Обними меня.

Жан был соткан с самой хрупкой и одновременно железной материи, будто нежно прикоснись к нему — и он рассыпется, но если ударишь и накричишь, то француз выдержит все, как ограда со стали. Знаете, иногда так и хочется крикнуть посреди магазина "Да за что я виноват?". И это описывает состояние Моро на все сто процентов. Когда ты спишь сам, и возле тебя никого нет, когда ты обнимаешь свои плечи в надежде, что через время тебя кто-то обнимет так же. Жану страшно, и он напуган, когда приезжает к троянцам. Когда видит слишком эмоционального капитана, боясь, что эта эмоциональность будет срываться на нем ударами и криками. Но этого не происходит. Джереми никогда не смотрит на француза, как смотрел Рико, и никогда, никогда и ещё раз никогда даже не повышает тон на Моро. Даже когда тот в очередной раз спрашивает "Можно мне взять тот кусок торта?", и хочется треснуть так, что бы Жан вспомнил, что он свободен. Нокс никогда не позволяет себе больше, чем похлопать француза по плечу после удачной тренировки. Но в один из моментов Жан сам прижимается к нему, начиная задыхаться, и кашлять, кашлять, кашлять. Моро сжимает Джереми так, будто тот лишь незримый мираж, будто тот исчезнет прямо сейчас. Капитан не против, и лишь гладит своего друга по неравномерным кудрям, за которые, видимо, француза часто таскали. Нокс с незримой нежностью и теплотой в глазах смотрит, а потом целует в лоб, отдавая все возможное тепло. — Обними меня, обними меня, и никогда не отпускай,— шепчет Жан, и начинает дрожать так, будто его в любой момент могут огреть гарячей рукой. — Mon amour, ma joie. Ma lumière et ma sécurité. — Жан, мое счастье, я никогда не отпущу тебя, и я готов обнимать тебя целую вечность, я готов,— Джереми нежно закрывает Моро в своих объятиях. Закрывает от этого злого мира, который решил обозлиться на француза, закрывает и будто протягивает невидимую руку помощи.— Ты только попроси. И Жан просит. Он просит взглядом, просит своими дрожащими руками, просит шрамами. Нокс не против. Он обнимает каждый раз, когда слышит тихие всхлипы, и целует в лоб, убаюкивая в своих руках. Однажды Моро в истерике говорит: "Прости, что доставляю тебе проблемы". И сердце у Джереми разбивается на осколки. Жана хочется любить. Жана хочется не отпускать никуда и прижать к себе, что бы подарить весь мир в объятиях. Джереми отвечает ему: "Если ты доставляешь мне проблемы, то я, наверное, доставил проблемы всему миру. Ты просто существуешь. В том, что ты вспоминаешь свое прошлое, нет ничего категорически плохого. Иногда это даже нужно вспоминать, ведь нельзя заблокировать эмоции. И, каким бы не были твои воспоминания про прошлое, я всегда буду рядом." Нокс называет его Своим счастьем. Нокс дарит ему целый мир. Дарит теплые взгляды и полевые ромашки, принесенные в три часа ночи, пока капитан пытался добрести до комнаты с клуба. Моро читает ему книжки на французом, и очень смущается, когда Джереми неожиданно целует его. В первый раз они переспали спустя четыре месяца отношений. Это даже сложно было назвать "переспали". Капитан просто показал, что получение дофамина необязательно через объятия, и что иногда людям нужна физическая разрядка. После этого Жана перемыкает, и через месяц происходит уже намного лучшая попытка принести себе и Ноксу удовольствие. В один из дней француз твердит, что уже не помнит ничего, связанного с Эвермором, и смеётся, готовя круассаны. Пусть это и ложь. Пусть он никогда не вылечится до конца, но Джереми рядом. Этого более чем достаточно. Жан все так же тонет в своем тихом омуте, но теперь его спасают. Теперь его любят, теперь его гладят по кудрям и шепчут "Ты мое счастье. Я люблю тебя."