Стрижка

      Отец всегда говорил: космы эти твои, как у девчонки. У меня сын или дочь? Подстригись. Бросался обидными фразами, и Юра сначала слушался и исправно подстригал волосы, но потом понял, что одобрения родителя все равно не дождется. Как бы он ни выглядел, отец всегда будет им недоволен. Так что Юра предпочел забить и отпустить длину, при случае огрызаясь на папеньку и показывая, что он так-то уже не мальчишка далеко, может постоять и за себя, и за мать.       В академии снова пришлось стричься — было положено по уставу. Юра ненавидел короткий непримечательный ежик и сразу после выпуска снова начал отращивать длину. Пробовал разные стрижки — и в итоге остановился на недлинном каре чуть ниже ушей. Волосы он старался зачесывать назад и залачивать — так пряди лучше держались и не лезли в глаза. Кончики подстригал в хорошей парикмахерской — не чета всяким там цирюльням и «Чародейкам». В участке, конечно, иногда шептались о его прическе — с ехидными смешками, мол, а Смирнов-то, наверное, того… Но Юре нравилось, как он выглядит, а это ведь самое главное, верно? Нравилось и его случайно залетевшим любовникам — как женщинам, так и мужчинам, и даже Грому.       Юра знает, что Костя никогда бы в этом не признался вслух, но замечает, как тот любит потянуть за волосы у самых корней, вбиваясь в Юру со всей силы, или пропускать пряди сквозь пальцы и массировать кожу головы, когда они, уставшие и разгоряченные, валяются на диване. Костю он за это никогда не поддевает, на комплименты не напрашивается, но почти млеет от редкой ласки.       Юру впервые хватают за волосы в драке во время задержания очередной ОПГ. Он так-то не собирался вмешиваться в происходящее — ребята работали оперативно и слаженно, помощь его почти и не требовалась. Но кто-то из (уже бывших) поддельников, видимо, сложил-таки два и два и с яростью двинулся в его сторону. Смирнов не успел увернуться от удара в лицо, следом прилетело тяжелыми гриндерсами в живот, и Юра почти рухнул на пол. Чужая рука вцепилась ему в волосы и, до боли натянув пряди, заставила поднять голову.       — Сука продажная, — орал мужик и снова, и снова бил Юру в лицо.       Смирнов пытался как-то защититься, но возможностей вывернуться из этой позиции почти не было. Помог Костя — Юра услышал знакомый голос, а в следующую секунду хватка ослабла. Гром выворачивал руки преступнику, застегивая наручники, позволив себе от души пройтись по ребрам напоследок. Смирнов попытался вытереть кровь с лица и пригладить растрепанные волосы.       — С меня причитается, — усмехнулся он, а Костя посмотрел на него как-то странно и буркнул:       — Господи, да отрежь ты уже эти патлы.       Юра как будто примерзает к месту. Патлы? Но ему казалось, что Грому его волосы нравятся. Видимо, только казалось…       Домой он из участка в тот день не спешит, потихоньку заполняет рапорт и трется вокруг стола Кости. Тот не против, даже позвал к себе — Игорь на пирожки к Прокопенко отпросился, квартира полностью в их распоряжении.       До дома Грома идут в полумолчании — обычно неумолкающий Юра вяло отшучивается, и Косте приходится вытаскивать из него слова почти насильно. Уже зайдя в квартиру, спрашивает, мол, что с тобой сегодня? Лицо болит?       Действительно, болит, Юра полчаса прижимал пакет со льдом к носу, с тоской понимая, что это мало поможет — отек с ним останется явно на несколько дней, спасибо, что не сломал. Но дело сейчас абсолютно не в этом.       — Кость, — зовет он, — можешь меня подстричь?       Гром замирает на секунду, оглядывается неуверенно, с явным вопросом в глазах.       — Чего? — переспрашивает.       — Ну подстричь можешь? Коротко. Чтобы удобно было.       — Юр, — нерешительно говорит Костя, — я ж про патлы просто случайно выпалил. Ну он держал тебя так, я разозлился.       Внутри как будто чуточку легче становится после признания, но Смирнов отступать все равно не собирается.       — Это не важно. Просто в работе длинные волосы — действительно непрактично. Не хочу больше чувствовать себя беспомощным.       Костя пожимает плечами, но выглядит все еще неуверенным.       — Ну если ты хочешь… Но я так красиво не смогу, я ж только себя да Игорька стриг.       