два месяца разлуки

От Сайно не скрыться. Взгляд его алых глаз всегда найдет вашу блеклую фигуру среди толпы, в песках пустыни, в академии и даже в лесу. Своим видом он внушал людям страх, оцепенение и пару сердечных приступов как минимум. Если его взор упадет на ученого, нарушившего устав академии, то тому не сдобровать. Генерал доберется до него, чего бы это не стоило. Даже если беглец закопает себя под землю, то он достанет его и оттуда. Если преступник почувствует в воздухе запах электро, то можно даже не бежать — он рядом. Он стоит за спиной. Он держит деревянное копье в руке, готовый отразить любую атаку. Он чувствует учащенное сердцебиение. Он питается чужим страхом. Сайно боялись все: от только начавшего своё обучение студента, которого запугали байками о сверх силе генерала махаматры, до старого ученого, днями напролет изучающего литературу дома Даэны. Когда он проходил мимо людей, ступая босыми ногами по прохладному камню, те сторонились его, все разговоры резко прекращались, переходя на шепот, а ученые, совершившие мелкую незаконную затею, съеживались, испугавшись, что пришли за ними. Генерал не обращал внимания на это — раз боятся, значит хорошо, не будут проворачивать авантюры в Академии. Что означало больше свободного времени. А свободное время — это пребывание в Гандхарве. А пребывание в Гандхарве — это ощущение тепла Тигнари. А ощущение тепла Тигнари — это лучшее чувство, подарок самого архонта. Сайно был до ужаса голоден. Двухмесячная разлука с любимым не прошла незаметно, заставляя генерала от одного лишь образа Тигнари чувствовать тугой узел внизу живота. Хотелось поскорее увидеть предмет своих мокрых снов, сбитого дыхания и твердых стояков посреди ночи. Хотелось поскорее сжать его, прижать к любой поверхности и грубо впиться своими потрескавшимися губами в его, такие пухлые, нежные и мягкие. Хотелось прокусить бархатную кожу до крови, оставляя следы, которые еще долго не будут сходить. Хотелось услышать громкий протяжный стон, слетевший с уст Тигнари. Хотелось шептать в огромное ушко всякие пошлости, вгоняя в краску и так разгоряченного фенека. Наконец, хотелось его лиса, целиком и полностью, до дрожи в ногах, до фейерверков под глазами, до учащенного сердцебиения. Сайно открыл дверь собственного дома. Конечно, ему хотелось сейчас очутиться в Гандхарве, проникнуть в дом стража, затмившего все мысли уже как несколько лет, и утолить свой животный голод, обменивая бессонную ночь на все время его отсутствия, но увы и ах, не сегодня, лишь потому что генералу с утра нужно было поднести отчет о пойманной и поверженной организации, а смотаться туда-обратно ему совершенно не хотелось. Он собирался выкроить себе пару дней на отдых, чтобы плотно так обосноваться в домике у любимого, обнимая, расцеловывая и делая по ночам все то, о чем он так давно мечтал. Махаматра положил ключи на тумбочку, стоящую у входа и окинул пустой, на первый взгляд, дом. Тоскливо. Наверняка даже поесть с утра у него не получится, ведь все продукты были ликвидированы перед уходом. Он облокотил копье на стену и прошел вглубь. Взгляд зацепился за недопитую кружку чая, которая стояла на столе. Сайно подошел поближе и схватил ее, сразу же нахмурившись — напиток был теплым, что означало, что у него были гости без его ведома. Кто-то из сообщников пойманных им преступников решил ему отомстить, забравшись в дом подкараулить его, но настолько устал ждать, что решил устроить себе небольшое чаепитие, да еще и из любимой кружки Тигнари? Махаматра пожалел о том, что оставил копьё на входе, ведь незнакомец мог быть где угодно и напасть в любой момент, а отбиться было нечем. — Я уж думал ты уснул по дороге домой. Сайно резко обернулся. В дверном проеме стоял до боли знакомый силуэт с большими ушами на голове. В его чертовой накидке, которую он оставил дома из-за ненадобности. — Нари… — Сайно отставил кружку в сторону, не веря своим глазам. Лис при свете луны казался самым прекрасным (почти)человеком во всём Тейвате. Да что уж там казался — он являлся таковым. Для Сайно. Со скрещенными руками на груди, с игривой улыбкой на персиковых губах, которые так хотелось поцеловать, с пляшущими чертиками в древесно-изумрудных глазах, в черной накидке, которая струилась по телу фенека, очерчивая его изгибы. Генерал сглотнул вязкую слюну, чувствуя накатывающее возбуждение, и опустил взгляд с лица возлюбленного на его бедра, скрывающиеся под тканью и худые скрещенные ноги. — Ну и чего же ты ждешь а, любимый? — Тигнари оттолкнулся от дверного косяка и начал медленно вышагивать навстречу, — я же вижу твой взгляд, полный желания, — он остановился в опасной близости от стоящего на месте махаматры и щелкнул зубами у его носа, привстав на цыпочки, — я был таким плохим преступником. Неужели, ты, такой грозный и устрашающий генерал, не накажешь меня, м? Сказать, что Сайно терял последние капли рассудка рядом с таким фенеком — не сказать ничего. Весь его вытренированный годами самоконтроль трещал по швам, когда Тигнари начинал открыто заигрывать с ним, томно заглядывая в глаза. Хитрый лис поймал его в ловушку, выхода из которой не было, однако и искать его не хотелось, полностью подчиняясь повелевающему стражу. Он ждал. Ждал, пока его парень сойдет с ума и начнет действовать. Решительно, сгорая от желания, местами даже грубо. Зажмет его, подомнет под себя, схватит за запястья и поднимет их наверх, может даже свяжет, наслаждаясь беспомощным видом его фенека, искусает всего, не оставляя и живого места на теле и, наконец, покажет как соскучился. Сайно не смог сдержаться. Ну не смог он. Глядя на такого Тигнари, внизу чувствовался сильный жар, затуманевая все разумные мысли и заглушая крики организма о том, что вообще-то он был уставшим буквально пять минут назад. Генерал сдался под взглядом лиса и схватил того за подбородок, утягивая в жадный поцелуй. Его встретили податливые губы, которые сразу же раскрылись, позволяя юркому языку махаматры проникнуть глубже. Не ожидая такого напора со стороны возлюбленного, страж начал потихоньку отклоняться назад, на что получил поддержку в виде зарывающейся в волосы правой руки и притягивающей за талию ближе к горячему телу левой. Тигнари вело. Он буквально таял от одного простого поцелуя. Может длительная разлука сыграла с ним такую злую шутку? Или Сайно всегда был таким сводящим с ума? Лис не знал. Он знал лишь одно — животное желание крыло с головой. Махаматра понимал, что больше не может ждать. Голодный шакал выл внутри, скребя острыми когтями в груди, подгоняя кровь из головы к члену. Убрав руки с их мест, на что получил недовольное мычание, он подцепил покоющиеся на его груди запястья Тигнари, положил их себе на плечи, намекая обвить его шею, и схватил фенека под бедра, чуть приподнимая, тут же почувствовав чужие ноги на своей талии. Так Сайно понес их обоих в спальню, не разрывая чувственный поцелуй, уложил Тигнари на мягкие подушки и нависнул сверху, наконец давая себе и любимому отдышаться. — Нари… Ха-а… Я скучал… Хриплый возбужденный голос пробирал до дрожи, до пробежавших волной мурашек по коже. Взгляд, затуманенный похотью, с восхищением осматривал четко выделенные кубики пресса на загорелой коже, а руки сами неосознанно потянулись к ним, чтобы почувствовать подушечками пальцев напряженные мышцы. Сайно завороженно наблюдал за стражем, как будто заново изучая его черты. Изящный, чуть вздернутый носик, длинные дрожащие ресницы, пухлые щечки, которые так и хотелось прикусить, в чем генерал, конечно же, себе не отказал, получив в ответ лишь недовольное фырканье, раскрасневшиеся от недавних жарких поцелуев губы, острая линия челюсти, и прекрасная шея, которую фенек почему-то скрывал, хотя может оно и к лучшему — можно было оставлять на ней сколько угодно засосов. Махаматра решил не отказывать себе и в этом, прильнув к ней, втягивая тонкую кожу и чуть прикусывая. Со стороны Тигнари раздался первый протяжный стон, что