Ты можешь смотреть мне в глаза

      У Пугода красные щеки, когда он выходит из ванной в одном халате на голое тело, брови нахмурены, но глаза блестящие, в томной поволоке. Он смотрит на Модди недовольно, отчасти задумчиво, поджав губы. Мнется на месте несколько секунд, прежде чем выдает:       — Это было странно.       Что именно странно Модди уточнять не нужно.       — Насколько сильно странно?       — Настолько, что я возбудился, — без привычного стеснения отвечает Пугод, но потом сразу же опомнившись добавляет, — Модди, не задавай таких вопросов.       Модди пожимает плечами и взглядом приглашает рядом, на кровать.       Секс для них не был табуированной темой, но все же вызывал смущение, особенно у Пугода, который по характеру своему был зажатым, предпочитал держать все чувства в себе, в отличие от Модди, который свои чувства выражал куда проще: словами, действиями, что так или иначе выливалось в признания любви и теплые поцелуи. Пугод же держался особняком, молчал, не целовал, но всегда реагировал: влюбленные глаза, касания невзначай и то самое милое смущение — у него краснели даже кончики ушей. И все бы ничего, пока отношения не начали набирать обороты, так или иначе все теплые романтические чувства разгорались, превращались в страсть, и Модди уже хотелось не просто говорить Пугоду слова любви и целовать, а шептать слова любви на ухо, паралельно доводя до оргазма. А Пугод не мог переступить через себя, дико стеснялся, и избегал любых тем, связанных с сексом (именно с проникновением), потому что простая взаимодрочка или отсос ему нравились (хотя стоит уточнить, что к этому тоже пришли не сразу). Модди никогда ни на чем не настаивал. В конце концов, первым к нему залез в штаны Пугод, и тот же самый Пугод первый опустился перед ним на колени, а не наоборот. Это на самом деле забавно.       — Модди, давай ты все сделаешь сам, а я буду просто лежать, — почти хнычет Пугод, когда Модди жестом просит его лечь на спину и расстегнуть халат.       — Мы оба знаем, чем это закончится: тебе не понравится, и ты сделаешь все сам, — спокойно отвечает Модди, но все же подталкивает Пугода, чтобы тот лег.       Молчаливо подхватывает ноги Пугода под коленями, хочет закинуть себе за спину, но...       — Нет, подожди! — Пугод ёрзает, напрягается.       — Что не так?       — Это... — он запинается, его щеки алеют еще больше, — смущающая поза...       Модди вздыхает.       — Мне закрыть глаза?       — Нет, Модди, просто действуй уже и не смотри на меня так! — эмоционально выдает он, и закрывает лицо руками, замолкая.       Он молчит, наблюдая сквозь пальцы, даже когда Модди всё-таки устраивается между его ног, когда раскидывает полы халата, и когда выдавливает лубрикант на собственные пальцы. Пугод открывает рот, когда Модди уже собирается приставить пальцы к его анусу, даже порывается схватить за руку, но толком ничего не успевает сказать, чувствуя неприятную прохладу на горячей коже.       — Блять, — выдает он, жмурится, и снова прикрывает лицо руками, когда чувствует, как внутрь легко проскальзывает один палец, — я же уже... — голос дрожит, — делал растяжку... Модди, ну зачем...       — Для уверенности, — спокойно отвечает Модди, — не хочу сделать тебе больно.       — Ты невыносим... — Пугод хочет рвать на себе волосы от неловкости.       Модди, тепло усмехнувшись, добавляет второй палец. Мышцы мягкие, податливые, хоть и сам Пугод напряжен — он держал ноги практически навесу, несмотря на то что мог удобно уложить их на ногах Модди.       — Это еще более странно, чем собственные пальцы, — констатирует Пугод.       — Приятнее?       — Хуйня какая-то, — несдержанно отвечает он. Пальцы внутри прокручиваются и двигаются.       Модди хмыкает. Вытаскивает пальцы, выдавливает ещё смазки и вставляет сразу три, аккуратно оглаживая нутро.       У Пугода на лице недовольство, вперемешку со смущением, и Модди уже хочет пошутить на эту тему, чтобы разрядить обстановку, но вместо этого двигает пальцами на пробу чуть глубже, задевая простату.       — Блять, — Пугод мгновенно реагирует. Рефлекторно выгибается, несильно, прикосновение было коротким. Дыхание чуть сменяется, и этого достаточно, чтобы Модди понял, как надо.       — А так приятнее?       Модди двигает пальцами по тому же месту, еще раз, и Пугод подается навстречу.       — Да, — отвечает Пугод, — еще.       Модди подчиняется. Он знал, что в итоге руководить будет Пугод, хоть и в таком положении. Он чуть вытаскивает пальцы и возвращает на место, оглаживая простату кончиками, несколько раз, методично повторяя действия.       Пугод реагирует живо, затыкается, но тяжело дышит. В нетерпении вцепляется пальцами в простыню. У него стояло ещё до этого, но сейчас это стало слишком очевидным.       