Лучшее в тебе

      Утро выходного дня было не спокойным, как обычно, а шумным и разговорчивым. В Хогвартсе почти всегда ходят слухи, но в присутствии гостей в школе, еще и после вечеринок на факультетах новости расходятся быстрее и в большем количестве. «Поэтому уже утром все гудели о возобновившемся романе Драко Малфоя и Дафны Гринграсс, их ночь была настолько бурной, что бедняжка сорвала голос. А Виктор Крам не раскрыл имя своей таинственной пассии, которую он позвал на бал. И самое интересное — Рон и одна из близняшек поцеловались, никто не стал говорить ее имени, потому что даже сам Уизли не понял кто из них это был. Теперь всем интересно, станет ли гриффиндорец встречаться с ней? Больше половины студентов были уверены, что у них с Грейнджер роман, но, видимо, это не так.», — наверное краткая сводка именно такова, — довольная собой Пэнси потянулась к яблокам и взяла одно, прокрутив в руках, откусила его, — «А это только утро, малыш». Малфой довольно улыбнулся, — Да, Пэнс, ты лучшая, спасибо за утренние новости. Тебе бы в журналистки вместо Риты, — он благодарно приобнял ее за плечи.       — Драко, для чего вчера был спектакль с Дафной? Я же знаю, что ты никогда не забываешь заглушающие чары       — Так нужно, главное я добился желаемого.       — Даже знать не хочу, кстати, сегодня иду за платьем на бал, позже скажу в чем прийти тебе, — резко сменила тему брюнетка и погрузилась в свои мысли.       Пэнси никогда не была назойливой, но упрямой и капризной — определенно, тем не менее она всегда знала когда стоит замолчать, особенно с Драко. Они выросли вместе, перед первой поездкой в Хогвартс пообещали оберегать друг друга и полностью доверять. Она никогда не задавала вопросов, если он неожиданно брал ее за руку — значит так нужно. Паркинсон не строила никаких иллюзий и ей не нравился Драко Малфой, вопреки мнению большинства. Только она видела, как он плакал из-за казни клювокрыла, только она прикрывала его перед Люциусом, чтобы тот опять не наказал сына, и только она знала, что ее друг спас грязнокровку летом от Пожирателей Смерти. Ей не хотелось знать правду, потому что все было, как на ладони, он влюбился и уже очень давно, но они никогда этого не обсуждали. И Пэнси решила в это не лезть, пока это не вредит ему самому.       Драко окинул взглядом весь зал, но так и не увидел Грейнджер, за столом Гриффиндора были все, кроме неё. Поттер и Уизли выглядели так, будто потеряли свою маму, постоянно косились на дверь с щенячьими глазами, особенно, второй. Такой виноватый и побитый взгляд, кошмар!       Сидел Виктор, слишком свежий, словно и не было ночи гуляний, он даже наклонил голову в знак приветствия, значит, что план сработал, и болгарин ничего не подозревает.       Взгляд наткнулся на пустое место рядом — Тео не пришел, видимо отсыпается. Малфой не стал утром проверять как друг, понимал, что ему нужно отоспаться после всего выпившего огневиски, интересно, он вообще вспомнит что-то?