еще больше раззодорило возбужденного шакала, и тот принялся зализывать новый синяк, проводя шершавым языком по шее. — Сними… Сайно… Сними их, — пытаясь собрать все хаотичные мысли воедино и хоть как-то сложить буквы в слова, промолвил Тигнари, задирая одежду генерала. Махаматра улыбнулся такому желанию своего хорошего мальчика, скидывая лишние элементы ткани и шлем куда-то на пол, и снова нависнул сверху. — А теперь ты, мой милый-милый Нари, — прошептал он прямо в ухо парню, заставляя того выгнуться в спине и тихо-тихо заскулить куда-то в ключицу генерала. Сайно медленно, начиная с самых колен, стал вести мозолистой рукой вверх по ноге, иногда сжимая кожу на внутренней части бедра, оставляя мелкие синячки от пальцев. Данное действие не осталось без внимания Тигнари — тот начал судорожно втягивать недостающий воздух носом, прикрывая рот рукой, и жмурить глаза, в попытке успокоить взбудораженный разум. Генерал продолжал проникать все выше до самого молочного бедра, подтверждая свою догадку. Лис был без нижнего белья. В. Его. Чертовой. Накидке. Теперь он не сможет ее спокойно носить, каждый раз вспоминая возбужденного фенека в этой вещице, стыдливо пряча глаза и заалевшие щеки от нахлынувших воспоминаний. Это Тигнари доводил его до такого состояния, до состояния маленького влюблённого мальчишки в пубертатный период, краснеющего от одной мысли об объекте воздыхания. Никому больше не было дозволено так действовать на Сайно, да никто и не мог. Махаматра резко вздернул ткань, открывая себе прекрасный вид на возбужденный половой орган партнера. По нему уже стекали первые капельки естественной смазки, поколебленные небольшим ветерком. Фенек рефлекторно прикрылся своим хвостом, скрещивая ноги в защищающем жесте, но был прерван генералом, который схватил пушистого, резко забившегося в чужих руках, и отвел в сторону, не давая загородить великолепную картину чужого животного желания. Сайно приблизился, опаляя жарким дыханием чужую головку, и поднял взгляд, встретившись с затуманенными древесно-изумрудными глазами. От такого невероятно развратного зрелища, дыхание Тигнари сбилось, заставляя уже убрать руку от рта и глотать резко ставший душным воздух устами, раскрывая их и показывая острые клыки. Шакал улыбнулся и резко выдохнул через нос, заставляя лиса содрогнуться. Оторвав наконец взгляд от лица фенека, он устремил его прямо на член, сглатывая вязкую слюну. Махаматра прошелся языком по всей его длине, собирая солоноватые капельки, и довольно облизнулся, посматривая при этом на громко застонавшего парня. Понимая, что делает все правильно, Сайно вобрал в рот жаждущую внимания головку, подразнил кончиком языка уздечку и опустился ниже, пропуская член глубоко в горло и наслаждаясь симфонией из звуков от уж очень отзывчивого на все ласки фенека. Он втянул щёки, скользя шершавым языком по всей длине чужого возбуждения, оглаживал молочные бедра руками и закатывал глаза от наслаждения такой интимной близостью. Почувствовав цепкие руки на своей голове, сжимающие волосы до боли, генерал гулко простонал, вызывая вибрацию по всему органу, чем заставил лежащего Тигнари выгнуться в спине и заскулить громче прежнего. — Сайно-о-о. Ха-ах… остановись, прошу, — сбитое дыхание, перерастающее в стоны, не давало фенеку связно сказать. Услышав такую просьбу, Махаматра отстранился под огорченный вздох снизу и приблизился к лицу лиса, пытаясь заглянуть в отведенные в сторону глаза, дабы найти в них ответ. — Что-то не так, сладкий? Мне казалось, что тебе нравится, судя по твоим протяжным стонам, — на последних словах он улыбнулся той самой улыбкой из разряда «самых пошлых». Генерал схватил Тигнари за подбородок и повернул к себе, заставляя их взгляды пересечься. В древесно-изумрудных читалось жуткое желание, однако все еще не было ответа на вопрос. — Сайно, я… мх… — договорить ему не дали, затягивая в очередной жадный до воздуха поцелуй. Так умел целовать только Сайно. Сбивая сердечный