МОЯ ЖИЗНЬ — УЖАСНАЯ СКАЗКА

За завтраком Юнги упомянул, что сегодня стартует рекламная кампания, в которой Хоа принимала участие. Это означало, что её лицо вот-вот украсит городские баннеры и заполнит телевезионные экраны. Поэтому, проводив мужа на работу, девушка тут же устроилась на диване и, предвкушая своё триумфальное появление, включила первый попавшийся канал. Однако спустя час, а может, два, её потревожила работница дома, сообщив о прибытии нежданных гостей. — Моя мама?! — вырвалось у Хоа. — Ого… — она поднялась с дивана, шёлковый халат аккуратно скользнул по её ногам. — Она одна? Хорошо, пригласите её. — Да, госпожа, — с поклоном ответила работница и удалилась. Голос Хэнэй, матери Хоа, был слышен ещё в коридоре. Она оживлённо беседовала с помощницей, изливая восторг по поводу живописных окрестностей, где раскинулся особняк. Среди её слов звучало какое-то шуршание, затем – звук падающего предмета, и вслед за ним – настоятельный женский голос: — Госпожа Чо, позвольте мне помочь. Могу я взять? — Нет, дорогая, спасибо! Сегодня я несу радость – это не тяжести! Цоканье каблуков о мраморный пол возвестило о появлении женщины в гостиной. — Доченька! Встречай гостей! — радостно объявила женщина, но дочери на месте не обнаружила. — Хоа?! Где моя дочь? — обеспокоенно спросила она у помощницы. — Госпожа Ли… — Я здесь… мама, — Хоа появилась на лестница. Последнее слово далось ей с неожиданной трудностью. — Ах, вот ты где, — взгляд Хэнэй метнулся к ней. — Я переодевалась. — Моя красавица! — женщина поставила пакеты на пол и широко распахнула руки, приглашая дочь в объятия. — Мама? Всё хорошо? — брови Хоа вопросительно поползли вверх. Видя, что дочь не спешит навстречу, женщина сама шагнула к ней и легко обняла. — Почему ты приехала? И что это за пакеты? — Это? — она посмотрела на свои трофеи, её лицо озарилось улыбкой. — Подарки для моего внука. Посмотри, какие милые! — перед лицом Хоа возникли несколько пар крошечных, мягких носочков. — Я много чего накупила! А вдруг у вас вообще будет девочка? Поэтому выбирала всё в нейтральных цветах. Легонько кашлянув, Хоа обратилась к помощнице: — Отнеси наверх вещи и приготовь нам, пожалуйста, чаю. — Слушаюсь, госпожа, — поклонившись, девушка принялась собирать пакеты. — Пойдём пока посидим в гостиной, — предложила дочь матери. Устроившись на диване, женщина принялась расспрашивать: — Хоа, доченька, как ты себя чувствуешь? Всё хорошо? Тошнит? Какой у тебя уже срок? Вот когда я была беременна тобой, меня воротило от одного вида рыбы, а твой отец… — Нет, не тошнит. Четыре недели. — Всего месяц?! — от изумления мать прижала руку к груди. — И вы уже объявили? Хоа… Я, знаешь, немного суеверна, и мне кажется… не стоило так рано рассказывать? — Возможно, и не стоило, — пожала плечами девушка. — Я и сама была удивлена, когда Юнги объявил об этом. На несколько секунд Хэнэй задумалась, внимательно изучая дочь взглядом. — А как у вас с Юнги дела? — Нормально, — уклончиво ответила девушка. — Ты уже привыкла к нему? Или… быть может… влюбилась? Или он – в тебя? — Боже, мама, я не хочу это обсуждать… — А что в этом такого? — на её лице отразилось полное спокойствие. — Это вполне естественные вопросы, учитывая, что вы поженились без любви. Я ведь переживаю за тебя и твоё положение в этой семье. — Я жена Юнги – вот моё положение. Хэнэй усмехнулась, поправляя идеально уложенные волосы. Она наклонилась ближе, накрыв ладонь дочери своей. В воздухе запахло горьким миндалём духов. — Хоа, сейчас ты не просто жена Юнги, — вкрадчиво проговорила женщина, — ты носишь под сердцем его наследника. И знаешь… Сегодня я видела твои рекламные баннеры по всему городу. Карьера модели – это последнее, о чём ты должна думать. Тебе нужно обезопасить себя и своё будущее, надёжно укрепив позиции в этой семье. — Разве моя карьера модели может этому как-то помешать? — Конечно! Тебе будет тяжело расставаться с успехом, которого ты можешь добиться. И ты постоянно будешь метаться между семьёй и карьерой. А в твоей ситуации единственным