Я вылечу тебя, Гарри.

- О, Рон, ты, как обычно, кстати, - устало вздохнул бывший гриффиндорец: разговор с Гермионой откладывался на неопределенное время. - О, Гарри, и ты здесь? - просиял явно лишенный такта и сообразительности рыжий, - Представляешь, Роззи умом пошла в маму: малышка уже даже говорить умеет!  Понимая, что Рон либо не понял его тончайшего намека, либо не захотел его понять (что скорее всего и имело место), Гарри постарался сделать максимально доброжелательное выражение лица: - Да, Ронни, я успел это заметить! Но внешностью-то она пошла в тебя: смотри, сколько веснушек! Польщенный Рон так и просиял, явно намереваясь так и стоять в дверях. Положение попыталась спасти Гермиона, быстро пригласившая мужа к столу. - Рон будет есть, как минимум, час, да и то при условии, что я буду его торопить, так что рассказывай все, что тебя волнует и тревожит. - Но меня ничего не... - Я лучше знаю. Рассказывай. Почувствовав себя снова в Хогвардсе на уроке декана своего факультета, заметно занервничавший Поттер рассказал все как было. Гермиона внимательно слушала историю, ни разу не перебив Гарри, но лишь брюнет закончил, чуть ли не накинулась на него: - Ты вообще сам понял, что сделал? Да как ты мог так поступить с Драко, еще до конца не разобравшись со своей рыжеволосой пассией?! (Гермиона не сильно любила Джинни из-за того, что та несколько раз пыталась поссорить их с Роном, считая шатенку неподходящей парой для брата ) - Но Герм... - Никаких "но", Поттер! И не перебивай меня, я не закончила! Не рискнув даже сказать девушке слово в свою защиту, брюнет выслушивал все новое и новые весьма нелестные эпитеты в свой адрес: - Недотепа ты, Гарри! Вот Драко - молодец: любой на его месте поступил бы точно также! А ты повел себя в корне неправильно! А теперь ты просто обязан пойти к нему и извиниться!  - Но это еще почему?! - не выдержал зеленоглазый. - Что значит "почему"?! Ты же Драко оскорбил и унизил! - не унималась Гермиона, - А ведь он тебе так помог, так помог... Нехорошо, Гарри... - голос гриффиндорки становился все мягче и мягче, - Сходи к хоренку, Поттер, или же я больше с тобой разговаривать не собираюсь! Гарри не понял, что ужаснуло его больше: слово "хоренок" в исполнении Гермионы или же то, что она так яро начала защищать слизеринца. Но неожиданно какая-то часть мозга (очевидно, это была та самая пресловутая совесть) начала нашептывать парню, что он поступил неправильно, не по-гриффиндорски, а, значит, надо бы пойти и извиниться.  Попрощавшись с четой Уизли, весьма талантливо придумав, что он неожиданно потребовался аврорату, Гарри трансгрессировал прямо ко входу в госпиталь. Собравшись с силами, брюнет открыл входную дверь и прошел внутрь, кожей чувствуя скрытое удивление и призрение за полушутливым вопросом дежурного: - Что-то вы к нам зачастили, сэр Гарри Поттер. Неужели снова к колдомедику?  - Да, вы на редкость проницательны, - постарался отвязаться от на редкость назойливого приставалы аврор, но, к несчастью парень потерпел сокрушительное фиаско: - А к нему нельзя: Малфой приказал никого, похожего на вас, не впускать к нему в кабинет. Уж извините. - Конечно же, извиню, - так и просиял брюнет, - Но, уж прости меня, парень, но к Драко мне попасть необходимо: я хочу перед ним извиниться.  Теперь удивление дежурного скрыть было фактически невозможно: - Д-да? Даже так? Чтож, многоуважаемый  аврор, тогда мне придется немного пренебречь своими обязанностями и пропустить вас. Как говорится, счастья вам с Драко.  У Гарри даже не было времени ответить что-то язвительное: брюнет бежал, перепрыгивая через две ступеньки и заставляя персонал в страхе уступать аврору дорогу. Казалось бы, все складывалось более, чем превосходно... Но все хорошее, к сожалению, имеет свойство заканчиваться: дверь в кабинет Малфоя оказалась заперта и неприступна даже под заклятиями самого Гарри Поттера. Отчаявшись, Герой решил испробовать последнюю надежду: набрав в грудь побольше воздуха, брюнет прокричал изо всех сил: - Мал... Драко! Я знаю, что ты там, гадюка слизеринская! Не будь трусом, выходи и поговори со мной, раз я сам пришел к тебе!  Из-за двери послышался приглушенный смех, а затем раздался насмешливый, хоть и немного дрожащий голос блондина: - Надо же, какая честь для меня, безответно влюбленного фанатика... Мечта всей моей жалкой жизни, сам Мальчик-который-выжил-и-даже-вырос-хоть-и-немного, пришел ко мне на поклон. Чем обязан, Поттер? - Хоть раз в жизни не паясничай, Малфой! Неужели ты не можешь хотя бы раз в жизни не бояться, а открыть дверь и поговорить со мной?! Хотя бы просто попробуй побыть человеком! - Ну надо же, какие громкие слова, Потти... - казалось еще миг, и Малфой заговорит на серпентаго, - Впрочем, чего еще можно ожидать от гриффиндорца... - дверь распахнулась, - Мне не сложно открыть дверь, просто в этом всем нет смысла, понимаешь?... - Неправда! Смысл в этом есть! - с горячностью возражал Гарри, быстро забежав в открывшуюся дверь,  - Драко, послушай, я вел себя как полный придурок... Я понимаю, что простить меня в принципе невозможно, да и не заслуживаю я прощения... Но все-таки, могу я хотя бы рассчитывать на снисхождение? Прошу! В туманном взгляде блондина что-то изменилось, хоть прекрасный рот по-прежнему был искривлен в немой ухмылке: - Да неужели? Готов поспорить, что эту великолепнейшую речь тебе приготовила Грейнджер. Ох, прошу прощения, она теперь Уизли. Или я неправ в своих утверждениях? - Ну, не то, чтобы Гермиона... - неожиданно замялся Гарри, - Она просто объяснила мне, что я неправ, только и всего... Остальные слова были от всего сердца, правда... Так ты...