Следите за здоровьем своего сердца

За полуоткрытым окном, из которого дул лёгкий прохладный апрельский ветер, багровое солнце уже давно спряталось за широкую реку Хан. Теперь Сеул был окутан ночным мраком, и только крошечные фонарики на сером небе тихо светились, смягчая таинственную темноту. На улице людей почти не было. В такое время все обычно отдыхали в своих квартирках после тяжёлого рабочего дня. Кого-то ждала любящая семья, чистота и свежесть, горячий ужин; кого-то - радостный питомец, долго ожидающий своего хозяина; а кого-то - одиночество, пустота и тишина. Ветер торопливо проскочил в небольшое помещение, пытаясь затмить стойкий запах перегара ясностью, но тут же столкнулся с сизым дымом сигарет и направил его в сторону окна. В самой комнате было невыносимо душно, словно в бане. Но не только потому, что её не проветривали, но ещё потому, что в ней длительное время кипела несдержанная страсть, больше похожая на похоть. Да, это была именно похоть. Сладострастие. Один из семи смертных грехов. Такое грубое, грязное влечение имело исключительно одну единственную цель — удовлетворить свои животные потребности, во время которых человек не желал задумываться о нежной, взаимной любви. А той чувственной и цветущей страсти, присущей, например, долгой и крепкой паре, никогда не было и невозможно! Молодой человек стоял у окна полностью голый и тихо наблюдал за протяжёнными просторами тихой улицы. Он хотел глубоко вдохнуть воздуха, но что-то помешало ему, и парень смог только хрипло прокашляться, отрывисто выдыхая табачный дым. Со стороны нельзя было понять, о чём он думал, но вероятнее всего его мысли вновь были забиты лирическим набором слов, несущих в себе какой-то смысл. "Куда-то убегаю, куда же делся гордый я..." — застряло у него в голове, и больше ничего нового не приходило. — "Ладно, пока и так сойдёт." — Хан, иди сюда, — раздался тот тонкий женский голос, плохо скрывающий свое желание. Но Хан словно не слышал её: пялился на вечерний вид и иногда стряхивал пепел в пластиковый стаканчик с пивом. Обнажённая девушка сначала лежала на помятом постельном белье, опираясь на локти, но затем, не дождавшись никаких слов и действий в качестве ответа, привстала и небыстро подошла к парню, который уже докуривал сигару. Он не мог не почувствовать тепло её тела и сильную животную энергию. Её изящные и длинные пальцы игриво прошлись от кадыка до низа живота, позволяя очерчивать ноготками еле заметные кубики пресса. Хан набрал воздух сквозь зубы, и его тело тут же покрылось мурашками. Парень с легкой улыбкой повернулся к ней и сразу же примкнул к её мокрым губам. По языку расплылся смешанный коктейль мускуса, алкоголя и табака, что вызвало не совсем возбуждающие чувства, но останавливаться не хотелось. Их поцелуи были громкими, медленными и глубокими; через такие поцелуи они не передавали настоящую любовь. Потому что её и не было. Большие, крепкие руки вновь изучали мягкое и слегка потное тело, будто до этого момента они не делали то же самое. Они не пропускали ни одного места, будто хотели запомнить каждый изгиб, каждую родинку и каждую округлость. И вот пара могла бы по новому кругу продолжить свои дела, но девушка резко отстранилась. — Мне всё понравилось, но тебе уже пора уходить, — проговорила она и принялась искать свои ранее разбросанные вещи. — Моя соседка скоро должна вернуться. — А который час? Девушка нервно закатила глаза, потому что её отвлекли от поиска штанов, но всё-таки взяла в руки телефон и вздохнула: — 22:28 Хан встрепенулся, его глаза жутко округлились, а рот ничего не смог издать, кроме пары матов. Он мигом бросил сигарету в содержимое стаканчика и в спешке присоединился к поискам вещей, позабыв о своих недавно всплывших сексуальных желаниях. До 23:00 — время, когда его общежитие начинает закрываться, — оставалось ещё много минут и можно было бы не паниковать, если бы не одно "но". Общежитие, в котором он сейчас находился, было в другом районе, и неизвестно, как и сколько ему добираться до своего. Рассеянный Хан опять не рассчитал время и ему придётся на ходу придумать запасной план на случай, если