правильным выбором будет первое. Тебе нужно сосредоточиться на материнстве, как принято женщинам в их обществе. Один ребёнок – хорошо, но спокойно ты будешь чувствовать себя только тогда, когда будешь иметь вес в этой семье. — Сколько детей мне нужно родить? Пять? Десять? Захватим их империю, чтоб они содрогались лишь от моего имени. Мама, ну что ты говоришь? Я не хочу это слушать… — она встала с дивана, заметив в дверной арке помощницу. — Хоа, ты ещё молода! — голос женщины взлетел на октаву, цепляясь за уходящую дочь. — Ты не понимаешь, как жесток мир и как легко на тебя могут наплевать, став ты ненужной! — Госпожа Ли, стол уже накрыт, — девушка легонько указала в сторону столовой, и её голос прозвучал как финальный аккорд в этой сцене. После чаепития с матерью, больше не поднимающей неудобных тем, и проводив её, Хоа поднялась в спальню, куда отнесли подарки. Она опустилась в кресло и, недолго думая, потянулась к ближайшему пакету. Внутри – что-то мягкое, шелковистое, с едва уловимым запахом новой ткани. Оттуда Хоа вытянула трёхцветный комплект детских боди. В голове тут же появились какие-то глубокие мысли. Она развернула один костюмчик: ­ крошечный, почти игрушечный, – провела пальцем по мягкой ткани, не замечая, как перед глазами вырисовывается образ пухленького беззащитного младенца. Сердце застряло где-то у горла. Под её руками хрустнул второй пакет – ещё несколько комплектов нейтральных серо-бежевых цветов. И снова Хоа провалилась в омут – мысли казались вязкими и липкими. Она снова представляла новорожденного малыша и то, какими крохотными были бы его ножки. — Нет-нет… — выдохнула она, судорожно скомкав подареное и затолкав обратно в пакет. — Это из-за навязанных мыслей… — с этими словами она вскочила и стремительно покинула комнату, словно убегая от нахлынувшего чувства. *** Рекламная кампания с участием Хоа длилась неделю. С подругой она не созванивалась и не виделась, потому что понимала, что не сможет и ей, глядя в лицо, врать о беременности. Поэтому девушка решила выждать, пока Юнги опровергнет эту новость, хотя и понимала, что произойдёт это нескоро. Сегодня ей как и вчера, и позавчера, и всю прошедшую неделю было скучно. Курс с дома был перенаправлен на офис Юнги и вроде как место её подработки в качестве модели. Туда она направилась не только потому, что ей было скучно, но и чтобы высказать свои претензии мужу по поводу того, что она не работает уже практически месяц. — Что вы за работодатель такой? М? — при этих словах Хоа скрестила руки на груди. Её голос звучал с лёгкой, шутливой претензией, когда она стояла перед столом Юнги. — Или мои результаты не так хороши, как хотелось бы? Парень вальяжно откинулся на спинку кресла, рассматривая жену. — Вы, госпожа Ли, в положении. По закону я не имею права нагружать вас работой, — принял он правила игры, прдложенные девушкой. — Если вам так скучно, почему вы не встречаетесь со своей подругой, как планировали ранее? — Потому что я, господин Мин, не смогу обманывать и её. Я жду, когда эта новость опровергнется. — М-м-м, — протянул Юнги, приподняв бровь. — А когда она будет высказывать вам слова сочувствия и поддержки по поводу выдуманной потери, вы разве не будете испытывать неловкость? — приподняв бровь, спросил он. — Точно… — руки Хоа бессильно опустились вдоль тела. — Боже, ну что за замкнутый круг? Вы-то, подозреваю, принимаете поздравления с невозмутимым видом, даже бровью не поведя? — теперь она смотрела на него с подозрением, недоверчиво сощурившись. — Как видите, обманывать людей – лишь малая часть моей жизни, — он бесстрастно пожал плечами. — Что ж, тогда мне придётся рассказать Джехи правду, чтобы я могла спокойно с ней общаться. Потому что, судя по всему, я остаюсь в проигрыше в любом случае, продолжая эту комедию. — Ага, конечно, — фыркнул Юнги, подкатывая ближе к столу. — О нашем с вами обмане, Хоа, никто не должен знать. В противном случае… Он намеренно выдержал паузу, и девушка не сдержалась: — Иначе что? — Придётся воплотить этот обман в