому человеку нет никаких оправданий, он его убьет. Пусть только заявится. К несчастью, Джисон появляется сам. Минхо хватается за маску, лежащую на прикроватной тумбочке. Зараза не зараза, но бактерии распространять не хочется. — Привет? Минхо хмурится. — О-о, понимаю, ты мне не рад. Какой сообразительный. — Да, я умный. Минхо вскакивает. Да как он! — Эй, лежи-ка, больной. Я принес лекарства, поэтому прими все до одной. Минхо честное слово желает умереть прямо сейчас. Это невыносимо. За следующие несколько дней температура не переставала то подниматься, то опускаться. Джисона очевидно это беспокоило. Лино замечал как тот либо усердно что-то печатает в телефоне, либо непрерывно следит за ним. Честное слово он этот взгляд со спины чувствует. Но на жалобы не было сил, Минхо просыпался, ел, принимал лекарства, ел, засыпал и по новой. Чувствовал разве что компрессы, которые меняли до ужаса знакомые руки. Эти прикосновения им выучены. Из плюсов пожалуй стоит отметить — отсутствие голоса не ощущалось. Болеть безусловно неприятно и Минхо хочется вернуться к своему энергичному темпу жизни. Хочется.. Наверное ему следует остановится со своими желаниями. — Он спит? — спрашивает Чан. Все таки осмелился вернуться, паршивец. Минхо открывает глаза и прислушивается к чужому разговору. Честное слово, пусть подойдет поближе и он обязательно запульнет в него что-то тяжелое. — Почти всегда. Но кушает хорошо? И благо принимает все лекарства. Много ворчит и постоянно просит пудинга. Хахах, на тебя ругается много, но его можно понять.. — Хан говорит негромко и едва удается распознать его слова. А.. Хён. Спасибо, что позвонил. — Ты понимаешь, что он говорит? В первый день как я пришел он на меня так кидался, что аж страшно стало. Совершенно не понимал. Джисон смеется. Лино аккуратно приподнимается и оборачивается. Это немного раздражает, когда ничего не слышно. Лишь бы не какие-либо побочки от болезни! — А, Лино! Подслушиваешь? Минхо оскаливается и машет на него рукой. А потом в хёна летит подушка. — Я понял, понял. Ты еще злишься… Он поднимает локоть вверх и двигает кистью руки несколько раз в сторону Чана, намекая проваливать. Поразительно, даже лежа в кровати, Минхо очень эмоционально жестикулирует. — Думаю, хочет, чтобы ты ушел. — Ты его мысли что ли читаешь?! — Чан удивляется как ребенок. Джисон хихикает, потирая нос. Конечно же нет, но зная поведение Лино-хёна, то это еще в мягкой форме. Просто что-то подсказывало — хён остался все таким же. На самом деле за этот короткий промежуток времени, проведенный вместе, Минхо не совсем таки изъявил желание общаться со своим бывшим соседом. Да и не то чтобы мог? Но Хан продолжал приносить ему еду, перекусы и любимые пудинги. Напоминал про лекарства, глупо шутил и подкидывал пульт на кровать, чтобы хён смог скоротать время. В особенно тяжелые дни, когда у него снова поднималась температура и Минхо едва был способен подняться, делал компрессы и массаж. Хан не уверен — ощутило ли это, но очень хотелось уж, чтобы помогло. Джисон много думал, пока Лино крепко спал у себя в комнате. Наверное это кажется ужасно грубым вот так заявляться — без спросу и желания Минхо. Но человеческие взаимоотношения это тяжело и Хан просто хотел хотя бы таким образом показать, что чувствует. Он не забыл ни дня прожитого под одной крышей. Он не уходил, чтобы насолить хёну и заставить его чувствовать вину. Просто Джисону было тяжело справляться с этим. Ситуация лучше не становилась, в конце концов от того, что обоим было тяжело признаться друг другу в правде, создалась огромная пропасть. На тот момент Хан подумал, необходимо пережить это по отдельности. Он не будет ждать как Минхо все простит и скажет, давай забудем. Нельзя забывать. И хён тоже виноват перед ним. Они оба повели себя как придурка, но тогда.. наверное не было других вариантов? Вообщем! Нет никакого смысла обвинять за прошлые поступки, они сделаны и это не изменить. Но сейчас не важно о чем думает Джисон и как считает. Сейчас необходимо сосредоточиться на выздоровлении его хёна. Дни шли медленно и монотонно. Минхо очевидно стал выглядеть и чувствовать себя лучше, температура больше не поднимается и по тайным наблюдениям, Лино даже делает зарядку. Утром он все еще глубоко спит, а ближе к дню ведет какие-то записи в телефоне. Минхо стал звать Хана смотреть вместе телевизор, вместе кушать. Последнее время хён постоянно потирает шею, поэтому Джисон нашел в себе храбрость поинтересоваться. — Хочешь разотру? Минхо усмехается. — Я