***

      Гермиона была совсем не голодна, поэтому отправилась сразу же в библиотеку. Не смотря на свое состояние, решила не упускать шанса поднять настроение, но просидев в библиотеке больше часа, поняла, что Нотт не придет. Ей не нужно было его внимание, но она опять ощутила колющее чувство внутри от того, что ее ни во что не ставят. Но ведь она же девушка и достойна большего, а в итоге опять, как дура, ждет очередного парня, когда рядом есть тот, который готов быть с ней. Гриффиндорка решительно захлопнула книги и убрала их, теперь она знала, что хочет сделать — отправить записку Виктору. Девушка направилась в совятню и выбрала школьную сову, с собой она предварительно принесла небольшой клочок бумаги, на котором было слишком короткое послание — «Да». Гермиона отправилась в гостиную и хотела пробраться туда незаметно, но около входа ее поджидал Рон. Ей не хотелось на него даже смотреть, столько боли было испытано вчера, сколько хватит заполнить черное озеро, еще и останется. Никаких эмоций в ней не осталось, как ей казалось, пока он не начал этот разговор.       — Гермиона, я, то что было вчера, если бы ты дала мне объяснить все       — Объяснить что Рональд?       — Мой поцелуй с… — он запнулся, так как не помнил какая именно это была близняшка       — О, блестяще! Ты даже не помнишь кто именно это был! С чего ты взял, что мне вообще интересны эти подробности?       — Ну, мне казалось, что в последнее время мы неплохо ладили. Я ждал тебя вчера на вечеринке, но ты так долго шла, мне стало скучно и …       — Должно быть поцелуи тебя развеселят! К чему ты сейчас ведешь? Хотел, чтобы я посмотрела на это с самого начала? Или благословила вас? — Гермиона уже сорвалась на крик, не могла выносить этого объяснения и хотела закончить диалог как можно скорее       — Вообще-то я хотел пригласить тебя на бал, если тебе интересно! Но раз ты сама упускаешь свой шанс, то давай, иди одна. Кто тебя пригласит такую? Или твои персонажи из книг оживут и позовут тебя? Будет слишком поздно, когда ты будешь сидеть и плакать в комнате одна, когда все в это время веселятся на Святочном балу, ты можешь согласиться пойти со мной сейчас, больше такой возможности не будет! Ты только и можешь учиться и сидеть со своими тетрадками и проживать скучную жизнь!       Гермиона в это не верила, как он мог так с ней говорить, он считает, что она не заслуживает большего, что все что она может — это учиться. Весь ее пыл ушел от осознания, что близкий тебе человек видит тебя так — какой-то мышью книжной и не более того.       — Ну и что ты молчишь? — с вызовом ответил Рон, он не думал сдаваться, хотел доказать свою правоту, только неизвестно в чем. Он не умел извиняться, поэтому решил надавить на больное и был уверен в том, что Гермиона согласиться, он ее пожалеет и все будет отлично       Гриффиндорка только хотела что-то ответить, но за ее спиной раздался знакомый голос:       — Уизли, иди-ка ты отсюда сам, пока я тебя не вывел, видимо, ты не просох еще после вечеринки, твой перегар отсюда чувствуется       — Нот? А вот и защитничек, это ты его сюда позвала? Конечно, сначала в больничном крыле, теперь здесь, какая ты мерзкая. Мне ужасно жаль, что я раньше не заметил твоих пристрастий к змеям, иначе не стал бы даже общаться с такой, как ты.       Раздался звонкий звук, Рон огромными глазами смотрел на свою подругу, он не сразу понял что произошло, только спустя мгновение ощутил жжение на своей щеке. Гермиона не могла поверить в то, что сказал Рональд, она не плакала и как-будто бы ничего не испытывала, такая сильная боль обволакивала её.       — Уходи, Рон, я не хочу тебя видеть, — она сказала это слишком отрешенно и поспешила уйти, Нотт ушел вслед за ней и бросил яростный взгляд в сторону гриффиндорца.       Из-за портрета показался Гарри, он не мог поверить в то, что услышал, стоя по другую сторону, поэтому обошелся короткой фразой: «Рон, ты полный кретин.» Уизли остался стоять в коридоре, он знал, что не хотел говорить всего этого Гермионе, но его злость, паника и чувство вины взяли верх над ним.

