Умру ради тебя

— Ацуши-кун, есть дело, ждем на кухне.        С той самой тренировки прошло около трех дней. За это время он привык к тому, что обучает его не Ода, а какой-то парень — знакомый вышеупомянутого. Конечно, тренировки не прекращались, нужно было наработать силу и понять как действует способность, что за эти дни практически получилось сделать. Парень, оказывается он тоже ученик Ода-сана, вытряхивал из него все что можно и нельзя. Домой Накаджима добирался выжатый, как лимон. С ним на пару приходил его новый учитель, после закрывая дверь и ничего не говоря, уходил.        Дома он часто оставался один, а если нет, то тишина была мертвой. Хозяин квартиры запирался в комнате и не высовывался, пока Ацуши не уйдет к себе. Так что, когда тот зашел в его комнату и позвал на кухню, удивление на лице парнишки было к месту. Взяв в себя в руки он вышел из своего убежища, чувствуя, что предстоящий разговор ему явно не понравится.        Тихий кашель прервал звенящую тишину квартиры. О, значит второй ученик Оды тоже тут. Зайдя в комнату, он еще больше удивился, когда увидел своего спасителя. Мешки под глазами, а если быть точнее, то один мешок под одним глазом, не скрытым, явно давно не меняющимся бинтом, был выражен больше обычного, а сам глаз красный, видно, что он почти не спал. Да и вид в целом у того был не очень свежим. — О, Ацуши-кун! Присаживайся, — парень так и поступил, но презрительный взгляд визави, направленный прямо на него, заставил всю спину покрыться мурашками. — Расслабься, мы не убивать тебя собираемся, — мужчина нервно усмехнулся, в то время как "второй учитель" изогнул свою куцую бровь. Ирония в этом предложении стала ясна после последующих слов бинтованного. — Кхм, начну сразу без каких-либо предисловий. Я мафиози. Зовут меня кстати не Ода, а Дазай Осаму. Я думаю, ты уже понял, что Рюноске мой ученик, и да, он тоже из мафии.        С каждым новым словом глаза Накаджимы расширялись все больше и больше, их можно было сравнить с пуговицами на пальто говорящего. Такого он явно не ожидал. Хотя теперь все странности: отдельный и защищенный вход в квартиру, подрыв машины и предельная скрытность — складываются в единый пазл, который показывают цельную картинку без каких-либо скрытых частей. — Из-за угрозы жизни моего... близкого человека, мне пришлось инсценировать свою смерть и "покинуть" мафию, — все это Дазай говорил достаточно быстро, но доходчиво, только единожды запнувшись. — Из-за этого я скрываюсь от всех кроме Акутагавы, он единственный, кто помогает мне и параллельно следит за этим человеком. — Значит... На той тренировке Акутагава-сан оповестил вас о... — он не знал, стоит ли говорить про пожар, поэтому попытался заменить чем-нибудь менее грубым в данной ситуации. — Об этом человеке?        Рюноске ошарашено посмотрел на парня, как он посмел перебить Дазай-сана во время его рассказа? — Верно, Ацуши-кун, — темноволосый сидел в полном ступоре. Мало того, что мелкому не прилетело, так еще и Дазай-сан остался таким же спокойным. — Я не верю в его смерть, но чтобы удостовериться на сто процентов, надо будет наведаться к человеку, устроившему поджег, — глаз, не скрытый за повязкой сверкнул чем-то недобрым, отливающим красным. — То есть к моему боссу! — он сказал это с такой радостью, что поразило мальчика еще больше, хотя куда еще-то?        В то время пока Накаджима пытался переварить все услышанное, бинтованный заварил всем чай и сам наконец-то сел за стол. — Нам надо не только добраться до него, но и устранить, — взглянув на учеников, он сразу ответил. — Да, нам. И да, устранить. То, что босс хотел уничтожить своего верного и трудолюбивого сотрудника, да еще и главу Исполнительного комитета, навевает на его неадекватность, не думаешь, Акутагава-кун? — вопрос был задан именно ему, потому что тот работал в мафии и знал главу темного мира Йокогамы лучше, чем Накаджима. Парень ничего не ответил, зная, что ответ на этот вопрос не требуется. — А когда он узнает, что я выжил и обдурил его, то он совсем с катушек слетит. Поэтому убить его — одна из главных целей миссии. Я надеюсь на твою поддержу, Ацуши-кун, — Дазай повернулся к нему с такой милой улыбкой, будто это не он сейчас рассказывал про убийства и заговоры за спиной у босса мафии. Мафии, черт возьми!        Нервно сглотнув, он медленно кивнул. Все равно выбора у него нет. Если он не согласится, то от него скорее всего просто избавятся, как от лишних ушей, даже не посмотрев на его, вроде как, полезную способность.

