the limit of freedom

      Аромат пачули и бергамота заполнял легкие, кружил голову, заставляя прикрыть глаза не только от сексуального удовольствия. Этот аромат питал комнату уже три месяца, вечером по вторникам и утром по пятницам. Его обладатель нежно насаживался на член, запрокидывая голову и выгибая спину от удовольствия, сжимал бедра пальцами, оставляя красные следы от ногтей. Его томные, гортанные стоны разлетались по комнате и, в попытке поймать их, два мокрых тела прижимались друг к другу, сильнее толкаясь бедрами, впиваясь друг другу в губы. Волосы липли к коже, было невыносимо горячо и душно, но до безумия хорошо. И когда легкие уже горели от тяжелого дыхания оргазм накрыл их с разницей в секунды.       Они лежали на кровати. Голые, мокрые, липкие и удовлетворенные. После того, как ночная прохлада пробралась через приоткрытое окно, вытесняя аромат пачули и бергамота, перемешиваясь с душным воздухом и запахом секса, Чонгук присел на край кровати и, затянувшись сигаретой со вкусом муската и сладковатым привкусом винограда, прошелся пальцами по позвоночнику Тэхена от линии волос до впадинок на пояснице, вызвав мурашки на остывающей от прохлады коже.       Тэхен повернул голову в его сторону и глазами указал на сигарету. Чону не нужно было намекать дважды, это стало ритуалом. Он сделал длинную затяжку и наклонился к пухлым искусанным губам, дым завораживающе перетекал от одних губ к другим, и они соединились в поцелуе, от которого Тэхен закашлялся, а Чон довольно улыбнулся, наблюдая за ним. Его пальцы продолжали гладить нежную кожу, сжимать ягодицы и снова скользить по пояснице, к лопаткам, к шее, зарывались в мягкие, слегка вьющиеся, пряди и возвращались обратно.       Тэхен блаженно прикрыл глаза, ему нравились эти прикосновения, нравились их ритуалы, установившиеся безмолвно, практически с первого дня. Это ощущение постоянства, переплетающееся с неизвестностью, дарило необычные эмоции и чувства. Они не принадлежали друг другу, были свободны и плыли по течению как облака в небесной глади. Но у них были негласные правила, совместные привычки, шутки, общие темы для разговоров за чашкой кофе. И завтраки. Тэхен обожал пятницы за шикарный секс и охеренные чонгуковы завтраки. Дома он забивал желудок фруктовыми кукурузными колечками или перебивался чем-то на работе. Но Чон не отпускал его без обязательного сочетания овощей, яиц, булочек и кофе. Были разные вариации — салаты, сэндвичи, омлеты, кимпаб. И все это было безумно вкусно и сытно. Гук обещал когда-нибудь приготовить хлопковый бисквит с кремом и ягодами и это обещание грело душу, потому что очередной пятнице быть. А значит снова будут ласкающие взгляды, нежные прикосновения, мокрые следы губ и языка на коже, яркие оргазмы, сигаретный дым и стакан холодного чая после.       Чонгук прилег рядом и, слегка поежившись от сквозняка, прикрылся одеялом до пояса. Придвинувшись ближе, Тэхен коснулся кончиками пальцев его губ и их тут же обожгло поцелуем. Оставаться в долгу не хотелось, поэтому мелкие поцелуи созвездием протянулись от ключицы до скулы. Скользнув свободной рукой по напряженным кубикам пресса, Тэ сжал тонкими длинными пальцами талию Чона и приблизившись к его губам провел языком по нижней, хитро улыбнувшись, а затем нежно впился в них, лениво растягивая удовольствие и наслаждаясь сохранившимся сладким привкусом сигарет.       — Ты поменялся сменами и хочешь продолжить? — прервав поцелуй шепчет в губы Гук и пристально смотрит в игривые глаза Тэхена.       — Вот черт! — он замечает время на будильнике, стоящем на прикроватной тумбочке.       