Не переживай, выдержу и это...

Не то что бы Антон горел желанием идти будить какого-то там Илью. Во-первых, избушка в которой жил этот человек находилась чуть ли не у самого леса, а Шастун уже знал про Лихо, которое в лесу обитает. – А ваш этот Илья сам что ли не проснётся? На него какая-то магия наложена или что? – Ёжится Антон то ли от страха, то ли от холода, сам парень ставит, что от всего и сразу. – Не совсем, это его природа, он ведь… – Начинает было Эмир, оборотень, как за эти дни узнал Шастун, сегодня Кашоков хотя бы с нормальной человеческой головой, а не скалится волчьей пастью, хоть на том спасибо. – Не порти ему сюрприз. – Тут же словно ниоткуда появляется Лёша Щербаков и улыбается… А как сегодня утром сказал, кажется Нурлан, улыбка Щербакова верный показатель, что кто-то сегодня точно умрёт. Антон Шастун уверен, что скончается именно он, от сердечного приступа, либо опять из-за каких-нибудь иллюзий Лёхи. – А… А где Тамби с Рустамом?.. – Не желает оставаться в тишине Шаст, и пинает какую-то шишку под ногами, она прилетает аккурат в ногу Нурлана, отчего мавка резко оборачивается и взглядом сразу находит Щербакова, но поняв, что это сделал не проказливый аука, вздыхает, решив всё-таки на вопрос Антона ответить. – Они еду несут. Илья обычно голодным просыпается и лучше его нормально покормить, а то будет злой, как со… – Как Эмир! — Перебивает Лёша, вновь каким-то магическим образом появляясь перед Шастуном, рядом с Сабуровым. – Лёх, рот закрой. – Абсолютно ровным тоном говорит Нурлан. Антону кажется, что так заканчиваются все диалоги ауки и мавки, ну, как минимум, те, которые он слышал. Идут ещё какое-то время в тишине. Ветер шелестит ветками, под ногами хлюпает размокшая после дождя земля, из леса доносится вой. Его не надо бояться… Это либо волки, либо Лихо. Либо волки, либо Лихо. И никто из них в деревню не сунется. Этим и успокаивал себя Шаст последние вечера, после того как узнал, что в принципе в этом месте творится. – Ну всё, пришли. – Заключает Кашоков, когда ребята подходят к большой, покосившейся и, очевидно, старой избе. – Если хочешь, Антон, можешь тут подождать, мы сами разбудим. – Мы лишим его удовольствия ЭТО событие увидеть? Сдурел шоль?! – Негодует Щербаков, хватая Антона за руку и таща к двери. Теперь Шастун точно уверен, что смерть его поджидает прямо в этой избушке, быть может даже в лице этого Ильи. Но за скрипучей дверью оказывается приятная комнатка, в которой Нурлан сразу включает свет. – Тут обувь снимаем, это предбанник. На право, если потом надо будет, дверь в баню, но ей никто не пользовался уже… Лет пять. – Объясняет Эмир, снимая валенки и вешая ключи на гвоздь в стене. Антон уже от их звона и жужжания старой лампочки под потолком готов кончиться на месте. Но тут Лёха достаёт из своего рюкзака старую видеокамеру и открывает дверь налево. Затем снова тянет, только снявшего обувь, Шаста в тьму комнаты. Парень пытается приглядеться к тьме, но глаза ещё не привыкли, а свет из предбанника падает на дощатый пол. Но откуда-то слышен храп, Антон решает, что это с дивана, на край которого тоже падает свет, там даже кажется кто-то лежит, становиться немного поспокойнее, но Шастун всё равно пытается двигаться в направлении стены, пусть ребята сами там этого Илью будят, он пока в сторонке постоит, но тут ногой задевает, что-то мягкое, пушистое…Слышит очень близко громкий храп… Что-то необъятно большое медленно ворочается, порыкивает и начинает подниматься, к этому момент глаза Антона к темноте уже привыкают, и он пятиться назад, надеясь выскользнуть из комнаты. Но тут включают свет… И ПЕРЕД АНТОНОМ ВСТАЁТ НА ЗАДНИЕ ЛАПЫ ОГРОМНЫЙ, СУКА, МЕДВЕДЬ. ОГРОМНЫЙ, БЛЯТЬ,МЕДВЕДЬ. – ЁБАННЫЙ РОТ, БЛЯТЬ!!!!! –Орёт, что есть мочи Шастун, понимая, что хуже уже нихуя не будет, тут только орать, бежать и умирать. Слышится ржач Лёхи. Чего он ржёт, тут кричать и плакать надо, а ещё лучше безболезненно умереть сразу. – Знакомьтесь, Антон Шастун Медведь-шатун! А Шаст не верил, что Лёха дебил. А он дебил. А это его смерть. Вот как замечательно, вот как прекрасно! – ЧТО ЭТО НАХУЙ ТАКОЕ?!!! – Продолжает орать Антон, когда медведь встаёт на четыре лапы и нюхает его. Пошевелиться Шаст уже не может, пригвоздило. – Илюшенька наш, родненький, Макаров! – Лыбится рядом Лёха и треплет без страха медведя за ухом на что тот рычит, заставляя Антона ещё больше сжаться и чуть ли не плакать от страха. – Илюш, братишка, мы тебе покушать принесли! Но тут медведь отходит от Шастуна, тот бледный как смерть сползает по стене, Щербаков это конечно же снимает. Похоже делать им тут совсем нечего, вот и доводят людей до сердечного приступа ручным медведем. – Лёх, совсем сдурел? – Закидывает на спину медведя одежду Эмир и быстро подходит к Антону. – Ты как? Порядок? – Ёбнутые вы все. Ёбнутые придурки. – Еле как произносит Шастун, чувствуя, как сердце бешено колотиться, отдаваясь в ушах, в глаза темнеет, а дыхание всё никак не может прийти в норму. – Это Илья, он медведко, то есть оборотень-медведь, по-настоящему он хороший и спокойный, просто аука тебя решил напугать, у него же призвание такое. – Кашоков спокойно смотрит на Щербакова, который уже просматривает отснятый материал. Смотрит причём не просто спокойно, а даже как-то слишком холодно. – Хотя это призвание мы договаривались засунуть куда подальше. – Не рычи. – Только и отмахивается Щербаков. Дальше из шкафа выходят Тамби и Рустам с пакетами и противнем, за ними Турал, кажется, тот с авоськой с овощами. Будь Шаст в состоянии хотя бы подняться на ноги, он этой внезапности тоже испугался, а так сиди полу-живой на полу и думает как бы коньки не отбросить. — Ба, что вы с Антошкой сделали? – Ставит на пол пакеты с продуктами домовой и подходит к парню, заглядывая ему в лицо. – Он же на утопленника похож. – Сюрприз от Лёхи. – Мрачно отзывается Нурлан и помогает Туралу еду из пакетов раскладывать. – Вы бы видели это знакомство! Такие кадры! – А ауке хоть бы хны, экраном камеры Рустаму тычет и на запуск видео нажимает. Шастун слышит собственные крики и ему становиться ещё хуже. – Спокойно. – Гладит его по голове рука Тамби, глаза непроизвольно закрываются. – Вдохни-выдохни и давай посчитаем до десяти. Раз…Два…Три…Четыре… Цифру пять Шаст уже не слышит, пребывая в каком-то небытие, но сквозь него слышит и обрывки разговоров, и скрип двери из предбанника и чей-то новый голос… Глаза открывает через невесть сколько времени, все ещё сидят со столом и разговаривают о разных вещах. Сам Антон лежит на диване, укрытый пледом, спасибо хоть не на полу оставили. — Проснулся? Ну пошли к столу. – Замечает его пробуждение Кот-Баюн, который похоже тоже решил посетить этот праздник жизни. – Мы тут тебе в тарелку немного еды положили. Шаст садится на диван, усердно трёт глаза, что бы понять приснился ли ему медведь или это было взаправду. От усердного вспоминания открывает всё та же треклятая скрипучая дверь и на пороге появляется высокая фигура с банками в руках. – Ну в погребе вроде соленья были, но я в душе не знаю сколько они там уже лежат. Антон Шастун присматривается и прислушивается. Антон Шастун медленно охренивает и немного хрипло спрашивает: – Макарыч, ты? — Тоха?... Вот так встреча с другом детства. Просто охуеть и не выхуеть. Вот чего он ложками мёд жрал. А не сказал. Скотина.