реальность. — Даже не думайте меня шантажировать, — она упёрлась ладонями в стол, нависая над мужем, — господин Мин. — Иначе что? — усмехнулся он, сложив ладони и подперев ими подбородок. Едва Хоа успела договорить, как Юнги подался вперёд, и его губы легонько коснулись её. От такой спонтанности сердце ёкнуло, и она невольно отпрянула, тут же залившись краской. — Ты чего так шарахаешься? — протянул он, склонив голову набок. — Неужели, — он встал из-за стола и теперь его фигура обрела внушительность, возвышаясь над ней, — ты отвыкла от моих поцелуев? — Нет… Просто ты … — взглядом она следила за неспешным приближением мужа. — Я… я просто не ожидала… Лёгким, невесомым движение Юнги усадил Хоа на стол, словно драгоценную вещь, и обхватил её своими руками, опираясь о поверхность стола с обеих сторон. — Просто что? — его тёплое дыхание коснулось щеки жены, заставляя съёжиться. — Юнги… — девушка тихонько усмехнулась, едва заметно подрагивая плечом. — Щекотно… В ответ парень нежно поцеловал её в шею, и она снова вздрогнула, невольно уперевшись руками ему в грудь. — И здесь щекотно? И здесь тоже? Он осыпал поцелуями лицо Хоа, пока она заливисто смеялась, пытаясь оттолкнуть его, выкрикивая без слов: «Оставь меня в покое, я считаю до ста тысяч!». — Перестань, — уже более спокойно, но всё ещё со смехом, девушка легонько оттокнула мужа. Она смотрела на мужа, рассматривая каждую черту его лица, и нежная улыбка не сходила с её губ. Юнги тоже не отрывал от неё глаз, поглаживая большим пальцем её кисть, лежавшую на столе. Внезапно Хоа обхватила его лицо ладонями и крепко чмокнула в губы. А потом ещё. И ещё. Пока он не рассмеялся. — Так что, мне действительно никакиих предложений не поступило? — Поступило. От радости девушка выпрямилась, довольно заулыбавшись. — И что? Что там? — Я их отклонил. — В смысле? — её глаза расширилсь от недоумения. — Что значит «отклонил»? Почему? — она невольно убрала руки с его лица. — Я разве не говорил тебе, что ты будешь сниматься только в моих рекламных проектах? — Юнги… — расстерянность начала сменяться досадой. — Нет, не говорил! — Что ж, теперь будешь знать, — прозвучало отрезвляюще, внося в разговор ноту окончательности. — Юнги… О каком карьерном росте тогда может идти речь, если я буду вечно топтаться на месте? — она отодвинулась, увеличивая дистанцию между ними. — Я дал тебе возможность заниматься моделингом отнюдь не для того, чтобы ты покоряла карьерные вершины. Я хотел лишь, чтобы тебе не было скучно дома. Разве это не так? Откуда вдруг возникли претензии? — он убрал руки со стола, выпрямившись перед девушкой, его взгляд стал серьзным. — Но… Но я… — Ты будешь сниматься исключительно в рекламных проектах моей компании — Юнги, почему ты не хочешь дать мне возможность расти?! — возмущённо вскочив со стола, она смотрела на него с мольбой в глазах. — Хорошо. Возьмём для примера нынешнюю ситуацию. Тебя приглашает на ужин основатель престижной ювелирной компании из Лондона, чтобы обсудить детали возможного сотрудничества. И? Я должен отпустить тебя на эту встречу? — Что?! — глаза её заблестели, а ладони радостно захлопали. — Ты говоришь правду или просто приводишь пример? Меня правда заметили?! — Да, с тобой хотят сотрудничать из Лондона. — Юнги… — слёзы навернулись на глаза, голова слегка заркужилась от нахлынувших эмоций, словно она забыла о том, что будет участвовать лишь в проектах мужа. — Я отклонил это предложение. Хоа тут же прильнула к нему, умоляюще сжав его руку: — Юнги, пожалуйста… — Хоа, такие встречи имеют романтический подтекст. — Тогда ты можешь поехать на ужин со мной. — Могу. Но в дальнейшем я не буду сопровождать тебя на съемках, как личный телохранитель и… — Но со мной будет Борым! — И? — Юнги, неужели ты не доверяешь мне? Что в этом такого? — Моя жена не будет таскаться по свету с какими-то бизнесменами, возбуждёнными её персоной. — Юн… — хотела она возразить, но он вдруг сорвался. — Ты, в принципе, должна сидеть дома и воспитывать наших детей, как полагается любой другой женщине в нашей семье!