ритм, вынуждая легкие гореть от нехватки кислорода, заставляя чувствовать привкус собственной крови на губах и умело заводя всего лишь с прикосновения устами. Лис отдавал себя на растерзание в руки генерала, причем в прямом и переносном смысле, ведь тело после их занятий любовью было все в укусах, засосах, синяках от сильно сжимающих рук и Архонты весть от каких еще небольших травм. Сайно любил действиями, любил отмечать своего фенека, готовый показывать каждому прохожему, мол смотрите, это мое, и только посмейте до него дотронуться, тогда узнаете, что такое настоящие пытки и мольбы о смерти. Тигнари, хоть и высказывал свое показушное недовольство, читая лекцию о том, что вообще-то это всё будет очень долго заживать, внутри был безумно рад тому, что был помечен своим любимым шакалом. — Так что ты хотел, На-ари, — махаматра прекрасно знал как лиса ведет от его низкого бархатистого и возбужденного голоса, поэтому специально прошептал слова прямо в ушки, захватывая в плен губами одно из них. — Я… Я… Я… — задыхаясь от переизбытка эмоций, начал заикаться лис, — смазка, Сайно. Тигнари достал из кармана накидки прозрачный бутылек и вложил в руки генерала, который уже знал, что ему сейчас предстоит сделать. Внизу собственное возбуждение боролось и с выдержкой махаматры, и с плотной тканью шорт, напоминая о себе в который раз, болезненно ноя. Но без подготовки никак нельзя. Он не мог даже допустить и мысли о том, чтобы как-то навредить своему сокровищу леса Авидья, поэтому вновь опустился ниже, разводя чужие ноги в стороны. Первый палец проскользнул внутрь легко, даже слишком. Сайно удивленно вскинул брови и посмотрел на краснеющего и отводящего взгляд Тигнари. — Ты… — с придыханием сказал он. — Да, я растянул себя, Сайно, — фенек собрал всю волю в кулак, приподнялся на локтях и хищно посмотрел на своего партнера, — прямо на этой кровати, думая о тебе. Генерал был готов кончить прямо сейчас, вот так просто, от слов возлюбленного. Воображение резко подкидывало картинки с тем, как Тигнари выгибается под напором собственных пальцев внутри, как блаженно закатывает глаза, выстанывая его имя, как шипит, добавляя третий, и как он мечтает, насаживаясь на собственные пальцы, чтобы сзади оказались не они, а член Сайно. С глухим рыком махаматра сразу вводит два, вызывая протяжный стон у Тигнари. Он прекрасно знал, где именно находится заветная точка у его лиса, ведь у него было достаточно времени на изучение желанного тела вдоль и поперек, поэтому медленно, разводя пальцы в стороны, добирался до нее, а затем немного надавил, выбивая весь воздух из легких фенека. Сделав пальцами пару раз движение волной, заставляя пушистый хвост забиться в истерике, а колени зажать плечи Сайно, шакал ввел третий, раздвигая внутренние стенки. Спустя пару минут, лис подался вниз, стараясь насадиться поглубже, чтобы почувствовать каждую фалангу длинных пальцев, и блаженно простонал. Сайно поцеловал головку чужого члена, обозначая, что растяжка окончена, и вынул пальцы, вытирая их о простынь, оставляя с чувством пустоты и отсутствия чего-то жизненного важного внизу распаленного Тигнари. Перехватывая ногу фенека под коленом, махаматра опустил ее на собственное плечо, вторую отводя в сторону. Лис уже не мог терпеть. Он изнывал, поскуливал, хватался за сильные плечи руками, притягивая ближе для очередного мокрого поцелуя, цеплялся за простыни, сминая их в руках, и желал-желал-желал-желал. Животное нутро рвалось наружу, мечтая о том, что сейчас его заполнят полностью, выбивая почву из-под ног, будут резко и глубоко толкаться, вызывая протяжные, раздирающие горло стоны, искусают всего, оставляя десятки пометок, означающие, что он принадлежит целиком и полностью генералу махаматре. Смуглые руки освободили от мешающей одежды давно стоящий колом член, и Сайно блаженно выдохнул, чувствуя свободу. Обильно смазав половой орган смазкой, не обделяя вязкой жидкостью и просящее нутро Тигнари, подбирая скатывающиеся