***

       Тот день с самого утра не предвещал ничего хорошего. Все было максимально сумбурно и несобранно. Миссия двойного черного была разобрана до мелочей, и все должно было пойти как надо. Но интуиция Мори никогда не подводила.        Звонок Хироцу вывел его из блуждающих где-то вдалеке мыслей о практически заключенном договоре с Какимурой и его кланом. — Слушаю, Хироцу-сан, — голос был спокоен, но что-то не давало покоя. — Мори-сан, тут… — на заднем плане было отчетливо слышно какую-то шумиху. Что-то пошло не так. — Дазай в тяжелом состоянии, левая часть грудной клетки ранена, ближе к сердцу. Загружаем в машину и везем в лазарет, — что-то кольнуло в груди, но мужчина не обратил на это внимание. — Что с Чуя-куном? — босса не столь волновало состояние парнишки, ему было важнее понять, насколько для него важно состояние Осаму. — Акутагава Гин и Тачихара Мичизу с ним. Он не ранен, скорее шок. Он ни слова вымолвить не может, что не дает нам узнать причину ранения Дазай-сана. — Ясно. Спасибо, Хироцу, выезжайте, — после фразы, брошенной в спешке, Огай сбросил трубку и накинул свой больничный халат, висевший на спинке стула. После выбежал из лаборатории, в которой он в последнее время часто засиживался, направляясь в больничное крыло.        Конечно волнение за своего протеже было. Мало того, что Дазай его правая рука, ученик и доверенное лицо, так еще и… Нет, даже думать об этом нельзя. Пока что нельзя. Он быстро шагал в сторону лазарета, параллельно звоня самым доверенным врачам, чтобы готовили операционную.        Мысли заполонили голову. Все проблемы, волнующие его до этого звонка, в том числе и договор с кланом в Токио, отошли на задний план. Все идет не так, как надо.        Даже у такого человека, как Огай, сердце заходится в бешеном ритме при виде своего ученика. Тот не первый раз попадает в реанимацию, но каждый раз, Мори беспокоится, хоть и не показывает этого. Босс такой мощной организации не должен показывать свои истинные эмоции, в особенности беспокойство за подчиненных — мужчина всегда придерживался этого правила, считая, что так сможет обезопаситься от тех, кто захочет воспользоваться какой-либо слабостью.        После того, как к нему подошел знакомый врач, которому Огай звонил перед операцией, надежда разбилась окончательно. Идя по коридору и обсуждая моменты по поводу организации похорон, передачи тела и прочих неприятных аспектов, он встретился взглядом с Накахарой. Как бы мужчина хотел отсрочить эту встречу… Его воротило от одного его вида.        Парнишка явно не был готов к такой резкой подаче информации о смерти его возлюбленного. Эмоции на лице Чуи менялись с такой скоростью, что было очень сложно прочесть их. Шок, неверие, гнев, ярость на себя и окружающих и в конце концов скорбь. Не обращая на него более внимания, Огай развернулся и ушел, с откуда-то взявшейся девочкой под руку.        Уже стоя на кладбище и размышляя почему все так резко пошло под откос, да еще и в самый не подходящий момент, он замечает, как Кое передает парню какую-то бархатную коробочку. Рыжий смотрел на нее так, будто та даст ему ответы на все его вопросы. Позже они с Озаки ушли, оставив парня с могилой один на один.