Юра говорит: да как получится, мне все равно. Он проходит за Костей на кухню и усаживается на вытащенный табурет. Гром бурчит что-то про газетки, которые обязательно надо расстелить, накидывает ему на плечи старенькое полотенце из ванной и вытаскивает из ящика ножницы. Кухонные, конечно, грубые, с толстым лезвием. Юра думает: пиздец его волосам, теперь точно. Но решение все равно не меняет.       — Точно уверен? — спрашивает на всякий случай Костя, и Юра решительно говорит:       — Уверен. Режь.       Костя тяжело вздыхает, подносит ножницы к волосам и срезает первую прядь. Юра замирает под его руками, Гром работает медленно, осторожно, словно боясь порезать — хотя, скорее, напортачить. Случайно упавшие волоски щекочут лицо, но Юра не тянется их смахнуть, он вообще не двигается. Его как будто отбрасывает мысленно назад, в совсем глубокое детство, где мать точно также на кухне подрезала ему волосы, также подстелив газетки на пол. Вместо полотенца она обычно оборачивала его в простыню до самых пяток, а потом целовала в нос, приговаривая: ты у меня самый красивый, сыночек.       Юре от этих воспоминаний становится одновременно сладко и очень горько, он моргает, стараясь согнать внезапные слезы. Мамы давно уже нет. Отца, внимания и одобрения которого он так безуспешно ждал, — тоже. Сейчас с ним Костя, его любимый, такой хороший и надежный Костя, прекрасный любовник и отец — Юре Игорек правда нравится, шкет смешной и умный, с ним даже есть о чем пообщаться.       Юра чувствует, как Костя зарывается в оставшиеся пряди рукой, гладит и слегка тянет. Он не будет припоминать это ему, конечно, но прямо сейчас — это приятно. И Юра наконец-то расслабляется.       Костя заканчивает нескоро, стряхивает с полотенца упавшие волоски и говорит так виновато:       — Ну вроде все.       Вроде все. Юра смотрит на кучку под ногами и выдавливает из себя улыбку.       — Отлично. Пойду полюбуюсь.       Он направляется в ванную — лампочка там тусклая, света очень мало, но хватает, чтобы разглядеть отражение в забрызганном зеркале.       Что ж. Это не так плохо, как он ожидал.       Юра рассматривает себя как будто со стороны, пока Костя неуверенно топчется рядом. С короткой стрижкой он внезапно стал выглядеть моложе. Или дело в глазах, которые словно больше стали, и цвет почему-то теперь не ярко синий, а почти прозрачный. Юра поднимает руку, касается волос, приглаживает прядки на затылке — Гром упрямо оставил хоть какую-то длину, не под ежик состриг, и Юра ему за это вообще-то даже благодарен.       — Ну я говорил, что красиво не смогу, — несчастным голосом выпаливает Костя. — Но вроде неплохо вышло же?       — Неплохо, — соглашается Смирнов. — Побриться только надо. Борода сюда не подходит.       Костя протискивается мимо него, молча достает бритву из шкафчика и протягивает вместе с баллончиком пены. Выглядит он расстроенным, и Юре кажется, что его сейчас затопит нежностью.       — Кость, — говорит он ласково, — все хорошо. Спасибо тебе. Я бы сам так не смог.       Юра тянется к Грому и обнимает его, утыкаясь носом в шею. Слышит, как выдыхает Костя, обхватывая руками в ответ.       — Все равно жалко, — бурчит он. — Мне твои волосы нравились.       — Отрастут, — легко бросает Юра, поднимает голову и целует, наконец.       На следующее утро в участке его встречают тишиной. Смирнов также молча идет к своему столу, не смотря ни на кого, — ему бы закончить вчерашний рапорт, сдать Хмуровой и можно считать себя свободным человеком на какое-то — недолгое — время.       — Ты чего, Юр, — растерянно тянет Клубникин, когда он проходит мимо него.       — Вши завелись, что ли, — смеется кто-то сзади. Юра стискивает зубы и старательно игнорирует. Знакомый голос шипит «Заткнулись быстро», и на секунду становится чуточку легче.       А потом он натыкается на Федю. Тот смотрит на него растерянно, почти недоверчиво.       — Юр, т-твои волосы… — он внезапно заикается и обрывает сам себя. Юра вздыхает раздраженно.       — Что? — резко спрашивает он.       Федя молчит и отводит взгляд в сторону.       — Волосы у тебя красивые очень, — раздается за спиной голос Кости, тот подходит, приобнимает его за плечи — слегка, со стороны даже по-дружески — и добавляет:       — И глаза тоже красивые. Да, Федь?