с твоим днём

аякса никогда не любили в школе. он перевёлся в инадзуму из снежной по воле родителей, которые приехали подзаработать, а скидывать ребёнка на бабушку с дедушкой не хотелось. впрочем, тарталья, (как называли его ребята из снежной), даже был рад. начальная школа — новые знакомства. рыжий мальчик поначалу вызывал у ребят интерес, но потом они понимали, что отличаются друг от друга. голубые глаза, веснушки — всё это не свойственно азиатам из инадзумы. «чем вас там, в снежной, кормят?» сначала кто-то просто посмеялся, замечая, что аякс ростом, как среднеклассник, мол, высокий, хочет казаться крутым. потом в привычку стало переходить постоянное задирство со стороны сверстников: подножки, кнопки на стульях, рюкзак в мусорке. тарталья жаловался родителям, но те лишь отмахивались, говорили: «сам разбирайся, ты не девчонка, чтобы нам заступаться», не до сына им было. это расстраивало мальчика, но он старался не унывать, надеялся, что одноклассники примут, будут считать таким, как все. в средней школе не обращать внимание было сложно. аякс правда не понимал, почему над ним издеваются просто потому, что внешностью отличается. он постоянно находил в сумке записки с угрозами, каждая его тетрадь была вдоль и поперёк исписана матерными словами и издевательствами. в один из таких дней, аякс долго искал свой портфель перед началом урока, даже опоздал сильно, и нашёл в грязной луже, возле школьного крылечка. — «бедные книжки, моё домашнее задание», — подумал тарталья, подбирая вещи с земли и размазывая слёзы по веснушчатым щекам, стараясь игнорировать неприятный ливень. дождь прекратился. вернее, аякс видел, как ледяные капли бились об асфальт рядом, но их прикосновения к коже закончились. над ним нависла круглая тень, и мальчик закрыл глаза, ожидая худшего. но ничего не произошло. только чей-то глубокий, холодный, но при этом волшебный голос поинтересовался совсем близко: — ты в порядке? аякс поднял голову, встречаясь с двумя синими очами, не такими как его собственные. один глаз был светлее другого, а зрачок имел интересную форму, будто драгоценный камень. парень выглядел впечатляюще, его кожа довольно загорелая, волосы тёмно-синего цвета пострижены под каре. а главное, на азиата он ни капли не тянет. — меня кэйа зовут, — новый знакомый с экзотической внешностью улыбнулся, поднялся и протянул руку тарталье, предлагая встать с мокрого асфальта. в другой руке у кэйи находился массивный чёрный зонт, который будто бы был больше его самого. — аякс, — тарталья никогда не называл своего настоящего имени при знакомствах, однако сейчас почему-то захотелось. — но здесь меня называют чайлд. так они и познакомились. оказалось, что альберих был новый ученик в их классе, поэтому ребята быстренько переключились с одной груши для битья на другую, пытаясь насолить новому иностранному однокласснику. однако кэйа не так-то прост, он на всё отшучивался, и даже давал сдачи. казалось, происходящее его ни капли не задевало, наоборот — веселило. тарталья долго не мог понять, что чувствует к новому однокласснику, но, когда альбериха зажал в коридоре скарамучча, а тот лишь посмеялся над его ростом и смотрел так… свысока, аякс понял, что очень сильно восхищается. тогда скарамучча с горящими щеками и ушами из которых, казалось, сейчас пойдёт пар, убежал вместе со своей шайкой. — круто ты их, хотелось бы и мне так уметь, — тарталья облегченно выдохнул, наблюдая за одноклассником. — а что тебе мешает? кстати, они забрали твой ланч из шкафчика, но я его вернул, — кэйа улыбнулся и протянул небольшой бенто салатового цвета вперёд, а у чайлда всё внутри перевернулось и сердце в пятки ушло. он никогда не чувствовал никакой поддержки со стороны родителей, друзей и вовсе нет, а тут он получает её от совершенно чужого человека, который чуть не подрался за справедливость, за то, чтобы помочь ему, аяксу, и вернуть обед, купленный с утра в ларьке у дома. так они стали дружить. в старшей школе одноклассники перестали проявлять ярую агрессию: то ли повзрослели, то ли кэйю боятся, который неплохо так вырос и окреп. но