все сделаю аккуратно! — Джисон подтверждает неозвученные мысли хёна. В ответ на него смотрят слегка вытянув бровь. — Кто скажи на милость тебе все время массажи делал? Минхо хмыкает, отвернувшись. — Ага, ага. Не говори, что не было. Сначала я думал ты не замечаешь, но я то знаю! Хён стягивает губы в трубочку. Вот и попался. Джисона это выражение лица очень рассмешило. — Тогда снимай футболку. Руки Лино сжимаются в кулак. Ну честное слово, что за ребячество. Он точно старше? — Не смотри ты так, я знаю, что красивый. — за это Джисон получает жесткий удар под ребра. Но он переживет, лишь бы хён оставался в том же духе. — Мой хён такой стеснительный. Хочешь отвернусь? Минхо неожиданно краснеет, но быстро поворачивается к Джисону спиной. Нет, нет, нет. Нельзя чтоб он увидел. Уже слишком. Надо бы прогнать куда подальше! Но шея действительно ноет не первый день и самочувствие все еще плавучее. Да признайся просто, что хочешь согласиться, да стесняешься. Но Минхо никогда не стесняется! Лино звонко бьет себя по обеим щекам, что Хан аж подпрыгивает. Он вытягивает руку и показывает Джисону один палец. — У меня один шанс? Палец быстро превращается в кулак. Хан едва сдерживает смех, как хорошо, что его не видно. — Ага, ага, я понял. В ладонях он растирает специальную мазь и аккуратно начинает массировать шею. Минхо был в напряжении лишь первые несколько минут и в конце концов сдался под плавными движениями. Процесс становится малость усыпляющей, веки едва удается держать открытыми. Боль постепенно уходит назад и надо бы написать на будущее купить хорошую ортопедическую подушку. Джисон заканчивает спустя какое-то время и помогает Минхо улечься обратно в кровать. Натягивает одеяло и как будто бы целует в лоб. А возможно Лино это просто приснилось, но вряд ли он спросит напрямую об этом. Но даже если сон, то было бы здорово остаться в нем на подольше. Только желательно здоровым и с голосом. При следующем визите Бан Чана Джисон решает не мешать друзьям и удалиться на кухню. Он сообразительный, быстро придумает себе занятие. Чанни вооружившись телефоном с открытыми заметками, вручает его прямо в руки Минхо. В конце концов сколько бы лет они не общались, у него не очень получается понимать жестикуляции Лино. — Злишься? Хочу тебе врезать. Но спасибо. — Ого, спасибо? Неужели за Джисона? Думаю, если за мной присматривал ты, я бы умер. — Эй… грубо. — Чан безусловно не обижается на эти слова. Минхо язва, но у него много и других хороших качеств? Хотя это конечно больше звучит как оправдание. В любом случае.. отчасти Чанни согласен, вряд ли бы он смог обеспечить Минхо той заботой какую заслуживает. В конце концов.. Чан может проявлять свою любовь в других поступках. И вот это никто ничем заменить не сможет. Тебе повезло, что я прощаю тебя. Но больше никаких выходок. Бан Чан обещает честное пионерское и они болтают еще немного. Когда Хан провожает их общего друга, то неожиданно получает благодарность за заботу. Он не согласен, что заслуживает её — Джисона бы тут не было, если звонок. С другой стороны он ведь откликнулся и именно это имеет важность. Самый тяжелый период удачно был пройден. Медленно, но верно Хан почувствовал, что Минхо становится лучше — во всех смыслах. Болезнь отступает, потихоньку проступает голос, значит лекарства действуют. Хён чаще улыбается и зовет (хоть намеками) проводить время друг с другом. Совместная разминка, все тот же просмотр телевизора и общие приемы пищи. Есть всегда приятнее вместе. На приеме у врача первым сказанным словом Минхо после долгого молчания оказалось Хан. Джисон ждал его тем временем за дверью, но Лино бы с радостью повторил. Еще раз. Еще. И снова бы позвал его. Снова говорить неожиданно стало приятно. За столько времени Лино успел несколько раз попрощаться с тем, что когда-то разговаривал. Да и если быть честным, проходи весь этот путь в одиночку, наверное он бы сдался. Второй осознанной вещью стало: присутствие Хана Джисона, с которым он не хотел прощаться. Не во второй раз. Поэтому когда Минхо выходит из кабинета, притягивает Хана к себе, крепко целуя. Да, целовать эти губы действительно потрясно. Лино утягивает его в поцелуй, удерживая за плечи и как же хорошо. Вот что должно было произойти между ними еще тогда. Жаль, пришлось пройти определенный путь, чтобы осознать эту мысль. Джисон соображает быстро — если таким образом его оповещают о приятных новостях, то весьма интересный подход. Ничего против конечно же не имеет, если это все еще Ли Минхо.