Тэ подрывается с постели и озирается по сторонам в поисках вещей. Выбегает из комнаты, чем-то гремит на кухне, а Чонгук начинает улыбаться, понимая, что происходит. Поэтому, когда суетящийся парень появляется в дверях со стаканом, позвякивающим льдом, ничуть не удивляется. Тэхен всегда приносит ему холодный чай после секса. «Потому что нужно восполнить запас жидкости и охладиться».       — Иди ко мне, — Чон тянет его за руку.       — Я очень хочу понежиться с тобой, но мне пора уходить, — бегло касаясь мягких губ своими и изобразив скорбь на лице Ким освобождает руку в поисках одежды.       — Тебя подвезти?       — Разве мы так делаем? Я возьму твою рубашку? — уже натягивая бежевые слаксы.       — Какую? — игнорирует первый вопрос Чон.       Тэхен открывает шкаф и хватает свою любимую рубашку — белую из тонкого хлопка, на теле она почти просвечивает из-за чего Чонгук редко ее надевает. Он быстро застегивает пуговицы и подворачивает рукава.       — Я так и думал, что эту. Когда вернешь мою толстовку?       — Может быть в пятницу? Приду в ней.       — И в этой рубашке? А от меня пойдешь раздетым или снова проведешь ревизию в шкафу?       Чонгуку нравилась непосредственность этого урагана. Ему можно было все в пределах этой квартиры — опустошать шкаф, брать книги, использовать все интимные вещи в ванной и прикроватной тумбочке, хозяйничать в кухне, брать последние сигареты и выпивать весь кофе, владеть каждым сантиметром тела Чонгука, ему не требовалось спрашивать разрешение на что-либо. В ответ Чон владел телом Тэхена и получал милые нежные мелочи в ответ — поцелуи с сигаретным дымом, холодный чай и долгое прощание на пороге.       — В другой раз заберу этот кардиган и черные джинсы, — пожав плечами ответил Тэ.       — Так тебя подвезти? — Чон ответил улыбкой на реквизирование одежды.       — Ты хочешь что-то взамен? — Ким смерил его долгим непонимающим взглядом.       — Разве я когда-то просил что-то взамен того, что делаю?       Гуки встал с кровати и подошел к шкафу, у которого все еще стоял Тэхен.       — Нет, но…       — Я просто хочу тебя подвезти. А ты угостишь меня кофе, если тебе так будет спокойнее, договорились? — Он прижал к себе растерянного парня и прошептал на ухо: — хочу еще немного времени провести с тобой.       Тэхен ничего не понимал, да и не хотел понимать. Не сейчас во всяком случае. Ведь он может побыть с Чонгуком еще немного. Ему тоже не хватило их близости, потому что Чон сегодня опоздал из-за работы. Конечно, это нарушает установившийся порядок в их взаимоотношениях. Чонгук бывал в кафе, где работает Тэ, но обычно они не особо контактировали, работа позволяла обменяться только парочкой слов и взглядов, оставляя записки на салфетке. В ночную смену Чон никогда не приходил. И тем более никогда не подвозил его на работу.       — Если ты против, я просто вызову тебе такси и поеду пить кофе в другом месте, — надевая обтягивающие черные джинсы, которые хотел забрать Ким, произнес Чонгук.       — Хорошо, ты меня подвезешь, а я угощу тебя кофе.       Остановившись на светофоре Чонгук заметил, что Тэхен как-то необычайно задумчив, не болтает без умолку, как это обычно происходит в его квартире за ужином, завтраком или после секса. Он смотрел в окно и его явно не интересовала та парочка у магазина, пытавшаяся вытащить игрушку из автомата. Туманный взгляд вырвался из пелены мыслей только когда бедро ободряюще сжала крепкая рука.       — Что-то случилось?       — Нет. С чего ты взял?       — Ты сегодня немного растерянный.       Машина тронулась на загоревшийся зеленый.       — Просто устал в универе. А мне еще ночную смену отрабатывать. С тех пор как Чимин переехал к своему парню мне приходится одному оплачивать аренду. Я хотел получить общежитие, но сейчас все комнаты заняты. А моя успеваемость оставляет желать лучшего, потому что я много работаю, чтобы оплачивать аренду и учебу. Замкнутый круг.       — Вау. Я за две минуты узнал о твоей жизни больше, чем за эти месяцы.       — Прости, не хотел тебя грузить. Накопилось.       Тэхен и прада никогда не рассказывал о своей жизни. Только о некоторых своих увлечениях. Чаще всего они обсуждали фильмы, книги, какие-то глупости про знаменитостей. У Тэхена легко получилось запоминать никому не нужные подробности чьей-то личной жизни будь то актер, писатель, художник или музыкант. Он много рассказывал о городах, в которых хотел бы побывать, о музыке которую слушал. Восхищался простыми людьми — одногруппниками, преподавателями, а особенно посетителями в кафе. Ему очень нравилось насколько люди могут быть разными, как они реагируют на одни и те же вещи, как они не замечают мира вокруг прячась в своих коконах учебы, работы, семьи. Жизнь некоторых посетителей разворачивалась на его глазах и это тоже было восхитительно. А Чонгуку нравилось, что Тэ был таким живым и восхищенным, таким подвижным, интересующимся. Он смотрел на мир его глазами и все эти люди, события появлялись перед ним как в театре, жизнь начинала переливаться как в калейдоскопе, стоит только изменить угол обзора. О самом Тэхене Чон знал только мелочи, подхваченные из его рассказов — Чимин друг с которым они вместе живут и учатся в университете, они оба не из Сеула, периодически они ходят выпивать и петь в караоке, у него есть или была собака, по которой он очень скучает. И что он работает в кафе, в которое Гук ходит после занятий.       — Ты не говорил, что Чимин переехал. Хочешь помогу найти соседа?       — Нет, спасибо. Вдруг кто-то узнает, что ты спишь со студентом.       — Но ты не мой студент, — пожимает плечами Чон. — И вообще учишься в другом университете.       Почему Тэхену кажется, что сегодня что-то меняется? Он вроде не перешагивает никаких границ, воздвигнутых по большей части им же самим. Границ, которые он придумал, потому что надоело постоянно вляпываться в людей, начинать жить ими. Он хотел просто наслаждаться своей свободой и хорошим сексом с приятным человеком. Чонгук тоже не переходил границ их привычного общения. Вот только впервые предложил его подвезти. Но и Тэхен впервые опаздывал на работу. Наверно в этом действии нет ничего необычного, просто проявление заботы. Ведь Чон не был каким-то самцом, которого интересовал чисто секс. Наоборот, он с большим интересом слушал все, что Ким ему рассказывал. Смеялся вместе с ним, задавал вопросы, фантазировал о жизни персонажей тэхеновых рассказов. Он его не осуждал, не останавливал и никогда ни в чем не упрекал. Был добр и нежен. Они не лезли друг другу в душу, в личную жизнь, в работу. Они создали свой мир в квартире в Содэмунгу, со своими темами, привычками, ритуалами и поглощающей близостью. В этом мире все было понятно, в нем не было непривычного и лишнего. Ему это нравилось. Но внутри как будто что-то хрустело, как звук шагов по разбитому стеклу. Между ними что-то меняется.       Чонгук обнимает Тэхена на парковке у кафе, в котором тот должен отработать ночную смену до шести утра. Такую же как в ночь с четверга на пятницу, после которой Тэ придет к нему рано утром за порцией сонной нежности, оживленных разговоров, приятной близости и вкусным завтраком. В эту пятницу Чон наконец-то приготовит ему хлопковый бисквит с кремом и ягодами. И может быть он осмелится задать Киму вопросы не о его работе. А потом они разойдутся — одному нужно вести лекцию после обеда, а второму отсыпаться в единственный день без пар.       — Могу я получить еще один кофе, доставив тебе удовольствие в подсобке? — спрашивает Гуки, перед тем как зайти внутрь.       