***

— Ты всегда был очень хитер, Осаму. Не была твоя смерть настоящей, — босс размышлял тихо, но вслух, стоя перед панорамным окном в своем кабинете. Руки его были сомкнуты в замок за спиной. Белокурая девчонка сидела на полу и рисовала какие-то картинки прямо на нем. — Вот только причины для этого поступка я не могу понять… Сбежать из мафии? Тогда бы ты взял с собой Чую… Чую, — озарение пришло настолько резко и затмило его разум, что он даже не заметил, как в его кабинет зашел посторонний. — Элис-чан, какая забавная карикатура! — мужчина с алым шарфом на шее едва заметно вздрогнул, услышав этот голос. — Да ты у нас пророк, я смотрю.        Девочка прервалась от рисования и взглянула на человека, посмевшего оторвать ее от любимого занятия. Увидев, кто стоит над ней, она нахмурила свои бровки и, будто почуяв неладное, резко поднялась, направляясь к Мори. Тот смотрел на бывшего ученика, что стоял недалеко от двери, ведущей в коридор. Их взгляды пересеклись, начиная холодную войну. — Так я был прав, да, Дазай-кун? — лучшая защита - это нападение, следуя этому правилу, глава нарушил тишину, что создавала некое напряжение в воздухе, от которого вздохнуть было трудно. — Вы как никогда правы, Мори-сан. По правде, я удивлен, что вы не догадались обо всем раньше и не предприняли попытку отыскать меня, — ни капли удивления в голосе младшего не было. Удивлен он тоже не был, Осаму знал, что обыграл босса по всем фронтам.        Огай понимал, что находится в совершенно невыгодном положении. Если Дазай пробрался сюда настолько бесшумно, то у него явно есть сообщники, которые помогли вырубить охрану и сигнализацию. Как он остался незамеченным при том, что рабочий день только подходит к концу, и рабочие на своих местах заметили бы "мертовую" правую руку, расхаживающую по главному штабу мафии — остается загадкой. — Ты же понимаешь все последствия того, что ты собираешься сделать? Я не думаю, что это хорошая идея, — босс тянул время, он понимал, что отсюда живым выйдет только один. И даже предполагает кто именно. Но все же Мори предпринимает последнюю попытку вразумить бывшего протеже. — Мы все еще можем спокойно обсудить все недопонимания.        О каких недопониманиях идет речь, когда его босс, вырастивший парня и давший тому почти все в этой жизни, босс, сломавший маленького мальчика, но сделавший из него крепкую опору для мафии, босс, которого Дазай, несмотря на все прошлое, которое хотелось стереть из памяти, считал практически отцом, покушался на жизнь его родственной души, его возлюбленного? От этого предложения Осаму усмехнулся. Достав пистолет из кармана плаща и начав его крутить на пальцах, он начал расхаживать по кабинету постепенно приближаясь к Огаю. Девочка, что стояла наготове, чтобы атаковать мальчишку и защитить своего создателя, напряглась еще больше. Дазая она всегда недолюбливала, а сейчас и подавно. — Мори-сан, вы правда надеетесь выйти сухим из воды? — для бинтованного вся ситуация кажется весьма веселой. — На моей стороне больше половины мафии, в том числе и исполнительный комитет. Почти все сотрудники предали вас, узнав, что вы собирались устроить. Несправедливость в сторону Накахары поразила мафиози, представляете? — парень рассмеялся. Ну чтобы сотрудники мафии поражались тому, что сами творят, это, увольте, смешнее некуда.        Вот только мужчине было совсем не до смеха. В его голове работали шестеренки, пока он пытался сообразить, каким образом этот мальчишка смог провернуть всю эту авантюру за спиной своего учителя и обвести его же вокруг пальца, и одновременно с этим он пытался продумать как избежать своей смерти, а позже вернуть доверие мафии, в случае его победы в этой "дуэли". Если Дазай не врет, а что-то подсказывает главе, что тот сказал правду, то у его визави есть огромнейшее преимущество в этой битве. — Я долго думал о причине ненависти в сторону Чуи, если ваше отношение к нему можно назвать ей, но так и не пришел к конечному варианту. Может вы поделитесь правильной версией, а то у меня уж слишком много идей, — Осаму шагал с одной ноги на другую, уже держа руки за спиной. Заканчивая свой монолог, он встал на одну ногу, подставив к ней вторую и направив свой корпус вперед, чтобы еще больше сократить расстояние с боссом и его способностью.        