Здесь и сейчас

      Тёплая ночь окутывала округу мягким покрывалом, даря нежные объятия. Небо сверкало своими звёздами, раскинувшимися крошечными бриллиантами на чёрной шёлковой ткани. Ветер приятно обдувал кожу, ласково касаясь порозовевших от выпитого саке щёк, и трепал длинные волосы, сверкающие холодным блеском в свете луны. Среди крон деревьев мерцали маленькие светлячки, игриво мелькающие вдали под стрёкот цикад. В воздухе плавало приятное послевкусие благовоний. Сердце билось спокойно и ровно, будто время остановилось, позволяя насладиться быстротечным, идущим на убыль мгновением.       Несмотря на предстоящую миссию, Аяме пребывала в совершенном спокойствии, что было странно: она всегда испытывала лёгкую тревожность накануне, и это наделяло её особой осторожностью и проницательностью. Таким образом любое задание протекало успешно. Сегодня же всё обстояло иначе: пугающее равнодушие не вселяло никакого чувства уверенности. Почему так? Да потому, что переживать было уже не о чём. Аяме знала, что эта миссия окажется для неё последней. Она не вернётся живой — никак и ни при каких обстоятельствах.       Когда смерть ощущается настолько близко, что чувствуешь её дыхание рядом с собой, многое в сознании человека меняется — но не в сознании шиноби. Ниндзя готовы встретиться со смертью лицом к лицу в любой момент. Хотят ли они этого? Нет. Конечно же, нет. Вопрос лишь в том, есть ли у них выбор. У Аяме выбора не имелось, поэтому она смирилась и решила позволить себе в этот вечер несколько больше, чем в любой другой.       Деревня, в которой она остановилась, славилась горячими источниками. Хотя Аяме никогда не являлась ярым поклонником онсэна — ей становилось дурно от такого количества тепла и пара, что исходили от воды, — ничего другого в этом скромном местечке попросту не было. За неимением иного выбора, Аяме здесь и оказалась.       Как и предполагалось, она не смогла пересилить себя: Аяме поплохело почти сразу же, как она оказалась в купальне. Но приличия ради, она решила сразу не убегать и заказала саке, в надежде, что, быть может, алкоголь исправит ситуацию.       Закрыв глаза и погрузившись в воду, Аяме поднесла к губам очоко, наполненный саке, и, наслаждаясь терпким вкусом, отпила глоток. Она почувствовала, как тепло источника проникает под кожу, расслабляя забитые мышцы, и откинула голову на бортик, съезжая под воду. Волны пара медленно поднимались в воздухе, образуя зыбкие облака, играющие в лунном свете из-под крон деревьев. В такой момент невозможно было упустить из виду очарование жизни. Аяме никогда бы и не заметила всех тех деталей, которые сейчас так отчаянно бросались в глаза. Она поймала себя на тревожной мысли о том, что пытается объять необъятное. Аяме считала, что это нечестно — нечестно, что за двадцать шесть лет полнейшего безразличия к окружающему миру именно сейчас она умиляется какой-то бессмысленной ерунде, вроде забавно летающих мотыльков или приятной погоды.       «Бред, — подумала про себя Аяме, — какой же всё это бред».       Она раздражённо выдохнула и, притянув к себе бутылку, осушила её, допивая остатки обжигающего горло саке. Имеет ли она вообще право вот так цепляться за жизнь теперь, когда многочисленные шиноби, павшие от её рук, погибали совершенно внезапно? Верно говорят, что перед смертью не надышишься.       Под действием алкоголя или же от принятия неизбежного Аяме пришла к выводу, что вообще не понимает, на кой чёрт последний вечер своей жизни сидит в гребаном онсэне, который терпеть не может. Какое ей сейчас дело до того, что подумает та миловидная хозяйка гостиницы? Разве это имеет смысл теперь, когда ей остались считанные часы? Отнюдь… Аяме схватила ещё одну бутылку саке и уверенной походкой направилась подальше от посторонних глаз.       Напротив гостиницы, в тени деревьев, расположилось небольшое озеро. Вода наверняка была не для купания, поскольку пруд являлся горным, но Аяме это не волновало. Очарованная прозрачной водой, она шагнула к деревянному помосту, откуда, вероятней всего, местные жители набирали воду для питья, и на ходу скинула махровый халат. Она откупорила бутылку и отпила ещё несколько глотков из горла, прежде чем бросить стеклянную тару рядом с халатом.       