Тэ смущен таким предложением. Чон никогда не приходил в кафе ночью, а по понедельникам, когда окончание лекций преподавателя совпадало с его сменой после занятий у них не было времени на общение. Оставалось, после всех многозначительных переглядываний и улыбочек, ждать вторника. Сегодня все было по-другому. И они могли воспользоваться этим моментом, нарушив привычный ход вещей, вынести свой мир за привычные рамки.       Что-то внутри хрустнуло. Но он уже не хотел об этом думать. Чонгук кружил ему голову и туманил сознание.       — Если в зале никого не будет, — согласился Тэ.       Чон ждал за стойкой, когда закончится пересменка и он получит свой ореховый латте. И Тэхена, когда уйдет тот посетитель за дальним столиком. Парень сидел с ноутбуком, видимо заработался.       — Может быть у него дома маленькие дети, которые отвлекают от работы? — предположил вставший за стойку Тэхен, когда проследил за взглядом Гука.       — Или, наоборот, одиноко и пусто, поэтому не хочется возвращаться домой?       — Возможно все банально и там просто отключили электричество, а у него срочный проект.       — Может быть жена выгнала его из дома, потому что он вечно работает и у него нет времени отвезти детей в школу или сходить с ней в театр? Или потому, что он не хочет в выходные ехать к ее родителям.       — Мне кажется, что у него все-таки нет жены и детей. Он молод.       — А вдруг он старается и много работает, чтобы сделать сюрприз для мамы или подруги, оплатить поездку или купить какое-то украшение, но не хочет, чтобы кто-то знал о его тяжелой или дополнительной работе.       Тэхен поставил чашку с кофе перед Чонгуком и тут же брякнул дверной колокольчик, вызвав досаду в глазах старшего. Зато парень в углу оживился и начал складывать бумаги и ноутбук в сумку. Вошедшая девушка заказала чай с мятой с собой и направилась к суетившемуся парню, который расплылся в улыбке, приобнял подругу и чмокнул в щеку.       — Не похоже, что она его девушка. Но он, определенно, ждал ее, — прошептал Тэ поставив готовый чай на стойку. — Ваш чай с мятой готов, — громче.       — Может старая подруга, которая задержалась на работе и опоздала на встречу с ним?       Девушка, поблагодарив забрала стакан и колокольчик звякнул, провожая гостей. Тэхен привлек за подбородок наблюдавшего за входом Чонгука и почти в губы прошептал:       — Может быть они тайные любовники?       — Я не хотел бы хранить такую тайну.       Что-то снова хрустнуло. Но Тэ не успел об этом подумать, потому что губы Чонгука дразня коснулись его и тут же отстранились. Он встал и за руку потянул парня вдоль стойки к туалетам, напротив которых находилась подсобка, служившая одновременно раздевалкой и складом для хозяйственных принадлежностей. Надпись гласила «Staff Only».       Чон пропустил Тэхена вперед и заперев дверь тут же прижал парня к стене, скользнул руками к талии и развязывая пояс форменного фартука впился губами в шею, обжига горячим дыханием кожу. Мелкими поцелуями добрался до мочки уха и языком попробовал ее на вкус. Когда фартук слетел куда-то на пол, а губы сплелись в нетерпеливом поцелуе, ловкие пальцы забрались под футболку, которую пришлось надеть вместо рубашки. Жаль, Чонгук целовал бы эту карамельную кожу после каждой расстегнутой пуговицы, опускаясь все ниже. Но сейчас он наслаждался слепыми прикосновениями к этой теплой бархатистой коже, очерчивал кончиками пальцев ребра, сжимал талию и нетерпеливо заглядывал за пояс брюк, пока вжатый в стену Тэхен вплетал свои тонкие пальцы в его волосы, сжимал шею и тихо постанывал от тянущего напряжения в паху. Чуть отстранившись, он слегка надавил на плечо Гука, чтобы тот поторопился до очередного звона колокольчика. Дважды намекать не пришлось. Встав на колени, Чон быстро справился с ширинкой и спустил брюки вместе с бельем. Тэхен всегда очень быстро заводился от чоновых касаний, этот раз не был исключением. Гук проводит