Vacuity

Тэхен смотрел куда-то перед собой и чувствовал, как злость и жгучая обида закипают в нем, постепенно заполняя все внутренности. Темноволосый ненавидел тот факт, что переливы морской пены были не более, чем способом сказать «прости меня, Тэхен». Отель с прекрасным видом был не более, чем напоминанием «да, я облажался». Разорвать порочный круг чужих проебов можно было. Вот только боль уже не заберешь. Она заполонила каждый уголок души и уходить не собиралась. Люди больше любят ее физическое воплощение, а вот Тэхен любил моральное. Но как же тогда объяснить то, что сейчас хотелось рассыпаться, чтобы волны унесли его с собой? Тэхен смотрел перед собой и не замечал ничего вокруг. Ровно до тех пор, пока перед глазами не появилась фигура человека. Конечно, не в привычке Кима рассматривать случайных прохожих, но не обратить внимание на этого было просто невозможно. Длинные темные волосы, собранные в хвост, рукава толстовки были закатаны, что открывало вид на красивые татуированные руки, пирсинг на лице, и, как вишенка на торте, накаченные бедра. Случайный прохожий был привлекательным. Нет, не таким привлекательным, когда ты забываешь образ этого человека, стоит вам разойтись, но отчетливо помнишь, что он был красив. Таким привлекательным, когда хочется подойти, хочется заговорить, лишь бы человек обратил на тебя внимание. Парень в толстовке сел на берег, держа в руке банку пива, а Тэхен вдруг подумал о том, что это его шанс. – Не против? – встав около незнакомца, спросил темноволосый. – Садись, – коротко ответил он. Они молчали несколько секунд, и Ким вновь смотрел в ту же точку. – Ты тут один? – Ага, – прошло несколько секунд прежде, чем незнакомец смог продолжить. – А ты? – Я тоже. Парень взял из переднего кармана толстовки вторую банку пива и протянул Тэхену. Ким знал, что брать подарки от незнакомцев плохо, но сейчас он был бы даже рад, если бы таинственная жидкость оказалась отравой, и он умер. Именно поэтому его пальцы сами неосознанно потянулись к банке, а потом щелкнули ключом. Его губы сами неосознанно потянулись, чтобы отпить выступившую пену. А глаза сами неосознанно посмотрели на незнакомца, выражая благодарность. – Меня зовут Чон Чонгук. Друзья зовут меня ДжейКей, потому что под этим ником я записываю песни. Тэхен делает очередной глоток перед тем, как ответить. – Меня зовут Ким Тэхен. И друзья называют меня ТэТэ. А сам я зову себя Ви. Это от английского «Vacuity», что означает «пустота». Чонгук долго молчит, словно обдумывая сказанное. – Как-то депрессивненько звучит. – Я знаю, – «это то, что я действительно чувствую» – хочется ответить Тэ, но он молчит. Они сидят в абсолютной тишине, не смея прерывать мысли друг друга. Чонгук думает о том, как прекрасен открывающийся им вид, а Тэхен прокручивает в голове голос Чона, задумываясь о том, как завораживающе, наверное, он звучит в песнях. А еще Тэхен никак не может перестать думать о том, как хотелось бы оказаться на этих шикарных бедрах новоиспеченного знакомого. – ДжейКей, – подает голос темноволосый. Чонгук не отвечает, а просто смотрит в ответ. – Не хочешь пойти ко мне в номер? – Ты предлагаешь мне сомнительную авантюру? – Можно сказать и так. – Тогда я согласен.

***

Они вваливаются в номер, покрывая лица друг друга беспорядочными поцелуями. Чонгук шепчет что-то Тэхену на ухо, но тот не слышит, концентрируясь на горячем дыхании и подкрадывающемся возбуждении. Его вообще в этот момент не волнует ничего, кроме рук нового знакомого, отчего-то так правильно ощущаемых на его талии. Ким стонет в поцелуй, желая поскорее оказаться на кровати, но Чонгук нарочно дразнит его, касаясь груди, а затем спускаясь ниже. – Кровать… – только и успевает выдохнуть Тэхен, а Чонгук все понимает без слов, только не хочет отходить от стены. Как бы то ни было, через пару мгновений он берет Кима под бедрами и переносит на матрас. Ощущение мягкого одеяла под Тэхеном нравится парню гораздо больше, чем жесткая и холодная стенка. Ким целует, зубами оттягивая губу Чона, стонет ему прямо на ухо, распаляя еще больше, хватается за него руками и вжимает пятки в поясницу. Чонгука ведет конкретно. Быть может, так на него действует выпитый алкоголь, а может, новый знакомый, что с первых секунд кажется дьяволом, ибо иметь такую идеальную внешность просто невозможно – это противоречит всем физическим законам. Чон глухо стонет, когда Тэ пробирается пальцами под резинку его шорт, когда оттягивает край трусов и поглаживает низ живота, возбуждая, словно пытается отомстить за ту пытку около твердой стены. Ким целует мокро, пошло, глубоко, он покрывает поцелуями шею и ключицы, облизывает их, словно пробует на вкус, а Гук лишь закатывает глаза от удовольствия. Они скидывают друг с друга одежду, и все это похоже на те самые сцены из фильма, в которых все быстро, страстно и распутно. А что делать, если это действительно было так? Если Чонгуку сносило крышу от раскрасневшихся губ Тэ, а Тэхену хотелось распасться на атомы, когда Чон смотрел на него так? Этот темный взгляд карих глаз, который словно видит всю тэхенову душу. Выворачивает ее наизнанку, как карманы джинсов. Они расплываются в приторно-сладкой истоме, хватаясь друг за друга, словно отчаянные возлюбленные, которым вот-вот придется расстаться. Тэхен такое ощущает впервые. Чонгук, кстати, тоже. – Смазка… в тумбочке, – сквозь поцелуи умудряется выговорить Тэ. Чону повторять не надо. Он тянется рукой, сгребая из ящика буквально все прежде, чем нащупает смазку и две упаковки от чего-то. Первая оказывается пачкой сигарет, которая успешно летит куда-то за спину, вторая же – упаковка презервативов. – Потом я отомщу тебе за своих малышек, – стонет Тэ, но напрягается всем телом, когда смазанный палец Чонгука оказывается у его промежности. – Расслабься, – шепчет Чон, а у Тэхена от его голоса мурашки по коже и неимоверное желание оставить свою метку на шее, но он останавливает себя мыслью, что они лишь случайные знакомые. Парень расслабляется, и чувствует, как палец Чонгука проходит в него на одну фалангу, а затем на две. Руками Ким царапает плечи длинноволосого, он путается в ощущениях и ждет, когда новый знакомый добавит второй палец. Чон, словно читая мысли, делает это, и постепенно разводит пальцы внутри Тэ на манер ножниц. Последний руки путает в его волосах, откидывает голову назад, стонет уже громче, вынуждая двигать быстрее, чтобы приступить к самому главному, к самому сладкому. Тэхен чувствует так много, что ему