он не успеет до закрытия. За довольно короткое время он запрыгнул в чёрные штаны и накинул серую толстовку, в отличие от его подружки, которая на этот раз искала бюстгальтер. Но он пока не уходил: он стоял возле двери, следя за тем как девушка расправляла одеяла в надежде, что там будет лежать то, что она искала, и чего-то ждал. В его мыслях не было чего-то конкретного, чего ему хотелось бы прямо сейчас и почему, но молча убежать домой Хан тоже не мог. Девушка заметила краем глаза его ступор и непонимающе обернулась. Он нервно хрустел пальцами, торопливо стучал ногой, кусал губы, но продолжал ждать. — Если вновь заскучаешь — пиши мне. — А...да..конечно. Пока, — Он будто очнулся от своих мыслей, потому что выражение лица быстро переключилось с растерянного на наивное, затем парень задорно подмигнул и выбежал из коридора. На душе стало так свободно, что энергия заполнила недавно уставшее тело, и бежать стало куда легче. А причина тому таилась в той девушке (имя которой было Ким Джиён). В этот день только её слова могли повлиять на дальнейшее состояние Джисона. Нет, он не любил её и не мог полюбить, точно так же, как и она его. Единственное, что могло связать их на некоторое время — общее похотливое желание, которое не несло другого смысла, кроме как самого очевидного. Всё произошло словно как в тумане: Хан помогал делать ей проект в одной из библиотек, затем по окончании Джиён пригласила его в своё общежитие, и там она оказала свою особую благодарность за проделанную работу. В этом грязном поступке лежало одно легкомыслие и безответственность. Но на тот момент эта мысль не волновала их, и потому в силу несообразительности от возбуждения "небольшая благодарность" постепенно переросла в горящую "волну похвалы". На шее, груди и бёдрах Хана оставляли красные метки, как одну из наград. И ему это несомненно нравилось. Ещё ему нравилось наблюдать за тем, как Ли Джиён старательно поднимала свой узкий таз, немного задерживала на месте и потом со вздохом резко опускала; её сердце, в точности как на американских горках, быстро стучало, поднимаясь на возвышенность, и мигом останавливалось, когда вагон летел вниз. И это она смогла прочувствовать с Хан Джисоном. Секс без обязательств на то и получил своё название, что он происходит не в романтических отношениях и без чувств. Только лишь одна похоть руководит всем процессом и берёт верх над разумом. И секундная мысль о том, что девушка после секса вдруг заговорит о глубоких и серьёзных чувствах, заставляет сердце Хана истерично выбиваться из груди. Но, к его счастью, Джиён и не думала об этом. С разными. С разными девушками повторялось одно и то же. Знакомство — выпивка — секс — сигареты — песня. Отношения на несколько недель, а уж тем более секс на одну ночь, его никогда не интересовали, пока в какой-то день ему не стало совсем одиноко. По каким-то причинам девушки сами начинали тянуться к нему. Когда это началось — неизвестно. До переезда в Сеул, в Малайзии, Джисон не пользовался популярностью у девушек в младших классах. Скорее всего это произошло из-за его дурного юношеского характера, сформировавшегося ещё в раннем детстве, и ещё из-за издёвок других парней, что и сделало его посмешищем класса. Он мало с кем разговаривал, хотя одиночество не расстраивало его, и парень не смел жалеть; друзей у него не было, а о влюблённости речи и идти не могло. Он не умел заводить первым дружбу, а другие просто не хотели дружить с ним. Всё, что ему нравилось делать - сидеть за последней партой и писать на ней мелким почерком стихи (за что потом ему нередко влетало и от учителей, и от одноклассников). Их смысл мало кто понимал, кроме самого Джисона, так что это стало основной причиной ежедневных насмешек. К его счастью, родители приняли решение переехать в столицу Южной Кореи, и там жизнь Джисона начала понемногу расцветать. Дурной характер ненадолго скрылся, и парень попробовал взглянуть на мир с другой стороны. Он перешёл в средние классы и сразу же познакомился с Хёнджином. История их дружба настолько необычна, что мало кто поверит в то, что после такого они стали друзьями.