кончиками пальцев по выступающим венам от мошонки до головки, обхватывает ствол крепкой рукой и скользит языком собирая смазку, обхватывает губами и вбирает в себя, подразнивая. Отпустив член, скользит ладонью обратно к мошонке и сжимая яички начинает обводить ствол языком, снова обхватывает головку губами и начинает двигаться, вбирая член все глубже и глубже. Он дразнил бы его дольше, ласкал бы каждый сантиметр этого прекрасного тела. Но нужно было торопиться, чтобы успеть закончить до появления случайного ночного посетителя. Стоны Тэхена ужасно возбуждали, чувство быть застигнутыми подстегивало еще больше, от чего у Чона в штанах больно тянуло. Пальцы скользят по промежности, делая стоны более выразительными, член погружается почти до основания, движения становятся более интенсивными. Собрав пальцами стекающую слюну, Гук снова скользит пальцами по промежности и касается кончиками колечка мышц, начинает осторожно стимулировать. Тэ выдает новую порцию стонов, более приглушенную, на выдохе, пытается хватать воздух, так обжигающий сейчас легкие. Это заставляет Чонгука свободной рукой сжать свой член через джинсовую ткань. Он двигает головой аккуратно, но быстро, пальцы, вплетенные в его волосы, направляют, подсказывая темп. Еле слышный звон из зала заставляет Тэхена дернутся, но Чон прижимает его к стене, продолжая скользит губами и языком по члену и активнее стимулировать сфинктер, от чего Тэ приходится закусить ребро ладони и глухо стонать, потому что настойчивость Гука возбуждает еще сильнее, от чего каждое движение заставляет учащаться пульс и напряжение в паху сворачиваясь в тугой узел вырывается наружу, расплескав удовольствие по принимающему его рту и глотке.       Чонгук осторожно выпускает член, собирая языком каждую каплю семени. Облизывает красные онемевшие губы. Натягивает обратно на Тэхена белье и брюки, довольно ухмыляясь вовлекает его в медленный, ленивый поцелуй, застегивая ширинку и ловко справляясь с пуговицей, обхватывает ягодицы, больно впиваясь пальцами и шумно вдыхая запах удовлетворенного парня. Ему не хочется его отпускать, но приходится прошептать в шею:       — Ты выходи первый. Я проскользну в туалет и выйду чуть позже. Нужно немного успокоиться.       Тэхен скользнул взглядом на заметное напряжение в джинсах и смущенно, слегка виновато, улыбнувшись выскользнул из подсобки.       Возвращаясь к стойке Чонгук обратил внимание на нового посетителя. Это был молодой парень, скорее всего такой же студент. как и Тэхен, в черных джинсах с рваными коленками, в черной футболке и черной кожаной куртке. Платиновые волосы спадают на круглое приятное лицо. Миловидный парень с пухлыми губами и теплым взглядом.       — Черный — хит сезона, — еле заметно кивает Чон в сторону посетителя, обращаясь к Тэ.       — Да, любимый цвет молодежи. Твой, между прочим, тоже.       — О, я тоже молодежь?       — Ну ты не на много меня старше, так что, да. Вы очень молодой и невероятно умный сонсэнним, — еле сдерживая улыбку выдает Тэхен.       Чон улыбается в ответ и делает глоток остывшего кофе:       — Как думаешь, что он тут делает? Ждет девушку на свидание? Или освободил комнату для своего соседа?       — Может быть он ждет друга? Подожди, я отнесу ему заказ.       Тэхен уходит с подносом, на котором стоит небольшой чайничек с черным чаем, кружка и булочка со сладкой фасолью. Чонгук наблюдает, как ловко парень ставит на стол все предметы и улыбается гостю. Тот в ответ его благодарит и тоже улыбается, а затем провожает Тэхена взглядом и заметив, как Чон за ним наблюдает приветственно кивает. Чонгук отвечает тем же.       — Может быть он поздно возвращается с работы, а дома нечем поужинать? Он так на тебя смотрит, ты обратил внимание?       — Ты что ревнуешь? — заигрывает Тэхен.       