кажется, он вот-вот взорвется. Чонгук после трех пальцев выходит, и ощущение пустоты внутри совершенно не нравится Киму, он тихо скулит, но тут же замолкает, когда видит, как длинноволосый отрывает краешек от упаковки презерватива, приставляет к головке своего члена, нажимает на кончик, чтобы выпустить воздух, и раскатывает по всей длине. Тэ затаивает дыхание. И громко выдыхает, когда Чонгук приставляет член к пульсирующей промежности. А потом громко стонет, когда тот толкается внутрь. – Ты такой красивый. Если бы эти слова Тэхену говорил его парень, он бы, вероятно, никак не отреагировал. Не столько потому, что это вошло у них в привычку, сколько потому, что они ничего не значили. И, пожалуй, будь на месте Чона кто-то другой, Ким бы только насторожился от того, что ему это говорит человек, с которым они знакомы без тридцати секунд пятнадцать минут. Но сейчас он плавится в руках длинноволосого, словно еще чуть-чуть, и от него останется лишь мокрое место. – Пожалуйста… Чонгук… Не одного Тэхена ведет от чужих слов. Потому что Гук тоже думает, что еще чуть-чуть, и он растечется лужицей. Он вбивается в тело Тэ так, как он просит, наслаждаясь рапсодией из его стонов, захлебываясь в этом самом наслаждении. Ким переворачивает их обоих, насаживаясь сверху, проезжая по члену Чона так, что последний хочет умереть от того, как красиво это выглядит. Тэхен выгибается, скользя, и чувствуется это так, словно темноволосый уже знает нового знакомого на все сто процентов, словно открыл двери к самым сокровенным желаниям и действует так, чтобы доставить максимальное удовольствие. Чтобы от этого удовольствия внутри взрывались звезды, оставляя после себя все оттенки так любимого Чонгуком фиолетового. – Я сейчас… черт… Чон договорить не может, снова переворачивает их обоих и вжимает Тэ в матрас так, что у того ноют запястья от мертвой хватки, а глаза непроизвольно закрываются, потому что, как бы ни хотелось это не ощущать, но ему нравится. Нравится до безумия, нравится одновременно до сладкого бреда шепотом и до срыва на крики. И когда Чонгук наклоняется и облизывает мочку уха Тэхена, когда шепчет что-то о том, насколько он прекрасен, Ким уже не может. Он весь дрожит и сгибается, ощущая на своем животе горячие белесые капли. Чон кончает от своего имени, вырывающегося из уст Тэ, и от того, как последний сжимает его внутри себя. – Черт, – говорит Чонгук и падает рядом с темноволосым. Волосы Кима спутаны и завиты от влажности, он дышит часто, и отчетливо видно, как вздымается его грудь. Он ведет борьбу с собой, чтобы вернуться в реальность, а Чонгук ведет борьбу с собой, чтобы набраться сил. Они идут в душ вместе, покрывая тела друг друга поцелуями, а потом в абсолютной тишине вытираются полотенцами и сушат волосы. – Тебе пора уходить. Скоро вернется мой парень. Чон смотрит на новоиспеченного знакомого и ухмыляется. – Ты не говорил, что у тебя кто-то есть. – Это потому что сегодня я собираюсь с ним расстаться. Длинноволосый не отвечает. Он берет какой-то блокнот, надеясь, что тот принадлежит Тэхену, а не его молодому человеку, пишет там свой номер телефона и встает, начиная одеваться. – Расскажешь потом. Чонгук берет свой телефон и покидает комнату, оставляя Тэ наедине со своими мыслями.