Огай напрягся. Все это не столь пугало, сколько загоняло в тупик. Он не собирался распинываться перед наглым, но явно очень умным парнем. Его воспитание обернулось против него же. — Это лично моя причина, Осаму. Я не обязан тебе отчитываться о каждом своем шаге. Я босс организации, я лучше знаю от кого надо избавляться, а кого оставлять в живых, — брови опустились ниже, гнев затмевал сознание. — Дазай-кун был хорошим и очень полезным сотрудником, как и Накахара, но ты не оставляешь мне выбора. Покушаясь на смерть главы - ты нарекаешь себя на верную смерть.        В этот же момент из-за спины говорящего вылетела девочка. Все та же белокурая, но теперь полупрозрачная, словно призрак, и в наряде... медсестры с огромным шприцом в руках. Времени на рассматривание этого создания у Осаму не было. Элис налетела на него, замахиваясь своим оружием, но вот незадача - Неполноценный человек прикосновением к способности рассеял ее. Мори опомнился тогда, когда девчонка посмотрела на него со словами: — Встретимся на той стороне, Ринтаро, — и исчезла, будто ее тут и не было никогда. — Как же так, Мори-доно, вы забыли про мою способность? — такой косяк Огай и сам не мог объяснить.        В голове был полный беспорядок. Слишком много мыслей крутились, одна за другой, отчего сосредоточиться на чем-то одном было невозможно. Это все необычно для человека, привыкшего не обращать внимание на эмоции и чувства, оставляя их где-то на самой задней подкорке мозга. Хотя тут иной случай. Дазай заметил эту заминку, но не придал ей большого значения. Чтобы вернуть босса в реальность, он начал действовать. Над ухом просвистела пуля, это и дало возможность включить мозг и холодный рассудок. Мысленно дав себе оплеуху, Огай продолжил бой.       Как главе Портовой Мафии, ему необходимы навыки ведения боя, он их имел и прекрасно, хоть и редко, ими пользовался. И вот сейчас, увернувшись от второй пули, летящей куда-то в плечо, мужчина выкидывает свой коронный трюк со скальпелем. Ох, эти ножечки он любил и кидался ими, надо признать, достаточно часто. Благодаря постоянной практике Мори отправил сразу три скальпеля из под плаща, что полетели с огромной скоростью и точностью в бывшего протеже. Тот в свою очередь знал этот трюк и умел уворачиваться, что явно было не на руку старшему. — Трюк старый, прямо как и вы. Может уже сходите с ума, как и прошлый босс? — Осаму было очень весело. Он уворачивался от потока ножей, летевших в него, параллельно ведя, казалось, весьма непринужденную беседу. Ему нужно выяснить причину покушения на Чую и его местонахождение, поэтому время до точки невозврата нужно потянуть. — Следи за словами, Дазай-кун. — А то что? — и сразу получил ответ в виде порезанной скулы. Скальпель пролетел точно по касательной, врезавшись в стену позади парня. — Кхм, тогда предлагаю сразу к делу.        Лицо Дазая в тот же миг помрачнело. Не было того напускного веселья. Сейчас ему нужно узнать все ответы на его вопросы. Бой остановился, поэтому мужчины встали друг напротив друга. Комната погрузилась в тишину, стены давили, а метка на груди парня снова зажгла. — Ответ на прошлый вопрос, я так понимаю, я не получу? Если так, тогда у меня есть еще один, — владелец неполноценного человека стоял на месте, хотя желание подойти к бывшему боссу и взять того за горло, чтоб точно дал ответы, было велико. — До меня дошла информация, — начал он. — Что где-то пять, может шесть, дней назад в одной из квартир члена исполкома разбушевался пожар. Да такой, что от тела исполнителя остались лишь обугленные кости. Но что-то мне подсказывает, что все это блеф. Что скажите, Мори-сан? — Осаму прищурил глаза, намекая, что ложь распознается сразу, поэтому лучше рассказать правду. — Откуда у тебя эта информация? — Огай снова нахмурился, отвечая вопросом на вопрос. — Я уже говорил, что почти вся мафия на моей стороне, — парень хитро улыбнулся и продолжил. — Хотя, задолго до инсценирования своей смерти я завербовал себе одного мальчишку...        