капли и заталкивая их внутрь, сбивая итак неровное дыхание лиса, шакал, наконец, полностью навис над возлюбленным, утягивая того в поцелуй и медленно входя. Оба одновременно простонали в губы друг друга. Лесной страж вцепился когтями в чужие плечи, оставляя красные полосы, и сильно зажмурился, давая себе пару мгновений привыкнуть. Махаматра понимал это, поэтому остановился, сцеловывая выступившие слезы с прекрасных глаз любовника. А потом он понял. Тигнари все еще был в его накидке, прекрывая доступ к божественному телу, чистому холсту для укусов. Непорядок. Так не должно быть. Сайно, упершись одной рукой в кровать, начал снимать мешающую ткань, заставляя лиса чуть выгнуться, изменив угол входа, что вызвало очередной блаженный стон с его уст. Расправившись с одеждой, генерал по-собственнически оглядел тело партнера, подмечая всё также торчащие ребра, впалый живот, пару родинок и красные ореолы сосков. Грустно вздохнув от осознания того, что фенек не был так чувствителен в этих местах, в отличие от самого генерала, о чем они оба знали, Сайно жадно припал к шее, оставляя на ней вторую отметину. Услышав тихое «ты можешь двигаться» от Тигнари, он наконец медленно, но глубоко толкнулся, наслаждаясь очередным стоном возлюбленного и ощущением царапающих кожу спины когтей. Набирая быстрый темп, генерал вновь и вновь слышал поскуливание и крики удовольствия, ощущал дрожь родного тела под собой, кровь на губах от очередного собственного укуса и чувствовал насколько быстро бьются сердца обоих парней. Из древесно-изумрудных глаз брызнули слезы удовольствия, а голос с каждым новым толчком, так приятно проходившем по самой простате, срывался от сладких стонов. Сайно просунул одну руку под спину лиса, чуть приподнимая его, на что тут же услышал бальзам для своих ушей. Неприличные шлепки кожи о кожу и хлюпания смазки, которой было в переизбытке, смешались с блаженными и очень громкими стонами разгоряченного фенека и распространились по всей комнате, охватывая возбужденных парней и подгоняя их к желанной разрядке. Генерал впился зубами в плечо Тигнари, чувствуя, как тот был уже на пределе, сжимая внутри себя его член, и потянулся к обделенному вниманием возбуждению любимого, сначала оглаживая выделившую огромное количество естественной смазки головку, а затем начал двигать рукой в темп резких и быстрых толчков. — Сайно-Сайно-Сайно-Сайно-Сайно! Ха-а-ах, — фенек выстанывал родное имя, снося крышу и так неконтролирующему себя шакалу, получая в ответ утробное рычание и новый засос на одном из немногих оставшихся чистом участке кожи. Махаматра всеми силами пытался показать, насколько соскучился по родному, податливому и отзывчивому телу, проходясь языком по новым ранкам, оставленным им же самим, целуя в расцветающие синяки и слизывая капельки пота, выступающие на висках. Чувствуя вот-вот наступающий конец своего родного, он больно впился зубами во внутреннюю часть бедра, оставляя и там след от своих зубов, на что Тигнари еще сильнее сжал член внутри себя, не выпуская его, неестественно выгнулся в спине, схватился за пепельные волосы Сайно, подтянув его к себе, и с громким стоном на ухо генерала, излился себе на живот. После такого махаматра не смог сдержаться. Да никто бы не смог. Сделав пару глубоких толчков он кончил следом внутрь, обессиленно падая на тело внизу, сразу же попадая в мягкие объятия. *** Сайно боялись все: от только начавшего своё обучение студента, которого запугали байками о сверх силе генерала махаматры, до старого ученого, днями напролет изучающего литературу дома Даэны. Когда он проходил мимо людей, ступая босыми ногами по прохладному камню, те испуганно оборачивались, глядя на спину самого генерала, перешептываясь о том, что на махаматру напал кто-то очень свирепый, раз оставил такие заметные кровавые следы от когтей на загорелой коже. Но они совершенно не подозревали, что этот кто-то очень свирепый, отсыпался после бурной ночи в доме на кровати у Сайно.