Модди методично трахает его пальцами, не сильно, но периодически останавливается на доли секунд, чтобы надавить и сделать еще приятнее. Внутри горячо и скользко от смазки, которая тихо хлюпает с каждым движением. У Пугода от удовольствия закатываются глаза, и он откидывает голову на подушки, несмотря на все ещё присутствующее напряжение в теле. В какой-то момент он смеется и выдает:       — Если так продолжится, — он запинается, почувствовав очередной глубокий толчок, — я... я кончу раньше...       — Я решил, что ты передумал.       Модди не дает ему возможности передумать теперь. Вытаскивает пальцы, вытирает их о простыню и, найдя конвертик презерватива, надевает его. Смазывает уже свой член под расфокусированным взглядом ожидающего Пугода. Немного медлит, заглядывает в глаза и, не получив сопротивления, приставляет член ко входу, мягко толкаясь внутрь.       — О боже, — выдает Пугод, — это слишком больше, чем пальцы.       — Не больно? — уточняет Модди.       — Нет, но это еще более странно.       Модди тепло смеется, кладет руки на талию Пугода и толкается еще глубже.       — Пиздец, — на выдохе произносит Пугод, чувствуя давление изнутри.       Модди толкается еще глубже.       — Пиздец, — повторяет Пугод. По телу проходится слабая волна удовольствия.       Модди, придвинув к себе Пугода за талию, толкается до упора, тот откидывает шею, и Модди, не сдержав в себе желания, наклоняется, прикасается губами к натянутой тонкой коже на кадыке, совершая несколько коротких поцелуев. Толкается еще раз, чуть меняя угол, попадает по простате, и Пугод вцепляется руками в его плечи, поддается чуть навстречу, прижимаясь к Модди.       — Еще... — просит он.       Модди слушается. Начинает двигаться более активно и ритмично, с каждым движением задевая простату. У Пугода на лбу выступает пот от жара, захватившего тело. Взгляд расфокусированный, что он не может зацепиться за что-то одно, пытается сосредоточиться, но все внимание уходит на член Модди внутри него, так что теперь с каждым толчком он давит в себе желание застонать от удовольствия и от того, что ему мало.       — Ты можешь смотреть мне в глаза, — говорит Модди, и боже у него такой низкий голос сейчас.       Пугод не посмотрит ему в глаза, потому что тогда он точно потеряет остатки здравого рассудка.       Модди приподнимается над ним, что Пугоду приходится опустить его плечи. Угол проникновения меняется, и теперь толчки кажутся короче и глубже. Модди, не останавливаясь, берет одну его руку и целует, несколько раз в ладонь, и Пугод едва давит в себе желание посмотреть, но знает, что тогда, после того как все закончится, он сгорит со стыда. Вместо этого он невольно рассматривает тело Модди: у него на груди выступил пот, руки напряжены, что видно венки, и он (все еще невольно) смотрит на то, как в него входит член Модди.       — В глаза, Пугод, в глаза, — говорит Модди, заметив, как тот его рассматривает.       — Да какое в глаза... Модди...       Модди впервые за вечер прикасается к его члену, и теперь Пугод в полной мере ощущает то, насколько он был возбужден, потому что сейчас ему хватит пары движений, чтобы кончить. Но Модди только прикасается, не двигает рукой, только дразнит, и Пугод готов заплакать из-за этого. Модди чертов манипулятор.       Он нехотя поднимает взгляд на Модди, смотря теперь ему в глаза сквозь пелену возбуждения, и он готов поклясться, что у Модди глаза потемнели на несколько тонов. Он усмехается, мягко улыбнувшись.       — Молодец.       Пугод хочет ему возразить в ответ, но Модди двигает рукой на его члене, вместе с этим меняя темп проникновения. И теперь это было жестко и быстро, что Пугод сразу же подходит к краю, изо всех сил сдерживаясь от того, чтобы не застонать имя Модди. И ему очень стыдно за то, что он все ещё смотрит ему в глаза.       — Черт... — глаза на несколько секунд застилает пелена, когда он кончает себе на живот, упуская тот момент, когда кончает Модди. Он понимает это только по тому, когда Модди выходит из него — внутри сразу же отвратительно пусто.       Модди приходит в себя быстрее. Пугод все еще тяжело дышит, продолжая лежать на кровати не шевелясь, когда Модди любовно опускает его ноги на кровати, а после укладывается рядом, приподнимаясь на локтях.       — Что скажешь? — интересуется он, параллельно аккуратно убирая со лба Пугода мокрую от пота челку.       — Это было странно...       Модди смеётся.       — Понравилось хотя бы?       Пугод думает над ответом несколько секунд, а после выдает совершенно серьезно:       — Мне понравился твой член.       — А как же я? — в голосе Модди наигранная обида.       — А ты манипулятор, — отвечает Пугод, — потому что заставлять меня смотреть тебе в глаза жестоко. Кто вообще так делает, Модди.       Модди ничего не говорит в ответ, вместо этого заботливо целует красного горячего Пугода в кончик носа.