Цена веселья

Звон будильника и слепящие лучи солнца прямо в глаза — не лучшее утро пятницы. Хотя и саму пятницу в череде серых будней Тэхён никак бы не выделял. И хотелось бы хоть сегодня немного отвлечься от всего этого и, уткнувшись в подушку, продолжить смотреть уже ускользающий из памяти сон, но суровое дядино «Завтра выходишь на смену» всё ещё его басом отдаётся в ушах, сливаясь с трелью злосчастного мобильника. Молодой человек нехотя потягивается в постели, нашаривает рукой по полу, наконец находя предвестник монотонной рутины, выключает будильник и поднимается с кровати. Зябко поёжившись, он шлёпает босыми ногами в ванну, чтобы там сквозь ещё сомкнутые веки пытаться прочитать ночные поэмы своего друга, собранные из бранных смсок по поводу злосчастных собеседований. Такая вот у них с Чимином жизнь: одному навязывают скучнейшую работу, а другой хоть какую-то пытается найти уже битый месяц. И им бы поменяться местами, да дядя Ким Чимина недолюбливает с самого юношества мальчишек, а самому Паку уж слишком сложно несколько часов к ряду сидеть на одном месте. Такова его неусидчивая натура, что идеально дополняет спокойного Тэ. Юноша выходит из дома и ждёт на остановке нужный автобус, — благо, пунктуальность его никогда не подводила, и транспорт прибывает через минуту — пока отписывает Чимину краткий ответ в духе: «Отстой, друг». — Отстой?! — Встречает его нужная остановка, почему-то сегодня особенно крикливая и чертовски похожая по возмущениям на взбалмошного друга: — Это не просто отстой, а настоящий пиздец, Тэтэ. Это уже седьмое собеседование за месяц, а арпель, друг мой, начался меньше недели назад. Это будто какое-то проклятье, ей Богу. На кого-то понос накликивают, а на меня безработицу что ли? Так и знал, что нужно было дать той бабке мелочь… Дальше Ким уже не слушает. Он отключает все свои мысли и, изредка кивая, направляется в сторону магазинчика, привыкший к косым взглядам в их с Паком сторону, которые обязательно возникнут, стоит второму раскрыть рот. Он к такой дружбе уже привык, и именно она не даёт обычно тихому и спокойному пареньку потонуть в табуне однообразных дней, полных бессмысленности и тоски. «Я мыслю, следовательно, я существую» — Тэхён именно что существует, вертясь в неизменном расписании как мышка в колесе. Он давно бросил свою мечту стать стилистом, и пыльные журнальчики модных изданий трёхлетней давности остались забыты где-то под кроватью. Здесь и сейчас Ким Тэхён — молодой уставший от жизни человек двадцати пяти лет с высшим образованием педагога, забытой мечтой и дядей-владельцем книжного магазинчика, на которого работает со времён студенчества. И в этом некого винить кроме самого Тэхёна, который когда-то позволил своему страху одолеть хрупкие надежды и мечты. Чимин в этом был его полной противоположностью: глаза у того горели целью, душа была будто бы на пару десятков лет моложе самого парня, а энергичность не позволяла сидеть на месте дольше необходимого, толкая вперёд и его, и невольного компаньона в лице Тэ. Только вот жизнь ставила ему палки в колёса, то оставляя его единственным опекуном шестнадцатилетней сестрёнки, то лишая какого-никакого, но заработка. Чимину бы психануть и спиться к чертям, но он держится молодцом: ни капли спиртного в рот за исключением праздников. Поэтому следующая фраза парня с силой вырывает Тэхёна из вакуума. — И я решил, что мы сегодня идём в клуб. — И на той стороне голос такой уверенный и серьёзный, будто Пак открыл для себя новую религию. — Что, прости? — Юноша с непониманием смотрит на Чимина перед тем как отворить ключом двери магазина и сменить табличку на «открыто». — Смотри, — старший проходит следом, усаживается прямо на столик с кассовым аппаратом, достаёт бумажку и ручку и начинает расписывать свой план, — схема такая: Мы с тобой наряжаемся роковыми сучками, едем в клуб, кадрим какого-нибудь лошка, поим его за его же счёт, берём пару неприкаянных купюр из кошелька и вуа-ля. Получаем и деньги, и веселье. Всё это кажется розыгрышем, и Ким немигающе смотрит, на каракули друга, которые, видимо, должны были наглядно показать гениальность его мыслительного процесса, переводит взгляд на календарь, дабы удостовериться, что сегодня уже пятое, а после с явным недоверием в голосе произносит: — Ты хочешь, чтобы мы напоили и ограбили человека? — Всё не так ужасно, как ты говоришь! — Тут же возмущается Чимин. Он не какой-то злодей между прочим, а простой парень, желающий хотя бы чего-то в этой жизни не добиваться кровью, потом и непролитыми слезами: — Если они сами захотят нас в свою компанию, сами напьются и почти что сами потеряют бумажники, то мы не при делах. Здесь, наверное, стоит совести истошно закричать «не смей», а морали подпеть «ты выше этого», но катись оно всё к чертям. Тэхён не хочет больше просто существовать, он хочет жить, а потому отвечает на блестящий взгляд Чимина не менее сверкающими безумством глазами и отвечает: — Мы всего-то немного повеселимся, так ведь?