Три жизни вдребезги

Она ушла, потому что устала, а он не стал держать. Обелил её безупречную репутацию перед всеми и отступил. Не держал и не кидался в ноги — все эти вещи ниже его достоинства. Не понимал тогда, семь лет назад и не понимает сейчас. Неужели, в книгах, которые так любит его бабушка писали правду? Неужели, любовь живет до первых серьезных проблем? «Чушь», — думал он в 15. «Жизнь», — подумал он ближе к 30. Макс до сих пор не понимает, зачем согласился работать бок о бок с ними. С этой счастливой семьей, в этом слаженном коллективе, куда он не вписывается совсем. Небритый, неотесанный, шаркая ногами, он каждый день прикрывается за едкими и язвительными шутками, показывая, что в целом жить одной работой можно и нужно, особенно, если терять нечего. А ему и правда нечего, но его это и не беспокоит, как думают все и уверены, что оружие он не берет на задержания только потому что хочет всем доказать какой он Рембо. А он, каждый раз надеется получить пулю и больше не возвращаться в холостяцкую и холодную квартиру, пить чай в компании пса и все ещё смотреть на фотографии в альбоме, где молодые и беззаботные они, с горящими глазами и, казалось, целой жизнью. Сейчас глаза у него понурые, без блеска и желания к жизни. Одно неизменно в этих глазах: восторг и любовь к ней. Это видно, слишком хорошо, да и он не пытается это скрыть. Леонидов и ревнует по этой причине. Видит же все, не дурак, опытный следователь, майор. Людей видит насквозь, только Лену, жену свою, так и не научился понимать. А Максимов знает все про неё. И про любимый напиток, и про фильм, и запах духов; считывал и считывает каждое изменение во взгляде, во внешности. Он запил, когда понял, что устал. Устал от упреков вечно идеальной Лены, от беспочвенной ревности и недоверия. Устал от обвинений и своего лучшего друга, которого стало слишком много в жизни его жены. Нет, он не обижен больше. Давно простил, но теперь не доверяет никому, как раньше. Теперь в его жизни есть только пес. Животное, которое больше, чем напарник, но и другом назвать не может. Боится. Теперь панически боится слова «друг» — слишком приторное, с нотками горечи и боли, что где-то в глубине души сидит, но он не обращает внимания. Не хочет копаться в себе и рефлексировать на эту тему. Не переболело и не прошло. С другими не получается от слова совсем. Лена ревнует, плескается ядом, когда видит рядом с ним кого-то женского рода. Почему? Вопрос так и остаётся без ответа. Любит? Тогда почему ушла? У него слишком много вопросов к ней, но они так и остаются неозвученными, повисшими в воздухе и некой неловкости в лаборатории, где Лена проводит больше положенного, не имея желания ехать домой. Она все прекрасно понимает, но что делать с этой липкой, пресной кашей, заваренной ей почти десять лет назад, она не знает. Втянула троих в этот чертов треугольник, где счастливого финала не будет ни у кого из героев.

Теперь у каждого своя, разбитая и склеенная из осколков жизнь.

Максим каждый раз покупает чертов томатный сок, который она так любила и каждый раз выкидывает его, потому что некому пить. Но он надеется, что она придет, жадно выпьет стакан и начнет, как пчелка жужжать, рассказывая о том, как прошел день и где бы ей хотелось провести выходные. Теперь не ему рассказывает. Его лучшему другу. Она пьет крепкий кофе, смотрит нелюбимый фильм и думает, что сдаться и уйти было самый большой ошибкой. Только исправить ничего нельзя. Леонидов любит и ценит, ставит в приоритет, но никак не может растопить сердце королевы, которое если не навечно, то ещё лет на пятьдесят, как минимум, отдано её бывшему мужу. Лена никак не может определиться с фамилией. Жарова, как по отцу или все-таки Леонидова, как по мужу или…?

Максимова