простишь меня? - в руках гриффиндорца появились прекрасные тигровые лилии. - Поттер, черт бы тебя побрал! - мгновенно побагровел блондин, - Убери это немедленно отсюда! Неужели ты забыл, что у меня на ЭТО аллергия?!  Гарри судорожно сглотнул: и в самом деле Драко говорил о своем недуге, а он, Поттер, так мчался, понукаемый гневными криками Гермионы, до сих пор звучащими в голове, что совершенно забыл о том, что не все цветы приемлемы Малфоем... Взмах палочки, - И вместо букета появилась роскошная коробка  конфет. - Гарри-и-и, - неожиданный мед в голосе слизеринца напугал бы кого угодно, - Только не говори, что это шоколадные конфеты... - И на шоколад аллергия? - виновато посмотрел брюнет, мельком увидевший надпись на коробке "Шоколадное счастье". - Нет, - еще ярче улыбнулся сероглазый, - Я просто их ненавижу. У тебя, Поттер, просто невероятный талант в угадывании моих вкусов. - Просто тебя хреново воспитывали: я, например, рад любому подарку, - равнодушно пожал плечами Гарри, оскорбленный в лучших чувствах. Аврор уже собирался уходить, как его буквально взбесил язвительный ответ колдомедика. - Ну еще бы. Мое детство прошло в роскоши, а не в чулане под лестницей вкупе с кучей мелких Уизелов. Бедняжечка.  - Слизеринская гадюка! - Повторяешься, гриффиндорский недоумок! - видимо, Малфой жил по принципу "задень ближнего своего за самое больное место". И самок больное место мистера Поттера было найдено. - А ты просто не заслуживаешь того, чтобы я тратил свое время на придумывание тебе очередных ласковых прозвищ, хоренок!  - Не. Смей. Меня. Так. Называть. Урод,  - было видно, что еще чуть-чуть, и колдомедик будет морально готов к убийству одного из своих самых важных и влиятельных пациентов, - Что же ты тратишь время на такого, как я, Потти? Что тогда делаешь здесь? Только не заливай мне про свою гриффиндорскую совесть: шляпа совершенно не зря хотела тебя в Слизерин отправить! - Не знаю, - ответил Золотой Мальчик, всем своим видом показывая, что он и сам, дескать, не понимает, что он тут забыл. - Наверное, ты прав: мне тут не место, - с тихой грустью ответил Гарри, делая первый и самый трудный шаг к двери. - Стой! Не смей сейчас уходить, Поттер! -  вдруг взвизгнул Малфой (вопль был такой тональности, что хрустальная ваза, скромно стоящая на столе, чуть было не разлетелась на тысячи осколков, а Гарри, не менее скромно стоящий у двери, счел за лучшее закрыть уши), - Поттер... Гарри! Если ты сейчас так просто возьмешь и уйдешь, то я...я...я... - Придешь завтра в аврорат и будешь ждать меня возле кабинета с видом смертельной обиды, - услужливо подсказал гриффиндорец, - Ну или просто подождешь того святого момента, когда меня, несчастного умирающего аврора, привезут с очередной кровавой миссии едва живым. И ты, добрая душа, трижды меня проклянешь, а потом все равно вылечишь: ты же добрый и отзывчивый, как любой пуффендуец, а ума тебя как у приличного когтевранца. Так почему же ты в Слизерене, Драко?! - Понимаешь ли, истинный гриффиндорец, - тон Малфоя неожиданно потеплел, - Это просто тебя Уизел учил тому, что все мы являемся редкостными уродами. Собственно говоря, что плохого в том, чтобы искать выгоду для себя?! Но нет же, вы вечно это искажаете в свою пользу! Скажешь, что у нас больше всего темных магов? Справедливо. Но вот только известно ли тебе, Гарри, что темная магия способна не только на разрушения? Знал бы ты, сколько раз я спасал жизни путем зелий, полученных темномагическими ритуалами! И, представь себе, я не убивал младенцев и котят! - сероглазый наконец-таки выговорился (впервые за столько долгих лет) и уставился на брюнета, явно ожидая от того хоть какой-то реакции. Гарри сидел как громом пораженный: все эти годы он считал слизеринцев гнойным нарывом магического мира, а теперь оказалось, что у этих самых пресловутых серебристо-зеленых оказалась своя мораль, свои ценности и своя правда. Причем теперь было совершенно очевидно, что последняя находится недалеко от реальной истины.  Но это была не самая большая беда. Самая большая беда заключалась в том, что брюнету было решительно нечего сказать в ответ, хоть Гарри интуитивно чувствовал, что от него ожидают хоть какой-то реакции.  Обстановку разрядил громкий стук в дверь: - Колдомедик Малфой, срочно нужна ваша помощь! Привезли раненого, состояние крайне тяжелое! - Сиди здесь, я скоро буду, - скороговоркой проговорил блондин, между делом беря какой-то пузырек, запахивая длинную мантию и быстро идя на звук голоса.