Продолжать не было смысла. Оба друг друга поняли. Осознание, что практически каждый человек в этом здании воткнул тебе нож в спину, весьма неприятно. Мори знал, что когда-то придет время его ухода. Он также знал, что этому поспособствует Дазай, поэтому глава готовил того к статусу босса еще с юной поры. Вот только он никогда бы не подумал, что ревность за своего приемника приведет к тому, что происходит сейчас. Огай не был готов к смерти, да что там, к этому не готов никто. Даже работая в мафии, убивая сотни людей в месяц, видя смерть каждый день, ни один человек не будет готов умереть. Вставая на тропу крови и жестокости, каждый мафиози осознает, что каждый день может стать последним. Это понимание на психологическом уровне, это что-то обыденное и приевшееся. Но когда перед твоим лицом стоит дуло пистолета — это уже совсем другое дело. Проносятся сотни мыслей: "Я не успел пожелать доброго дня дочери", "Ками-сама, неужели я умру вот так?", "Я так и не сдал тот отчет." — но уже поздно о чем-то сожалеть, думать о ком-то. Уже и думать не приходится, когда мозги выбиты пулей и растекаются по асфальту.        Но вот Мори повезло, ему дают время и подумать, и пожалеть, и свыкнуться с мыслью о скорой кончине. Повезло ли? — Я жду ответ, — голос непривычно холодный, даже наплевательский. — Знаешь, Дазай-кун, я не думаю, что он нужен. Ты и так уже обо всем догадался, — тут босс был прав, но подтверждение услышать хотелось. — Перед своей смертью я бы хотел поделиться одним маленьким советом. Когда наступит время, ты обязательно вспомнишь мои слова.        По спине пробежали мурашки, а в животе что-то неприятно стянуло. Чувство неизбежности поглощало. Парень поднял руку с пистолетом и навел курок на бывшего наставника, когда понял, что она дрожит. Такого не было никогда. Огай заметил это и улыбнулся, впервые искренней и теплой улыбкой, какой улыбается отец сыну. — Чувства погубят тебя и твоих близких, Осаму. Что и произошло со мной, — улыбка сменилась горечью и сожалением о чем-то. — Не дай им взять вверх над тобой, когда ты у власти.        Рука дрогнула. В кабинете прогремел взрыв. Глава все так же стоял на месте, а за ним в когда-то кристально чистом окне образовалось отверстие, от которого пошли трещины. Звук трескающегося стекла заполнил комнату. — Человек умирает тогда, когда умирает последнее воспоминание о нем. Так что, не забывай меня, Осаму.        В этот раз пуля прилетела точно в цель. Горло бывшего босса Портовой мафии пробито насквозь. Последнее, что Дазай увидел на лице наставника — умиротворение и горькую, но добрую улыбку. Тело упало прямо на потрескавшееся стекло, отчего то не выдержало и разбилось в дребезги.        Парень стоял на краю и смотрел, как мертвый босс летел вниз, а его алый шарф развевался с неописуемой скоростью. Что-то защипало в глазу, нет, в двух. Вот только слезинка потекла одна. Одинокая, скатывалась по щеке, задевая еще не зажившую рану. А позже она упала на пол, где красовался рисунок уже несуществующей Элис. На нем был изображен Мори с простреленным горлом, а рядом испаряющаяся девочка в костюме медсестры.

Человек умирает тогда, когда умирает последнее воспоминание о нем.

       Именно эту фразу Осаму написал на оборванном листке для Чуи, как знак того, что они еще обязательно увидятся. Теперь, когда мужчина знает, что тот жив, они точно встретятся. Он обещает.