тарталья всё равно казался крупнее и немного выше. они вместе ходили на бокс, и когда скарамучча с его компанией захотели вспомнить былые времена, они чуть не получили по шее от двух спортивных парней. правда, их нельзя таковыми называть, ведь курить и пить они начали ещё с четырнадцати лет. на последнем году обучения, тарталью было не узнать. его кожа стала идеально чистая, осанка ровная, плечи будто стали шире и талия уже, а ещё прессом он любил на физкультуре светить. с возрастом все понимали, что чайлд вовсе не страшный. да, он не азиат, отличается от инадзумцев, но это совершенно не делает его уродом. наоборот — девушки из своего, из параллельного класса, и даже помладше, восхищённо вздыхали, стоило тарталье пройти мимо, а парни скрипели зубами, слыша, как их любимая в очередной раз лестно отзывается о рыжем иностранце. кэйа тоже не отставал, пусть тело его было не настолько крепким, оно всё ещё оставалось подкачанным и сексуальным, а своей харизмой альберих мог вытягивать даже из учителей хорошие оценки. два друга были очень популярны, но ни один из них ни разу не повёлся на глупые заигрывания, чужие обещания и мечты. они всё помнят. — кэйа, а почему ты не сломался под теми попытками буллинга, когда только перевёлся в нашу школу? — аякс отложил джойстик, и уставился на друга. — ну, у меня это не впервые, я был готов, — альберих пожал плечами и спустил ноги с дивана на пол. тарталья улёгся на его колени почти сразу, ожидая истории, а рука кэйи устроилась на мягких рыжих волосах. смотря в глаза, парень продолжил: — я беженец из каэнри’ах. когда нашу страну разбомбили, я только поступил в начальную школу, мне тогда исполнилось шесть лет. зрелище в тот день было ужасное, ни капли не сравнится с тем, что мы видим в учебниках истории сейчас. это была очень красивая страна, не слишком зелёная, даже серая, но выглядело это как великий прогресс человечества, почти как снежная. сейчас в каэнри’ах лишь какие-то аномалии. жителей, которые не захотели покидать свои дома, больше не узнать, потому сейчас их лица и тела изуродованы, они нападают друг на друга, пытаясь выжить, — его голос дрогнул, рука остановилась. кэйа задумался. — если хочешь, можешь не продолжать, я понимаю, что это сложно, — тарталья накрыл его руку своей. пальцы у альбериха ледяные, а во взгляде что-то мелькнуло. по спине побежал холодок. — тяжело, но… ты самый дорогой для меня человек, и я готов всем поделиться, — кэйа немного расслабился и натянул лёгкую улыбку. — так вот, эта новость разлетелась по всему тейвату довольно быстро. мы переехали в мондштадт, и я, конечно, пошёл в школу. даже такие маленькие дети были осведомлены о той страшной новости и, когда они увидели меня, что я отличаюсь от них по цвету кожи, национальности, стали смеяться и показывать пальцем, придумывали обидные прозвища. это очень сильно меня сломало, я был полностью разбит, не хотелось совершенно ничего. я ненавидел себя, не понимал, что все люди разные, даже почти поверил, что я какой-то не такой, правда. дети жестоки. поэтому, когда мы переехали в инадзуму, я решил, что начну жизнь с чистого листа, не буду поддаваться обществу, научусь давать сдачи. а в тебе я увидел себя, мне стало неприятно, что с тобой так обращаются. я злился на то, что ты это терпишь, но потом понял, что сам был абсолютно таким же. мне было больно смотреть на это, потому что такой светлый человек, как ты не заслуживает травли. — мне очень жаль, что тебе пришлось пережить такое… и очень грустно, что рядом не было никакой поддержки, полное одиночество. если бы не ты, со мной могло бы быть тоже самое, только вот неизвестно, как я выбирался из такой ямы. спасибо тебе. тарталья правда больше всех на свете ценит кэйю, и считает его самым родным человеком. альберих, в отличие от родителей, действительно уделяет аяксу внимание. деньги, которые даёт мать на обед — никогда не заменят домашней еды, которую иногда приносит друг. деньги, которые даёт отец на развлечения — никогда не заменят прогулы уроков или дешёвое мороженое в ларьке у школы, которое они с кэйей часто покупают.