***

Тэхен бы никогда не подумал, что случайная встреча может иметь свои последствия. Он никогда не мог вообразить, что секс на одну ночь обернется чем-то большим. Но сейчас, сидя в кафе и махая перед собой своим же блокнотом в надежде охладиться, он уже не так уверен в своих прежних убеждениях. – Ты не расскажешь? Встречи с Чонгуком носили характер пытки. Потому что он много молчал, но читал Тэхена как открытую книгу. Наверное, в этом и суть. Молчание учит проницательности, и Киму хотелось сбежать каждый раз, когда он встречался с парой черных глаз напротив. – Мы с Шином встречались три года. О том, что он мне изменяет, я узнал восемь месяцев назад. Ровно пять месяцев назад я впервые сказал ему об этом. А еще через 2 недели он изменил мне в очередной раз. Когда у тебя есть деньги, их ценность на фоне остального теряется. Именно по этой причине любая его попытка извиниться воспринималась мной как насмешка. Насмешка над моими чувствами и потраченным временем. Но отчего-то я оставался с ним. Наверное, потому что я боюсь одиночества. Вернуться в то состояние кажется концом всего хорошего, за что я так отчаянно цеплялся всю свою жизнь. Но, знаешь, я ведь никогда его не любил. Иначе не отпустил бы так легко. И теперь я чувствую, что одиночество куда лучше прохождения этого круга ада. Чонгук смотрит с сожалением, и у Тэхена невольно проскальзывает мысль, что на самом деле он не такой, каким кажется. Что на самом деле у Чонгука большое доброе сердце, и ему искренне жаль. Тэхену не нравится жалость, и он ненавидит тех людей, которые пытаются его утешить, потому что ему не нужно утешение. Потому что он со всем в этой жизни справляется сам. Но Чон не спешит утешать. Он на расстоянии вытянутой руки словно делится своими силами и своей энергией. Он рядом, и это впервые ощущается так хорошо. Тэхену кажется, что они могли бы стать отличными друзьями, а Чон думает о том, что ему всеми фибрами души хочется защищать парня перед собой. Хочется закрыть его от предателей и показать, какими бывают люди. Потому что из-за одного гнилого яблока не становится гнилым весь сад. – Возможно, тебе просто нужен кто-то другой. Кто-то получше. Ким лишь пожимает плечами. Возможно, он прав. Они общаются весь вечер на разные темы, и Тэхен впервые узнает о том, какую музыку записывает Чонгук. А Чонгук узнает о том, что Тэхен на самом деле модельер. Ким только укрепляет свое мнение о Чоне, а тот, в свою очередь, понимает, как же много Тэ страдал. И он бы сильно хотел это изменить, была бы у него такая возможность. Чонгук рассказывает, что живет неподалеку от моря, а Тэхен делится тем, что у него почти не осталось друзей. Тэхен показывает свои эскизы, и Чонгук завороженно на них смотрит, а после включает свою недавно вышедшую песню. – Почему я не слышал о тебе? – спрашивает Ким, и собеседник пожимает плечами. – Наверное, нам было суждено узнать друг друга так. Тэхен смотрит на Чонгука долгих 10 секунд, а потом вздыхает. Расставаться не хочется, но обстоятельства диктуют, что надо. – Уже довольно поздно. Я бы остался с тобой, если бы добирался сам, но я на такси. – Хорошо, я понимаю. Ким вызывает себе машину, пока Чонгук оплачивает счет, они вместе собираются и выходят. На улице кромешная темнота, но воздух чист и свеж. Ночь всегда пахнет по-особенному, и Тэхену до одури нравится этот запах. – Сегодня было классно. Надо будет повторить, – говорит Чон, доставая из кармана брюк пачку сигарет. – Да, надо, – отвечает Тэ и видит подъезжающую машину. Они и повторяют. Чонгук с Тэхеном ходят на свидания еще несколько раз. Много смеются, узнают новые стороны друг друга, делятся интересными фактами о себе. Тэхен понимает окончательно, что Чон именно такой, каким он себе его и представлял. На самом деле у Чонгука чистая и добрая душа, и он очень заботлив, когда они попадают под дождь, и даже когда Тэхен заболевает и парень приносит ему лекарства. У него непростая жизнь, но Чонгуку всегда кажется, что он не страдал и вполовину не так сильно, как Тэ. Тэхен осознает, что он глубоко и бесповоротно, и Чон делает все возможное, чтобы быть достойным парня, не понимая, что он и так достоин его. Ким Тэхен переезжает к Чону, потому что в его квартире его ничего не держит, и они часто гуляют у моря в свободное от, казалось, бесконечной работы время. Тэ смотрит на переливы морской пены, и теперь он их не ненавидит. Теперь он ощущает спокойствие, потому что рядом всегда стоит Чонгук. Его Чонгук. Одна мысль засела где-то на подкорке сознания, и, какой бы сумасшедшей она ни казалась, Тэхен в нее верит. Он окончательно убедился в том, что самые лучшие отношения могут начинаться с желания овладеть человеком на одну ночь.