МОЯ ЖИЗНЬ — УЖАСНАЯ СКАЗКА

— Юнги, прости меня, — видя, что он по-прежнему холоден к ней, Хоа взялась обеими ладонями за его лицо и легонько поцеловала. — Пожалуйста, не будь таким, — снова невесомый поцелуй в щеку. — Просто твой отец угрожал мне, если я расскажу тебе о нашем с ним разговоре. Пожалуйста, пообещай, что не расскажешь ему.   — Хоа… — на выдохе произнёс парень, будто собирался её отчитывать. — Юнги, пообещай!  Нехотя, но он всё же махнул головой и согласился.  — Твой отец знает о том, что я от тебя сбежала. Точнее, я не сбежала… Ынгю увёз меня… Но он в любом случае знает об этом, и грозился, что с Ынгю и Джио произойдет несчастный случай, если я не соблазню тебя. Да, так и сказал: если не забеременею в течении двух месяцев, то c ними случатся "несчастные случаи". И если тебе расскажу, то тоже.  — Хоа… — устало вздохнул парень, — почему ты мне сразу об этом не рассказала?  — Потому что господин Мин угро… — Разве я враг тебе? Неужели ты не понимаешь, что сейчас могло бы произойти?  — Юнги, я… — Ты чувствовала бы себя использованной и снова возненавидела бы меня, — он отстранился от жены, которая ранее его обнимала. — Какое унижение: слово чужого человека для тебя авторитетнее моего – ты послушалась моего отца. Тем самым, если бы мне не сообщили о том, что он приехал ко мне без предупреждения, а я не сопоставил бы вместе твою попытку соблазнить меня и его неожиданный приезд, и всё же переспал бы с тобой, и ты забеременела бы, то я оказался бы полным дураком не только в своих глазах, но и глазах моего отца. — Но Юнги… он угрожал убить Ынгю и Джехи, если я расскажу тебе! — жалостливо проговорила Хоа. — Как я могу рисковать их жизнью? Я видела, как ты выстрелил в человека, не поведя и бровью, поэтому у меня нет сомнений, что твой отец смог бы сделать так же.  — Хоа, тобою так легко манипулировать… — вздохнув, он обреченно покачал головой. — Смотри, — его ладони оказались на щеках жены, — я хочу, чтобы ты поняла одну вещь: не в моих интересах причинять тебе вред. Хорошо? — пристальный и уверенный взгляд мужа заставил девушку невольно кивнуть головой. — Так же, как и в этой ситуации: если бы мой отец действительно собирался бы убить их, когда узнал, что ты мне обо всём рассказала, однако он так не сделает, потому что это невинные люди. Но всё же представим. То я в любом случае не стал бы решать этот вопрос необдуманно, наплевав на твои чувства и тем более подвергая опасности их жизни.  — Юн… — Если ты будешь что-то скрывать от меня и недоговаривать, то однажды можешь оказаться в большой беде. Твоя ложь никогда ни к чему хорошему не приводила и не приведёт – будь со мной честна. Хорошо?  — Хорошо, Юнги… — тихо сказала девушка, виновато опустив глаза. — Твой отец точно не навредит им?  — Точно. — Но почему ты так уверен? Я не доверяю ему.  — Потому что мы не трогаем невинных людей. — Что ты имеешь ввиду? Что это значит? — она недоверчиво взглянула на мужа. — Наверное, это не моё дело, но мне всегда было интересно, почему у вашей семьи так много охраны? И все постоянно носят с собой оружие, даже ты, — Хоа потянулась за своей ночнушкой и быстро надела её на себя. — И ещё этот тренировочный зал, в котором каждый день тренируются и дерутся телохранители. А ещё, на нас же тогда напали… Это ведь тоже не спроста, так ведь? И твои люди запросто убили тех мужчин – застрелили, будто только так решаются все вопросы и это совсем не наказуемо. А после ты пытал одного из тех людей, и, казалось, для тебя это тоже обычное дело, — воодушевленно выговаривалась Хоа. — И шрамов у тебя очень много на теле… И ты говорил, что тебя с детства учили драться… Вы занимаетесь чем-то незаконным? — уже низким тоном спросила девушка, осторожно сузив глаза, искренне веря, что Юнги ей обо всём расскажет. Ответом на вопросы жены стала простая усмешка. Парень встал с кровати, застегнул брюки и поднял свою рубашку с пола.  — Не расскажешь, да? — девушка встала следом, неловко натягивая край своего короткого платья, доходившего едва ли до половины бёдер. — Ну а то, что тебя воспитывала не госпожа Ли, это правда? Об этом расскажешь? Это же не так и секретно. — Откуда такие мысли? — спросил парень, надевая рубашку. — Твой отец сказал, что наших детей будут воспитывать люди, которые смогут привить им правильные ценности и мировоззрение. Поэтому я так подумала и про тебя. — Отчасти, Хоа, — его руки коснулись пуговиц на рубашке. — В своё время, будучи ребёнком, пока мои сверстники играли в солдатиков, я изучал иностранные языки и этикет. Немного повзрослев, начал получать базовые знания в области юриспруденции, правилах ведения деловых переговоров и даже в психологии. А в одиннадцать лет я впервые поехал с отцом на охоту, где сам застрелил косулю, а после долго плакал над ней и просил воскреснуть, — Юнги усмехнулся, вспомнив моменты из своего детства.  — А потом? — Потом… — он задумался на какое-то время. — К четырнадцати это стало настолько привычным делом, что мне начало даже нравиться. Охоту на зверей я стал воспринимать, как игру и способ снятия напряжения, вызванного усердной учебой.  — А откуда тогда у тебя все эти шрамы? — она легонько провела пальцами по выпуклой полоске на его груди.  Юнги опустил голову и посмотрел туда, где секунду ранее дотрагивалась Хоа.  — Тренировка с ножами. Ничего более.  — Ладно, можешь не говорить, — в этот раз Хоа не стала настаивать, а потому, решив, что их разговор закончен, направилась в сторону балкона. — Почему ты не поехала сегодня в модельную школу?  — Я думала, ты не разрешишь мне, — она остановилась и повернулась к мужу. — Решила, что мне вообще запрещено выходить из дома, раз я «сбегала от тебя». — Ну раз ты считаешь такое наказание для себя подходящим, то пусть таким и остаётся.  — Стоп-стоп, — Хоа выставила ладони перед мужем. — То есть… Я могу и дальше продолжать работать? — она растерянно улыбнулась, смотря на него с надеждой.  — Съемки рекламы через две недели. Не научишься чему-то до этого времени – не снимешься в рекламе.  — Юнги-и, — радостно заулыбавшись, Хоа подбежала к мужу и обняла его.   

***

 

Выйдя на улицу, Юнги направился в дом охраны.  — За мной, — строго приказал он мужчинам, стоявшим у ворот, и те послушно пошли за ним. Сегодня у парней был отдых от тренировок, поэтому они могли смело расслабиться и развлечься. Могли бы… Но не сегодня.  Когда входная дверь неожиданно открылась, и там они увидели хозяина, смех и гомон в главном помещении резко стих, и все вскочили на ноги.  — Господин Мин, что-то случилось? — обеспокоенно спросил главный охранник. — Случилось.  Когда Юнги достал пистолет, напряжение тут же повисло в воздухе и парни начали растерянно переглядываться. — Ты и ты, и вы втроём, — он указал пистолетом на охранников, что вчера сопровождали Хоа. — идите сюда, — пистолет указал вниз. Парни выстроились перед Юнги. Кто-то держал руки за спиной, кто-то вдоль тела. Однако, когда раздался звук выстрела и пуля прострелила пол рядом с одним из стоявших парней, они осознали серьёзность сложившейся ситуации.  — Я смотрю, у нас произошла большая неприятность. Кто-то решил испытать судьбу, верно?  Все молчали.  — До тех пор, пока я не начал пускать в ноги по пять пуль каждому из вас, даю время всё обдумать и принять своё наказание достойно.  Снова растерянные переглядывания и тишина. Тогда Юнги без лишних церемоний стрельнул в ногу первому солдату. Парень закричал от боли, схватившись за раненое бедро.  — Госпо… господин Мин, я не предавал вас!! — через боль прокричал тот, но Юнги не особо расслышал сказанное, потому что в этот же момент раздался стон следующего охранника, получившего пулю в голень. — Если понадобится, я буду по одному отрезать ваши пальцы! — гнев начал завладевать парнем, отчего те мужчины, что стояли позади него, медленно отошли назад. — До конца жизни останетесь инвалидами и никому не нужными! Плевать я хотел на вас и на ваши семьи! Кто это, чёрт возьми?! — снова выстрел в ногу другому солдату и раздавшийся пронзительный крик. И ещё выстрел. — Господин Мин! — последний из пяти парней упал на колени у ног Юнги. — Прошу вас, пощадите!  — Это был ты? — парень с нескрываемым отвращением на лице сделал шаг назад.  — Господин Мин, умоляю, выслушайте! Люди вашего отца ворвались в мой дом и приставил пистолет к голове моей жены! — он всё ближе и ближе подползал к хозяину, сложив ладони в умоляющем жесте. — Господин Мин, прошу вас! — с новой силой возопил тот, когда Юнги направил на него пистолет в упор. — Господин Мин! Будь вы на моём месте, разве не выбрали бы свою жену?! — парень, хоть и пытался достучаться до господина, но всё же зажмурился, ожидая выстрела.  — Потому я и предупреждал, что лучше вам не жениться! — подняв голову, Юнги обратился ко всем солдатам. — Или я не предупреждал?! Каждый из вас, поклялся, что женившись, его семья не станет у него на пути. Так пожинайте же плоды своего выбора!  Несмотря на то, что в голове до последнего метались мысли о том, какой выбор окажется правильным: пощадить солдата или всё же, не проявив к нему жалости, показать другим, что его обещания тверды и нет причин для сомнений в его слове, – его рука все равно не дрогнула, когда он нажал на курок.  Кровь, под упавшим на пол телом, разлилась бордовым пятном. Растекаясь неровным рисунком в стороны, одна струйка побежала к ботинкам Юнги, будто указывая, кто виновник в этой смерти. Парень напряжённо выпрямил плечи, убрав пистолет за спину.  — Если для кого-то ещё семья станет камнем преткновения – я даю возможность уйти прямо сейчас. Потом не говорите, что не предупреждал.  На полу отпечатался кровавый рисунок обуви Юнги, когда он ушёл. Стоило двери захлопнуться, как в доме снова поднялся шум и возобновились стоны раненых, которые замолчали в тот момент, когда их товарищу выстрелили в голову. Юнги шёл в одиночестве по широкой дороге, ведущей к территории его дома. Мысли, что лезли в голову, он отгонял, повторяя в голове заученные фразы: «здравый рассудок, хладнокровность и жестокость – вот что позволяет побеждать и оставаться у власти», «в нашем мире слабость не имеет места», «здравый рассудок, хладнокровность и жестокость…».  Он понимал, что его хладнокровность дала трещину в тот момент, когда он женился. И давно осознал, что его жена стала его уязвимым местом, а значит, слабостью. Именно с неё начались все уступки и компромиссы, с неё началось его колебание между тем, что «нужно» и что «можно», между тем, что «должен» и «может».  Погруженный в мысли, Юнги не сразу заметил Хоа, бегущую к нему навстречу. И лучше бы это была не она, лучше бы кто-то другой попался ему сейчас на глаза.  — Боже, Юнги, я так испугалась! — круглыми от страха глазами она смотрела на мужа, придерживая руками на запах пальто, накинутое в спешке. — Юнги, я слышала выстрелы. Много выстрелов… Что произошло? — остановившись перед мужем, она сильнее укуталась пальто и заправила за уши выпавшие пряди волос.  — Ничего не произошло. Иди в дом.  — Но выстрелы… — Я сказал идти в дом!! — Юн… — вздрогнувшая от неожиданного крика, она съёжилась, испуганно всмотревшись в разъяренное лицо мужа. — Что произошло? — прошептала девушка, аккуратно потянувшись за его ладонью, чтобы успокоить.   Однако её ладонь оказалась перехваченной мужем, а уже в следующее мгновение он взял Хоа за локоть и повёл в сторону дома. Оказавшись внутри, когда дверь только успела захлопнуться, он грубо развернул её к себе, отчего девушка издала болезненный звук.  — Ты когда-нибудь сделаешь то, что я говорю тебе сделать?! — ярость, читаемая в его глазах, заставляла Хоа просто в ступоре молчать, растерянно хлопая ресницами. — Почему только с тобой проблемы? Почему я должен повторять дважды? Почему ты не слушаешься меня?! — Я… — глаза её начали краснеть, а подбородок предательски задрожал. — Я услышала выстрелы… — голос дрогнул, когда она больше не смогла сдерживать слёзы. — Мне было страшно, и поэтому я искала тебя… Я подумала, что вдруг на нас напали опять… Я так испугалась! — опустив глаза, полные теперь обиды, Хоа расплакалась.