Разбежавшись, она вытянулась струной и нырнула в воду.       Аяме погрузилась с головой, чувствуя, как все мысли разом покинули её. Ледяная прохлада обожгла кожу, покалывая мелкими иглами, но Аяме не возражала. Ей это даже нравилось. Холод действительно помогал отвлечься и по-настоящему расслабиться, в отличие от всеми любимого онсэна.       Мороз, к огромному сожалению, начал сковывать плавность движений, напоминая: это место — не курортный пляж и задерживаться здесь не стоит. Аяме пришлось опомниться и вынырнуть, брасом направившись обратно к помосту.       Приблизившись к берегу, она зацепилась руками за деревянную, слегка скользкую поверхность и подтянула своё тело, изящно забираясь обратно. Аяме наклонилась, чтобы подобрать валяющиеся в ногах халат и бутылку, и, когда начала разгибаться, замерла.       Она была здесь не одна.       Взгляд упал на сидящего невдалеке мужчину, чей силуэт даже с такого расстояния давал понять, что тот определённо хорош собой: длинные белые волосы, широкие плечи, выраженные скулы, на которые спускались две красные линии, приковывающие внимание. Впрочем, Аяме была не в том положении, чтобы, будучи обнажённой, разглядывать мужчину, который откровенно пялится на неё в ответ.       — Прошу прощения, — хладнокровно отчеканила она, накидывая на халат. — Я думала, что одна здесь.       «Действительно, зачем оглядываться по сторонам, чтобы убедиться в обратном прежде, чем начнёшь раздеваться? Ну хоть не столпотворение, — подумалось ей, — и на том спасибо».       — Я бы не сказал, что огорчился такой картине, — его голос оказался низким, но мягким. А спокойный бархатный тембр заставил кожу покрыться мурашками.       Аяме едва заметно улыбнулась, вращая в пальцах бутылку, и, отсалютовав незнакомцу, сделала несколько глотков.       — Зачем останавливаться в онсэн-гостинице, если выбор всё равно падает на открытый водоём? — поинтересовался он так же издалека, не предпринимая никаких попыток приблизиться.       — Раскусили. Ненавижу источники, — Аяме театрально вскинула брови, — но это единственная гостиница в округе… — она сделала паузу. — Поэтому и вы, как большинство странников, тоже здесь.       — И куда держит путь такая бесстрашная девушка? — спросил мужчина.       — Уже никуда, — без уточнений ответила Аяме. — Это моя последняя локация. А куда направляетесь вы?       — В Деревню Скрытого Дождя. Знаешь о ней что-нибудь?       — Нет, — Аяме покачала головой. — Для меня это не больше, чем просто название.       Она переступила с ноги на ногу и потрясла в воздухе бутылку, проверяя количество содержимого. Обнаружив, что выпивка закончилась, Аяме вздохнула.       — Расстроена? — мужчина кивнул, указывая на пустую тару.       — Да, — призналась Аяме. Она бы совершенно точно не отказалась выпить ещё.       — Могу с тобой поделиться, — предложил он, вынимая из-за пазухи заветный саке. — Если, конечно, не боишься меня.       — Я шиноби, — Аяме небрежно пожала плечами. — С чего мне бояться?       — Но ведь и я могу им оказаться? — мужчина рассмеялся.       — Думается мне, если бы вы хотели как-то навредить, то говорили бы совсем иначе, — она беззаботно хмыкнула, делая неуверенный шаг в его сторону.       Аяме не могла объяснить всепоглощающего чувства спокойствия и уверенности, исходящие от этого человека. Его сильная аура пьянила сильнее саке — настолько, что Аяме решила: с ним она в безопасности, как бы абсурдно это ни звучало.       Она осторожно присела рядом — не совсем далеко, но и не вплотную, — облокотившись о широкий ствол дерева и поджав под себя ноги. Аяме уже успела рассмотреть его, но сейчас могла сделать это снова, будучи рядом. Её взгляд скользнул к белым изогнутым бровям, заходящим под странный протектор с рожками, символ которого вспомнить не удалось. Аяме задержала внимание на его тёмных безмятежных глазах и опустилась ниже — к губам, широкому подбородку и скулам, обрамлённым белыми прядями густых волос.       — Как тебя зовут? — спросил мужчина, и она сразу же отвела взгляд в сторону.       — Аяме, — она ответила, понизив голос. — А вас?       — Джирайя, — также невозмутимо представился он.       — Джирайя, — повторила она, растягивая имя, словно пробовала на вкус, как её тут же осенило: неужели это тот самый Джирайя, который… Нет, она не собирается признаваться сейчас в том, что уже несколько лет является ярой фанаткой порно-чтива.       — Ах, — он расплылся в довольной улыбке, вгоняя свою, очевидно, читательницу в краску. — Это льстит. Женская аудитория невелика, отчего ценится мною сильнее.       — Я не отношусь к вашим поклонницам, знаете ли! — возмутилась Аяме, краснея ещё больше.       — Но мое имя тебе знакомо, — рассматривая её смущённый взгляд, продолжил Джирайя. Ему показалось странным, что девушка, не стесняющаяся своего нагого вида, замкнулась, узнав в нём автора.       — Наверное, я пойду, — скованно пробормотала Аяме.       — А как же саке? — Джирайя не собирался её так просто отпускать, тем более теперь. Он не хотел проводить остаток вечера в одиночестве после встречи с такой забавной девицей. — Я не стану к тебе приставать, если ты, конечно, сама этого не попросишь. Просто составь мне компанию.       — Обещаете? — Аяме дёрнула плечом и нахмурилась.       — Обещаю, — уверил Джирайя, понимая, что репутация его имени ушла далеко вперёд. — За кого ты меня принимаешь?       — За того, кто написал откровенную пошлятину, основываясь явно не на стороннем опыте?       — Раз ты читала эту пошлятину, — на последнем слове он приятно выдохнул, словно получил лучший комплимент в своей жизни, — то должна быть в курсе, что я никого ни к чему не принуждал.       — Так, ладно, мне нужно выпить, — сдалась Аяме, протягивая руку в сторону бутылки.       — За знакомство, Аяме, — Джирайя отхлебнул пару глотков и торжественно вручил ей саке.       Они сидели молча, периодически встречаясь взглядами и обменивались бутылкой. Всё внимание Джирайи, конечно же, устремлялось к Аяме. А её? Этого он определить так и не смог: взгляд куноичи из неназванной деревни то и дело ускользал, растворяясь в туманной дымке хвойного леса. Джирайя разглядел лишь цвет её глаз — цвет бездонного синего океана. Не того, при виде которого хочется искупаться. Вовсе нет. Это был самый что ни на есть безумный шторм, топящий корабли. И эта мощь, бесспорно, восхищала, но оказаться в эпицентре её бури пожелал бы лишь безумец. Та же картина читалась и в глазах Аяме: красивая, но страшащая.       — У тебя что-то случилось? — голос Джирайи звучал серьёзно и искренне, так, будто ему и вправду было не наплевать.       — А? — опомнилась Аяме, будто её вырвали из транса. — Почему вы так решили?       — Потому что я знаю, как выглядят счастливые пьяные люди, — он мягко улыбнулся. — И ты к этой категории не относишься.       — Интересно, — Аяме слегка воодушевилась, когда между ними образовалась нить разговора. — А к какой категории вы бы меня отнесли?       — Ну, — задумался мужчина, — поскольку ты сама сказала, что являешься шиноби, могу предположить два варианта: первый, — он загнул палец, — твоя миссия прошла не так гладко, как хотелось бы, и ты решила забыться в алкоголе, — Отшельник загнул другой палец. — И второй: твоя миссия прошла удачно, но дело не в ней.       Аяме продолжала молчать, отрицая свою принадлежность к обоим вариантам, и тогда Джирайя загнул третий палец:       — Есть ещё одна идея, — добавил он. — Но, девочка, я не хочу думать, что ты глупа настолько, чтобы напиваться перед предстоящим заданием.       — От моего ответа теперь зависит дальнейший вектор нашего вечера? — риторически спросила Аяме. — Выходит, я загнала себя в угол…       — Выходит, что так, Аяме.       Когда Джирайя назвал её по имени, это прозвучало так естественно и легко, что она готова была поклясться: его голос обладал каким-то особенным шармом. Таким, что ей на полном серьёзе стало казаться, будто они знакомы уже долгие годы.       — У меня действительно завтра состоится миссия, — вздохнула Аяме, — но мне не нужно быть в форме, потому что я всё равно с неё не вернусь.       Джирайя отвёл взгляд на долю секунды, обдумывая свой ответ, и тут же вернул внимание к девушке, которая, несмотря на количество выпитого алкоголя, казалась собранной и трезвой.       — И почему ты так считаешь? — не без разочарования спросил он.       — Потому что в этом и заключается моё задание, Джирайя-сан, — Аяме заломила пальцы на левой руке и начала поочерёдно похрустывать каждым из них. — Предотвращая дальнейшие вопросы, я могу вам сказать лишь то, что добровольно на это подписалась, и с этим уже ничего не поделать.       — Прямо-таки ничего? — Отшельник нахмурил брови и потёр подбородок, когда собеседница утвердительно кивнула.       — Я испортила вам настроение? — виновато спросила Аяме. — Нужно было ответить что-то более позитивное.       — Нет, — отмахнулся он. — Я же не вчера родился. Если бы ты солгала, я бы всё равно это понял.       Джирайя не оставлял надежды узнать что-то большее, хотя прекрасно понимал: это не его дело. Но теперь, когда он в курсе её тревог, сидеть сложа руки — не в его стиле.       — Я мог бы тебе помочь, — предложил он, понимая, что ступает на тонкий лёд.       — Вы меня оскорбляете, — улыбнулась Аяме, пытаясь придать разговору флёр лёгкости. — Таков мой путь ниндзя, — заключила она. — И я принимаю его… Просто пока ещё не до конца смирилась.       — С этим нельзя смириться, — возразил Джирайя.       — Нет, — согласилась она. — Но можно быть готовой. Это и отличает нас от обычных людей, не так ли?       — Сколько тебе лет? — конечно же, Джирайя знал, что вопрос о возрасте является табуированным в разговоре с прекрасным полом, но ему было интересно, обоснована эта рассудительность годами или пережитым горем.       — Немного за двадцать, — разряжая атмосферу, отшутилась Аяме. — Двадцать шесть, если быть точнее. А вам?       — Немного за пятьдесят, — с неохотой ответил Отшельник.       — А точнее? — Аяме рассмеялась.       — Не играй с огнём, Аяме, — бросил он, не в силах сдержать ответной улыбки.       — Что ж, — она подмигнула. — Когда так шикарно выглядишь, возраст — всего лишь цифра, не так ли?       — Сочту за комплимент, — Джирайя кивнул, расправив и без того ровные плечи.       — Это и был комплимент, — заключила Аяме, поражаясь собственной инициативе. Она действительно пыталась соблазнить нашумевшего автора? Это было так странно и интригующе, что лишь сильнее распалилась.       Аяме никогда не отличалась буйным и развязным поведением, но должное расслабление саке всё-таки оказывал. Если пару часов назад она отводила застенчивый взгляд, понимая, что непозволительно так откровенно рассматривать собеседника, то сейчас без тени смущения разглядывала крепкую шею и проступающие из-под кимоно ключицы, большие красивые руки и мягкие добрые глаза, в которых также отражалась и боль — от этого никуда не деться, — наверняка и у Аяме такой дефект жизни имелся. Да и вообще у всех, кто прожил достаточно, чтобы прочувствовать все прелести недолгого человеческого века.       — Вы пробовали всё, что описывали в своих романах? — внезапно спросила Аяме, накручивая прядь волос вокруг пальца.       — Не всё, — честно признался Джирайя с нотами разочарования. — Но многое.       — И что же могло остаться неизведанным у такого, не побоюсь этого слова, бабника, как вы?       — Любовь, как бы это абсурдно ни звучало.       — Вы никогда не любили? — удивилась Аяме, устремив к нему заинтригованный взгляд. — Потому что поверить в то, что не любили вас, — она усмехнулась, — тяжеловато будет в такое поверить, сами понимаете.       — Конечно, я любил, — он покачал головой, — как и меня. Но это никогда не было взаимно.       — У меня точно такая же ситуация! — Аяме согласно закивала.       Джирайе так хотелось возразить ей, ответив что-то вроде: «да какие твои годы», но он вовремя осёкся.       — Скажите мне лучше вот что, — Аяме отбросила волосы через плечо и мечтательно вздохнула. — Я почему-то думаю, что вы достаточно прагматичны в этом плане, но всё же… Джирайя-сан, вы верите в любовь с первого взгляда?       — Ну, — он пожал плечами. — Быть может, влюблённость? Но для любви нужно время.       — А что, если времени нет? — Аяме перешла на шёпот, и её голос надломился. — Если я скажу, что люблю вас, — она вновь улыбнулась, понимая абсурдность сказанного, — вы бы хотели мне подыграть?       — Мне бы не пришлось тебе подыгрывать, — Джирайя покачал головой, притягивая Аяме к себе.       — Ах, вы определённо знаток того, что женщины хотят слышать в ответ на подобные речи! — воскликнула она.       Джирайя подхватил её за талию и усадил на колени, прижимая к себе. Одной рукой он придерживал Аяме за талию, а другой — коснулся выбившихся прядей волос и завёл их её за ухо.       От него пахло свежестью, баней и табаком. Аяме также различала его собственный, ни с чем не сравнимый запах. Она улыбнулась, наслаждаясь им. Отшельник ненавязчиво огладил её предплечье через махровую ткань халата, и Аяме уткнулась носом в его шею, снова и снова вдыхая в себя этот сводящий с ума аромат такого сильного перед ней мужчины. Джирайя не пытался поцеловать её первым. Он довольствовался тем, что есть. Он не из тех неуверенных в себе отбросов, которые давят на женщин, склоняя их к чему-то, в чём они могут быть не уверены. Его цель всегда заключалась в том, чтобы доставить удовольствие, а не получить его самому — в этом и скрывалось самое главное наслаждение.       — Я хочу попросить вас кое о чём, — прошептала Аяме, обдавая горячим дыханием его шею. — Сделайте это так, будто вы меня любите… Любите так, как не любили никого, и поцелуйте так, как никого не целовали прежде.       Джирайя коснулся её бархатной щеки и очертил точёный овал лица, спускаясь невидимой линией к острому подбородку. Наклонился ближе и накрыл её губы своими — медленно и нежно. Он хотел быть искренним с Аяме, поэтому действительно сделал это так, как не делал никогда прежде.       Насколько его мысли совпадали с реальностью? И совпадали ли вообще? Чтобы ответить на этот вопрос, следовало вспомнить главную суть своей личности. А заключается она в том, что Джирайя — безоговорочный романтик. Был, есть и будет. Он запросто мог позволить себе такие глупости как искренность и любовь с первого взгляда.       Губы Джирайи отдавали горечью саке, когда он осторожно овладел губами Аяме, и она накрыла его щеку своей ладонью. Мужчина закрыл глаза и вновь подался ей навстречу. Аяме соскользнула по его пересохшим губам, наслаждаясь умелым, до дрожи пробирающим поцелуем, обвивала его язык своим и рвано выдохнула. Всё, чего ей хотелось — раствориться в этом шикарном мужчине и запечатлеться навсегда в текущем моменте. Сейчас, в это мгновение, Аяме забывала совершенно обо всём на свете. Она не была уже частью этого мира и находилась где-то за гранью привычного понимания.       Их поцелуи не имели обыденной пьяной пошлости, несмотря на безумное влечение друг к другу. Прикосновения, размеренные и нежные, время от времени переходили в более страстные и чувственные, а потом вновь возвращались к ласковому теплу, вводящему в исступление. Вероятно, Джирайе было сложнее сдерживать свои намерения, потому что поверх него сидела девушка в одном лишь халате, под которым ничего не было, но он не терял контроль. Его взгляд потемнел, когда халат Аяме распахнулся, открывая доступ к её груди, животу и бёдрам, и Джирайя довольно улыбнулся. Он провёл руками по манящим изгибам, оглаживая тонкую талию и поясницу. Аяме прижималась к нему вплотную, запуская руки в белые волосы, и проникла под кимоно. Ей нравилось ощущать под собой твёрдость его возбуждения, и она ликовала, наслаждаясь тем, как этот мужчина реагирует на неё.       — Хотите меня? — прошептала Аяме, склоняясь над его ухом.       — Ты знаешь ответ, — Джирайя улыбнулся и прижал её бедра к своим.       