Чонгук ненадолго зависает, как-будто что-то вспомнил.       — Мне пора идти. Завтра лекция, — суетится, допивая холодный кофе, не обращая внимание на растерянность Тэхена от такой реакции.       Но, прежде чем уйти, нежно берет его руку обхватывая своей теплой ладонью и притягивая к губам произносит:       — До пятницы.       Стекло не хрустит. Оно больно режет кожу на пальцах в месте поцелуя.       Тэхен подсаживается за столик к Чимину.       — Это он?       — Да.       — Он правда очень красивый. Что он тут делал? Вы перешли на новый уровень?       — Он подвез меня, потому что я опаздывал.       — И заодно вы решили потрахаться в туалете?       — Не в туалете. И мы не трахались, — Тэ смущенно отвел взгляд, вспоминая как Чон прижал его к стене.       — Хорошо, не рассказывай, — рассмеялся Чимин.       Чонгук начинает немного волноваться, когда Тэхен не появляется в пятницу утром и не отвечает на сообщения. Раньше такого не было. Сегодня Гук хотел приготовить для него долгожданный завтрак, понежиться в постели не занимаясь сексом, снова забивая легкие ароматом пачули и бергамота (он даже купил такой же гель для душа в свою ванную), зарядиться теплыми эмоциями, поговорить о глупостях с сонным, уставшим после работы, парнем и снова оставить его уснувшим в кровати, чтобы по возвращении гадать какие вещи в этот раз пропали из гардероба. Ну что же, Тэ взрослый мальчик. Бегать за ним нет необходимости. К тому же причин его отсутствия может быть сколько угодно. Он мог сильно устать после работы и поехать домой. У него могло поменяться расписание в университете. Или его попросили отработать еще одну смену. И еще тысяча и одна причина. Но ни одна из них не объясняла почему он не написал и не позвонил. Во всяком случае Чонгуку пора ехать на лекцию, после которой он решил заглянуть в кафе, вдруг Тэхен работает сегодня и у него нет времени посмотреть в телефон. Просто чтобы убедиться, что все в порядке.       Но в кафе его тоже нет. Более того, оказалось, что и в ночную смену он не выходил. Гук решил оставить машину на университетской парковке и прогуляться до дома, всего лишь полчаса на дорогу, погода располагает. А мысли роятся в голове, пытаясь выстроится в ровные логические ряды. Рефлексия затягивает в ловушку виновности и Чонгук начинает искать причины в своем поведении и сплошные «возможно» начинают сменять друг друга — Тэхен не хотел, чтобы кто-то знал об их отношениях и возможно Чонгук нарушил какие-то границы их тайны? Конечно, он их нарушил. Ведь Чимин не глупый парень, наверняка понял, что они делали в подсобке. К тому же он видел, как Гук поцеловал пальцы Тэхена. Да и вообще. Чимин его видел. Возможно Тэхену это не понравилось.       Чонгук догадался, что в зале сидел Чимин, он его вспомнил, когда Тэхен спросил про ревность, потому что видел фотографию на вызове в телефоне. Он не узнал его сразу, ведь на фото цвет волос был другой. Но как только он понял до него дошел смысл фразы «Может он ждет друга». И Чонгук поторопился свалить, не показывая, что ему в тот день приоткрылась еще одна часть жизни Тэхена, разговоры о которой тот почему-то избегал, тщательно выстроив границы, которые Чонгук уважительно старался соблюдать.       Возможно он расстроился, что Чон ничего не ответил на эту фразу про ревность. Но внезапное озарение отвлекло от реальности и смысл слов дошел до него только в машине. Нужно было немного позаигрывать.       Возможно Чонгук все-таки нарушил не одну границу в тот вечер и это оттолкнуло Тэхена. Подорвало его независимость и заставило сомневаться в надежности их взаимоотношений. Ведь если один из них, Чонгук, вдруг начинает двигаться навстречу, а не стоять на месте, то другой, Тэхен, чувствует давление и желает эти отношения закончить, потому что ему никакие отношения не нужны?        