***

время тянулось к середине июля, ученики инадзумской старшей школы наруками готовились к выпуску и экзаменам, бегали к преподавателям, суетились. тарталью ничего не заботило, он был уверен в своих знаниях, поэтому на первом уроке бездумно рисовал что-то в тетради и ждал опаздывающего лучшего друга. кэйи не было на связи со вчерашнего вечера, что заставляло немного нервничать. сейчас десять утра, а друг так и не пришёл, ещё и в день рождения аякса! так нельзя. возможно, слишком эгоистично думать, что альберих просто забыл, но тарталья не принимает мысль, что с ним могло что-то случиться. ну не такой кэйа человек, что поделать, в беду не попадёт. — чайлд, это тебе, — смущённо проговорила брюнетка, тоненькими ручками протягивая подарочный пакет. тарталья сухо поблагодарил и принял подарок, отправляя его в свой шкафчик, к тысяче таких же пакетов. он помнит, как эта кудзё сара кинула его пенал в окно, разбивая внутри маленькую фигурку на удачу, подаренную покойной бабушкой. у тартальи внутри тоже что-то разбилось. девушка тогда наигранно удивилась, а в следующую секунду залилась смехом, вместе с остальными одноклассниками. аякс усмехнулся. неужели они все думают, что он забыл те ужасные вещи, которые не отказывал себе сделать каждый человек в этом классе? интересные. день тянулся невыносимо долго, он был наполнен до тошноты дорогими подарками, которые не вызывали абсолютно никаких эмоций. главный подарок так и не появился на связи, а чайлд решил обидеться на него. ну нельзя же так себя вести! тарталья правда чувствовал себя максимально ужасно, он грустно складывал тетрадки в портфель с последнего урока, не торопился, уже даже фанатки за дверью разбежались, оставляя аякса одного в кабинете, наедине со своими мыслями и обидами. дверь скрипнула, приоткрылась. тарталья с некой опаской смотрел на небольшую появившуюся щель, которая через секунду стала больше, и старая массивная дверь полностью открылась, впуская в пространство десятки ярких воздушных шаров самых разных цветов. глаза заслезились, в груди что-то отчаянно трепетало, при виде синеволосого парня, который матерился себе под нос, пытаясь выпутаться из кучи лент от этих гелиевых друзей. в руках у кэйи была большая коробка и букет из кровоцветов с соседнего острова ясиори. — прости, что не отвечал, у меня телефон сел, — грустно протараторил альберих, закрывая за собой дверь. а тарталья накинулся на него, обнимая. так крепко-крепко, чтобы кости хрустели. кэйа даже чуть коробку не выронил, хорошо, что вовремя успел поставить её на стол. — я волновался! а что в коробке? — аяксу по большей части было интересно только почему друга так долго не было сегодня. — это капкейки. я вчера всё для них купил, и случайно уснул… пришлось школу прогулять, чтобы приготовить, — кэйа отстранился из родных объятий и открыл коробку, где лежал ровно двадцать один кекс. правда, аяксу всего восемнадцать исполнилось, но это совсем неважно, выглядят они просто потрясающе, такие аккуратные, будто профессиональный кондитер делал. тарталья взял один капкейк, откусывая. там была безумно нежная клубничная начинка и сливочный крем, который приятно таял на языке. кэйе казалось, что у друга сейчас искры из глаз пойдут, уж слишком сильно они светились от радости. это очень грело душу. альберих улыбнулся и достал из кармана маленькую мягкую коробочку. — это…? — тарталья был немного в замешательстве, когда увидел пластиковое кольцо жёлтого цвета, с маленькой лягушкой, и отложил капкейк в сторону. — то самое кольцо из автомата с монетками? боже, я столько времени пытался его выбить! — с твоим днём, — кэйа примерил безделушку на безымянный палец аякса, куда обычно надевают обручальное кольцо. руки именинника сильно тряслись. — что такое? тарталья лишь сглатывал слёзы, смотря в обеспокоенное лицо самого любимого человека. это кольцо за пятьдесят моры из автомата с игрушками самое ценное и дорогое из того, что ему сегодня подарили, ни с одним подарком не сравнится. а этот парень с необычными глазами и синей шевелюрой — самое лучшее, что ему подарила жизнь. вытерев слёзы тыльной стороной ладони и глубоко вздохнув, аякс приблизился к чужому лицу, оставляя на губах лёгкий поцелуй и тихое «спасибо». кэйю развеселило такое милое смущение на лице друга (или уже не друга?), и он притянул аякса ближе, в тёплые объятия и самый настоящий поцелуй. они любили друг друга с самого первого дня средней школы, но делали это тихо.