Аяме привстала, когда он опустил руку к своим штанам, чтобы освободиться от одежды. Конечно, можно было догадаться, что столь крупный мужчина обладает приличным достоинством, но Аяме всё равно задохнулась при виде его эрекции. Когда она обхватила его диаметр и направила в себя, мысленно обрадовалась, что хотя бы не девственница. Аяме была неприлично влажной, когда он вошёл, так приятно растягивая её стенки. Казалось, всё было идеально. Джирайя оставил ладони на её округлых бедрах, помогая ей двигаться, и ощутил, как лишается рассудка, ощущая вокруг себя тугие мышцы. Он прижал Аяме к себе, ускорив темп и насаживая её на себя крупными толчками, пока она держалась за его плечи, оставляя сладкие поцелуи.       Сквозь пелену страсти Джирайя заметил, как она, чуть отстранившись, улыбнулась.       — Ну что? — подразнила Аяме. — Уже успели в меня влюбиться?       — Думаю, я к этому очень близок, — его глаза сверкнули тёмным пламенем, а язык нагло вернулся к её зацелованным губам.       Дыхание Аяме сбилось, делаясь рваным и поверхностным. Она стонала тихо, сквозь зубы, и явно сдерживала себя, осознавая, что находится не дома и даже не в номере. Джирайя же с уверенностью заключил, что готов продать душу дьяволу, лишь бы услышать её ничем не скованный стон.       — Не сдерживайся, — прохрипел он ей в шею. — Я хочу слышать тебя, всю тебя, подари мне все твои чувства и эмоции.       — Но тогда меня может услышать кто-то помимо вас, — выдохнула Аяме, опускаясь на него и снова поднимаясь.       — Наплевать, — зашипел Джирайя. — Пусть слушают. Ты только моя.       Аяме окончательно растаяла: этот чёртов бабник слишком хорошо знает женщин, чтобы получить желаемое. И это работает. Услышав такое, она уже не смогла бы себя сдерживать, даже если бы захотела. Чувствуя приближение оргазма, Аяме больше не скрывала своих эмоций. Она стонала, царапая его сильные плечи и оставляя засосы на подтянутом торсе и ключицах, пока не ощутила тепло, вспыхнувшее внизу её живота.       Когда Джирайя ощутил на себе сокращения её и без того тесных мышц, то по привычке решил отстранить девушку, чтобы не излиться внутрь, но Аяме лишь крепче сжала его бёдрами, протестуя, и продолжила страстный темп.       — Нет смысла, — напомнила Аяме, вытирая с его лба проступившие крупицы пота от интенсивности нагрузки.       Джирайя мог поклясться чем угодно — это будет самый сильный и самый печальный оргазм в его жизни. Он согласно кивнул, наполняя её своим семенем, и прижал к себе еще крепче, бережно поддерживая под поясницей. Отчетливо слышалось грохочущее под рёбрами сердце, и более частый ритм чувствовался в груди Аяме, но вскоре их сердца синхронизировались, сливаясь воедино. Для шиноби такая связь — редкость. Но когда встречаешь человека, предначертанного тебе судьбой — это естественная реакция.       — Вы тоже это чувствуете? — спросила Аяме, сверкая блестящими от слёз глазами, и Джирайя кивнул.       Даже когда эрекция спала, Джирайя не выходил из неё, не желая отпускать ни на секунду. Он продолжал обнимать и гладить бархатную кожу, покрытую боевыми шрамами, а когда Аяме заплакала, вытер её слёзы. Сердце готово было разорваться от осознания, что она уйдёт и, судя по всему, уже не вернётся. Какого чёрта он должен её отпускать? Прожить столько лет, чтобы обрести своё счастье лишь на крохотное мгновение и смириться с этим?       — В душ бы, — улыбнулась Аяме, накидывая халат.       — Пойдём ко мне в номер, — предложил Джирайя.       — Я отправляюсь уже утром, — нехотя напомнила Аяме, ловя на себе печальный взгляд.       — Я тоже.       Когда Аяме вышла из ванной, за окнами вовсю занимался рассвет, и она переоделась форму джонина. Из кармана её жилета свисал протектор, который она минутой позже закрепила на левом плече.       — Так вот откуда такая нелюбовь к жаре? — улыбнулся Джирайя, рассматривая символику Скрытого Мороза. — Ты у нас Снежная Королева, выходит?       — Не исключено, что до нашей встречи так и было, — согласилась Аяме. — Но ты растопил моё сердце.       Она подошла к кровати, где её дожидался Отшельник, не сводя с неё глаз ни на секунду, и опустилась рядом. Обвила своей рукой его крепкое плечо и уткнулась в красное, пропитанное запахами улиц и табака, хаори.       — Я точно не могу никак тебе помочь? — подавленно спросил Джирайя. — Не хочу хвастаться, но я довольно-таки сильный шиноби, так что…       — Не сомневаюсь в твоих способностях, — отрезала Аяме и накрыла его ладонь своей, наглядно убеждаясь, насколько её рука меньше в сравнении с рукой этого сводящего с ума мужчины. — Но помочь ты мне не сможешь.       — Я тебя понял.       — Ты сказал, что тоже отправляешься утром? — уточнила она. — Поспать не хочешь?       — Не хочу тратить оставшееся время на сон, Аяме, — Джирайя откинулся на спину и притянул куноичи ближе, укладывая её себе на грудь.       — Мне так нравится слышать своё имя твоим голосом, — призналась она. — Ты написал бы обо мне в книгах?       — Ох… — Джирайя вздохнул. — Я думаю, это настолько личное, что я не хотел бы делиться этим ни с кем.       — Ты, оказывается, собственник? — рассмеялась Аяме.       — Однозначно, — согласился он, — но я совсем не ревнив.       — А вот я ревнивая, — призналась Аяме, поворачиваясь к нему лицом.       — Я не против, чтобы ты меня ревновала, — произнёс Джирайя, целуя её в лоб. — Однако не думаю, что у тебя были бы для этого поводы.       — Ты идеален. — Аяме театрально закатила глаза. — Разве такое вообще возможно?       — Уже ищешь подвох? — наигранно возмутился Джирайя.       — Нет…       Аяме покачала головой и бросила взгляд на часы. Джирайя это заметил, судя по тяжёлому беспомощному вздоху.       — Пора? — выдержав небольшую паузу, спросил он, на что куноичи утвердительно кивнула.

*

      От гостиницы и до единственной развилки лежала одна дорога — до неё они шли вместе, зная что вскоре их пути разойдутся навсегда. Аяме остановилась первая.       — Я мог бы немного проводить тебя, — аккуратно предложил Джирайя, опуская ладонь на её плечо.       — Сколько бы ты ни прошёл со мной рядом, этого всё равно будет недостаточно.       Молчание стало настолько глубоким, что можно было услышать их сердца, которые, казалось, снова бились в унисон. Чёрные и синие глаза встретились, и они приблизились друг к другу вплотную. Джирайя нежно коснулся её подбородка и склонился к Аяме, соприкасаясь своими губами с её.       Их поцелуй продолжался долго, и они не хотели отпускать друг друга. Всё остальное перестало существовать. Осталась лишь печальная нежность, разделённая на двоих. Когда они разорвали объятия, Джирайя посмотрел ей в глаза, словно хотел прочитать чужие мысли, и Аяме безрадостно улыбнулась, прижимая свою голову к его груди.       — Ты веришь в любовь с первого взгляда, — тяжело констатировал он. — А веришь ли ты в жизнь после смерти?       — Верю, — твёрдо ответила куноичи.       — Тогда мы скоро встретимся, Аяме, — Джирайя наклонился к ней и кротко поцеловал, после чего молча отстранился, и шагнул в противоположном направлении.       — Джирайя! — воскликнула Аяме, когда суть его слов болезненно отдалась в груди, и мужчина остановился, словно лишённый собственной воли. — Не спеши умирать, слышишь?! Я буду ждать тебя там столько, сколько потребуется!

Эпилог

      Взгляд Джирайи блуждал по белому туману, который кружил на периферии. Он чувствовал себя лёгким и свободным, словно тяжкий груз, что до этого тянул его плечи к земле, наконец исчез и дал возможность вздохнуть полной грудью. Вокруг не было ни звука, ни шороха, ни какого-либо признака жизни, кроме света, который, казалось, исходил из самого пространства.       Вдалеке показался силуэт девушки, приближавшейся медленным изящным шагом, чей образ отчётливо вырисовывался на фоне белёсой дымки. Её волосы были длинными и густыми, как ночное небо, а платье — лёгким и воздушным, словно морская пена.       — Джирайя, я вроде просила тебя не умирать так быстро, — она опустилась на колени с ним рядом и обхватила его щёки обеими руками.       — Сейчас такое время, Аяме, — вздохнул он, улыбаясь. — Шиноби мрут как мухи, а среди них полно молодых и красивых. Разве я мог оставить тебя одну среди такой конкуренции?       — Старый ты извращенец, — улыбнулась она и закатила глаза. — Для меня ты вне конкуренции. Отныне и навсегда.