Синий

      Ебучий телефон продолжает разрываться до самого утра. Ёжику, выебанному самым отстойным и длительным сном на его памяти, хочется выбросить его к хуям в окно. Вместо этого он подхватывает телефон, не глядя смахивает уведомления и свайпает на режим полета.       И снова падает на диван, в блаженной тишине скатываясь в любимую ямку посередине. Первые секунды после пробуждения самые волшебные — ничто, кроме сознания, еще не проснулось, вокруг и внутри восхитительное ничего, и Ёжик искренне этим наслаждается, плавая в утреннем тумане. Но позже, не проходит и минуты, как постепенно включаются все системы — просыпается мочевой пузырь, хочется пить и жрать, саднит горло, болит копчик и уголки рта.       Ёжик вспоминает вчерашний день и стонет. Какого хрена.       По пути в туалет Ёжик ощупывает лоб и грудную клетку. Температуры нет, легкие не болят, это малое, но утешение, все будто бы нормально.       А потом кто-то давит дверной звонок до упора.       Едва не промахнувшись мимо унитаза, Ёжик торопливо давит на слив, смотрит в замызганное зеркало над раковиной — собственное лицо слегка расплывается, но синяки под глазами он видит все же хорошо, — моет руки и пальцами прочесывает колтун на голове. Под второй истеричный звонок Ёжик слизывает с тюбика немного зубной пасты — даже у него есть манеры, если слать кого-то нахер, то со свежим дыханием.       Третий и четвертый звонок подстегивают Ёжика у тумбочки, пока он ищет свои очки и шорты. Ёжик клянется самому себе, что пятый звонок засунет визитеру в жопу, если он осмелится снова нажать на кнопку.       Ёжик мчится к двери, опережая секунды, распахивает ее и застывает. За дверью, мокрый как мышь, Крош тянется к звонку.       — Хорош! — Гаркает Ёжик и встает в проеме как скала. Он знает, чем это может кончиться, но не сегодня.       — О! Привет, — Крош расплывается в своей фирменной улыбке любимого пупсика курса, но Ёжик не ведется. Крашеная проныра заглядывает ему за плечо, а потом в глаза, намекая.       — Чего пришел?       Крош заметно сдувается и теряет пару единиц сияния. Со вздохом он ерошит волосы и, медля, переступает с ноги на ногу. Снова рассматривает Ёжика чуть повнимательнее, и похоже замечает очки. Лыбить жало он начинает точно с этого, но потом снова хмурится.       — Ты вчера ушел с пары. И на телефон не отвечаешь.       — Я болею, — забота, конечно, дело приятное, но сейчас Ёжик за себя вообще не отвечает, а за последствия тем более. Выебываешься — выебывайся до конца.       — Вместе с этим? — тон у Кроша откровенно говоря неожиданный, враждебный и почти обвиняющий, Ёжик чуть не шарахнулся обратно в комнату, но удержался. — Совместный проект намутили со шпалой?       Ёжику почти смешно, но через секунду он приходит в бешенство. Какое право из всех людей Крош смеет ему что-то предъявлять, пока сам вспоминает о Ёжике, когда тот вдруг пропадает с его горизонта? Да и кто ему уже доложил? Сам увидел?       — Не твое дело, — цедит сквозь зубы Ёжик и сдерживает порыв схватиться за грудь. Чувства смешались, — нет, нет, отмотать назад, за что, — и взорвались, атакуя легкие изнутри. — Свободен, я на больничном до понедельника, куратору так и передай.       Крош вздрагивает от его тона и бросается ближе, снова влезая в шкуру ласкового дурачка, трясет невесть откуда взявшимся пакетом и явно пытается просочиться в квартиру.       — Апельсины? Я делаю из них классный чай!       — У меня на них аллергия.       — Боже, нет, — физиономия Кроша расстроенно вытягивается, он замирает на пороге.       — Боже, да, — рявкает Ёжик и захлопывает перед его лицом дверь.       Вот и поговорили. Цветы вьются внутри него как разбуженные змеи. Ёжик коротко стонет и прижимает ладонь ко рту, будто это чем-то поможет и дышит на счет. За дверью кто-то начинает спорить. Либо Крош повредил свою единственную клетку мозга, либо…       Не давая себе времени передумать, Ёжик снова распахивает дверь. С порога ему машет Бараш, одной рукой отпихивая от себя разъяренное Крошево лицо, не давая приблизиться.       — Пришел проверить тебя, — с голосом, каким рассказывают прогноз погоды, сообщает Бараш и сам себя приглашает внутрь квартиры. В последний момент он перехватывает из руки Кроша пакет с апельсинами и оставляет того в потрясенном одиночестве, закрывая за собой дверь. Ёжик малодушно ему это позволяет.

***

      — Чая нет, — сквозь зубы выталкивает Ёжик, очень быстро покончив с гостеприимными танцами и плоскими столетними домашними тапками.       Он с минуту еще стоял под дверью, боясь взглянуть в глазок, и ожидая если не снова истеричных звонков в дверь, то хотя бы пинков. Но на площадке было сверхъестественно тихо и, все, что смог расслышать Ёжик — какой-то короткий мат и бешеные шаги, грохочущие по лестнице вниз.       Бараш невыразительно смотрит на него какое-то время, осматривает кухню и пожимает плечами, падая на стул у стола.       — Водой обойдусь, — отмахивается он и лезет в кулек за апельсином.       — Вымой, — кривится Ёжик, — и руки, и эту пакость.       Бараш очевидно давит на своем лице ухмылку, Ёжик против воли отступает от него подальше. Цветы не лезут, но вкрадчиво скребут по горлу, и кто знает, вдруг у Бараша на них рефлекс.

***

      — Откуда адрес мой узнал? — Ёжику действительно интересно. Он тычет ножом в апельсиновые корки на столе куда агрессивнее, чем следовало бы и совсем не смотрит на Бараша.       Бараш обезврежен кружкой какао, и у них с ней там, похоже, любовь. Ее он держит куда ласковее и бережнее, чем лицо Ёжика вчера. Его челюсть болит, и он имеет право злиться. Просто злиться, а не орать, с этим самым ножом наперевес, какого такого хуя ему вчера залезли в рот как к себе домой.       Утомленно вздохнув, Бараш аккуратно ставит кружку на стол. Его разговор похоже интересует меньше. Или конкретно эта часть, зачем-то он все же приперся.       — В журнале подсмотрел. Не у Кроша же спрашивать. Боюсь, он бы мне лицо обгрыз, — от короткого смешка у Ёжика дыбом встает шкура и остатки здравого смысла с самосохранением в обнимку.       Он крепче сжимает нож, но Бараш двумя пальцами спокойно прижимает его за лезвие к столу. Что-то в голове у Ёжика истошно орет.       — Ты как сталкер-отморозок, — почти завороженно тянет Ёжик и пытается вытянуть нож обратно к себе, но Бараш его в итоге вовсе отнимает и кидает в раковину, куда нож приземляется с диким грохотом.       Ёжик вздрагивает и, кажется, не дышит.