Возможно ему показалось, что в прошлую встречу Тэ наконец-то сделал шаг к сближению, коих Гук сделал уже тысячу, позволяя этому нежному бунтарю перевернуть все в его жизни и в душе.       Чонгук уже не сомневался. Он оттолкнул Тэхена, нарушил его границы, правила, ритуалы, жизнь. И, да, черт возьми, Тэхену было невдомек, что Чонгук сделал это намеренно, но ждал другую реакцию. Что он, ворвавшийся в скучную преподавательскую жизнь, перевернувший все с ног на голову в ту ночь в туалете какого-то бара, а потом улыбнувшийся ему в кафе после занятий и все чаще встречающийся среди прохожих, был нужен Чонгуку. Но Гук не хотел его пугать, он пытался найти подход, он видел, что парню сложно открываться перед ним, что его устраивает ход вещей, установившийся в их встречах, но что-то менялось, ему становилось комфортно. Чонгук видел его границы и хотел осторожно и нежно стереть их. Но Киму это оказалось не нужно? Его это напугало, оттолкнуло?       Тэхен стоял у подъезда. Чонгук бросил на него хмурый взгляд. Что-то не так. Он молча впустил его внутрь и в лифте разглядел, что тот был в черной толстовке, с натянутыми до самых кончиков пальцев рукавами. На губе ссадина, на щеке подсохшая царапина. Вид такой, будто он не спал сутки, а глаза избегают зрительного контакта.       Чонгуку было невдомек, что Тэхен в него влюбился. Что рассыпавшиеся осколки хрупких стеклянных границ резали его сердце, и он пытался заглушить эту боль. Пытался доказать себе, что все еще может быть свободным, не понимая, что выстроенные им границы, созданные ритуалы для разделения его сексуальной жизни от всей остальной и привели его к этой привязанности. Потому что там ему стало комфортно, потому что Чонгук ему нравился, с ним было весело, горячо, нежно и уютно. Чонгук позволял ему быть самим собой, не привязывал и не отталкивал. Но Тэхен решил доказать себе, что не может быть влюблен. Что не должен быть влюблен. Что Чонгуку не нужна его любовь. А лучший способ сепарироваться и доказать свою независимость это пойти в клуб и свободно провести вечер с кем-то еще, а через неделю еще. И приходить к Чонгуку не по расписанию, а когда захочется. И не приносить ему чай после секса. Выкуривать свои сигареты, а не его. И не прощаться долго и нежно на пороге. Уходить до завтрака. И когда, он, Тэхен, стал таким комфортным и одомашненным?       Нужно развеяться. И пусть Чимин называет это блядством. Ему было плевать. Он поменялся сменами и пошел в клуб. В пятницу все равно не нужно на занятия. Пусть Чонгук видит, что Тэхен не привязан к нему. Он кот, гуляющий сам по себе.       Но как рассказать теперь Чонгуку, что он не смог? Что парень, с которым он хотел провести ночь, целуясь на кровати какого-то лав-отеля, не принял внезапного отказа и счел это за какую-то тупую шутку, поэтому решил взять Тэхена силой. Как рассказать, что разбитые руки результат больных ударов в попытке защитить себя от чужих рук, что царапины и ссадины на лице — это закономерная реакция на его собственные удары в попытке освободиться и сбежать? Как объяснить, что он все это время думал о теплом и комфортном Чонгуке, который на самом деле не был безучастным и холодным, как ему казалось раньше, да и почему ему вообще так казалось? Наверно он хотел видеть его таким. В этом заключалась его свобода и его границы, видеть Гука таким, каким он хотел его видеть. Но Тэхен понял, в тот момент, когда его целовали чужие губы, что Чонгук на самом деле не был таким, и даже не пытался таким казаться, и Тэ понял, что влюбился давно, но упорно верил в правила своей игры и пытался продолжать по ним играть. Чонгук тесно вплелся в его мир, не лишая свободы. И его робкие попытки делать для Тэхена чуть больше, разбили это стекло, порезав внутри влюбленного, и потому уязвимого, парня.       — Раздевайся, — без эмоций сказал Чонгук, как только они вошли в квартиру.       Тэхен не понимал, чего от него хотят.       — Зачем? — очень тихо спросил он, наблюдая как Чон расстегивает пуговицы на рубашке, сняв перед этим пиджак.       — Я хочу, чтобы ты разделся.       Тэхен все еще не понимает, ему не по себе, совсем не комфортно. Но чего он ожидал, не появившись сегодня утром, не написав и внезапно ошарашив своим видом теперь, какой реакции?       Гук, видя замешательство Тэхена берет его за руку и ведет в комнату. Снимает с себя рубашку и начинает раздевать парня. Аккуратно стягивает рукава, чтобы не раздражать разодранную кожу рук, оставляет того в футболке. Это футболка Гука, улыбка трогает уголки губ. Стягивает и ее. Оглядывает тело — на ребрах слева расплывается синяк, руки разодраны, губы разбиты. Тэхен прячет взгляд, потому что один глаз заплыл кровью. Чон старается не задеть синяки, проводит пальцами по его груди, ощущая дрожь и тепло, цепляет пуговицу на джинсах.       — Там тоже?       — Только синяк на коленке, — стыдливо шепчет Тэ.       — Я хочу, чтобы ты разделся, и я помогу тебе принять душ.       — Ты не спросишь, что случилось?       — Я вижу, что ты подрался. И очень переживаю. Но в целом ты вроде в порядке. Расскажешь, когда будешь готов.       Гук цепляет пальцами подбородок парня и приподнимая поворачивает к себе, грустно оглядывает красивое пострадавшее лицо, осторожно касается губ большим пальцем, молчаливо спрашивая можно ли поцеловать. Тэхен нервно сглатывает, ему хочется заплакать, он слегка кивает в ответ и теплые губы едва касаются его губ, боясь причинить боль.

***

      Позже, когда все раны обработаны, а на чистых телах свежая одежда, Тэхен кладет свою ладонь поверх, обнимающей его со спины, руки и сжимает теплые пальцы. Чонгук вдыхает аромат пачули и бергамота, такой приятный и уже родной, уткнувшись носом в карамельную шею. Они оба думают о том, что между ними. Каждый думает о том, чего хочет, по его мнению, другой. Но не решаются спросить, произнести вслух, чтобы не разрушить то, что есть. А их близость как-будто говорит сама за себя. Одному не хочется отпускать, а второму не хочется уходить. Но Тэхен, сильнее сжимая чужие пальцы, слегка морщась от пощипывания в натянутых кожей ранах, шепчет, боясь спугнуть момент:       — Гук.       — Что?       — Я не хочу, — пауза, глубокий вдох для решительности. — Знаю, ты считаешь, что я не хочу, чтобы о нас кто-то знал. Но я… Я не хочу быть тайными.       Чонгук коснулся губами его шеи и глубоко вздохнул.       — Знаешь, Тэ. Пару недель назад мне предложили читать курс «Истории искусств» в твоем университете, — Тэхен заметно напрягся, казалось даже перестал дышать, ведь это его профильный предмет. — Ким Тэхен никогда бы не стал встречаться со своим преподавателем, да?       Тэхен поворачивается на другую сторону и упирается лбом в крепкую грудь. В ответ его целуют в макушку.       — И поэтому я отказался, — удивленный щенячий взгляд, поднятый на Чонгука, заставляет того улыбнуться. — Да, я отказался от этой работы, потому что хочу с тобой встречаться, Тэхен.       Тэхену очень хочется жарко поцеловать этого невыносимого сонсэннима, но разбитая губа еще саднит, поэтому он касается его губ носом, затем слегка дотрагивается губами, получая легкий поцелуй в ответ.       — Я хочу, чтобы ты остался до утра. Так мы тоже никогда не делали, — улыбается Чон, вспоминая реакцию Тэ на предложение подвезти его на работу. — Хочу, чтобы ты оставался как можно чаще. И остался насовсем, когда закончится твой срок аренды. Мне, знаешь ли, тоже нужен сосед.       Тэхен улыбается губами, глазами, душой.