***

      Нотт проснулся в очень плохом расположении духа, голова раскалывалась от выпитого алкоголя, он не хотел вставать, так как выходные и можно позволить понежиться в кровати подольше. Но в голове зудела мысль, которая не давала ему покоя — он что-то должен сделать, но что?       Он провалился в безмятежный сон, пока где-то в подсознании не всплыла встреча с Грейнджер. Так быстро Теодор Нотт не просыпался никогда, когда взгляд добрался до часов, то они показывали уже больше полудня, он схватил те же вещи, в которых был вчера, ему было без разницы как он выглядит, главное успеть, вдруг она все еще там. Он бежал по коридору, что было мощи, ловя на себя непонятные взгляды учеников и учителей. Но все было зря, в библиотеке он никого не нашел, но знал, что она ждала. Ему было грустно — он потерял свой шанс пообщаться с Гермионой. Нотт решился пойти к гостиной Гриффиндора, чтобы все ей объяснить.       Весь путь он составлял речь, как будет оправдываться перед ней, ему очень не хотелось упасть в глазах золотой девочки, поэтому он решил умолчать про вечеринку и сослаться на плохое самочувствие, тем более, что это было правдой. Избирательная правда — отлично! Оказалось, что дойти до Гриффиндора не простая задача, особенно, если никогда здесь не был. Когда послышались крики, Тео подумал, что это забавно, львы ругаются, но потом, когда слова стали отчетливо слышны, стало не до смеха, это были Грейнджер и Уизли, он слышал все, как рыжий опускал свою подругу на дно, а она будто становилась все меньше и меньше под грузом его слов, он надеялся, что Гермиона вот-вот даст отпор, но она просто молчала, поэтому Нотт не выдержал и вступился за нее, это не в его правилах, да и не в правилах Слизерина, заступаться за гриффиндор, но в первую очередь она девушка, с ней нельзя так обращаться.       После того, как Гермиона ушла, Тео направился за ней.       Он не знал стоит ли сейчас объяснять ей почему его не было в библиотеке, поэтому просто шел немного за ней, в тишине они прошли недолго, она нарушила эту тишину:       — Зачем ты сюда пришел Нотт? — ее голос был холоден и обижен, но учтив       — Я сожалею, что стал свидетелем ваших разборок, Грейнджер. Не вмешаться я не мог, меня воспитывали по-другому       — Спасибо, но сейчас мне бы хотелось побыть одной, — она собралась уходить в сторону выхода из замка, но Тео преградил ей путь       — Вообще-то я шел сказать, что мне жаль, я не пришел в назначенное время, и… — он не успел закончиться фразу       — Ты прав, мне тоже жаль, теперь позволь мне пройти. Все конспекты к следующему занятию я подготовила, не переживай, — она ушла, даже не посмотрев на него Гермиона Грейнджер не была готова к тому, что перед ней извинится слизеринец, как и к словам Рона. Ей нужно было выпустить пар, она шла, казалось целую вечность. В голове крутились реплики друга, как на повторе, она не могла это остановить. Подойдя к озеру, она села и начала теребить заусенцы на замерзших пальцах, а голос в голове становился громче и навязчивее. Рон в чем-то прав, люди видят ее именно такой — заучкой и никому она не нужна! Быть хорошей девочкой, значит быть удобной, она всегда была такой, и как только показывала себя настоящую, то случались ссоры с Роном. Гермиона так больше не могла, этот звон в ушах нарастал, пока не дошел до пика, ей стало так больно от этого, что она во всю мощь закричала: Замолчи!». Она была уверена, что ее никто не слышит, но тут за спиной послышалось: «Да я как бы ничего и не говорил».       Гриффиндорка резко обернулась и увидела Малфоя, он стоял очень удивленный, от него не скрылись красные глаза девушки, дрожь в теле и грусть. Он молча и подошел и сел рядом с ней, просто смотрел перед собой, каждая клеточка его тела хотела поговорить с ней, спросить что произошло, но он не мог. Драко Малфой не может показать ей свое сопереживание и поддержку, ведь тогда она сможет узнать его секрет, этого нельзя допустить, но ловя периферийным зрением ее состояние его маски слетали одна за другой. Желание зудело у него под кожей что-то сказать, даже подколоть, обозвать, что угодно, но отвлечь ее от мыслей, которые довели ее до такого состояния. Её слезы тихо лились крупными каплями, падая на ладони.       — Зачем? — тихий голос раздался рядом, каждое слово давалось ей тяжело, она пыталась унять дрожь в голосе, но это не получалось, слизеринец едва расслышал что он сказала. И правда «зачем», он себе не может ответить, а тут нужно ответить ей.       — Грейнджер, зачем что? Зачем солнце восходит каждое утро, зачем Макгонагалл носит шляпу или зачем трава зеленая?       Она все также смотрела вперед, но продолжала диалог — ты же понял, зачем ты сидишь сейчас со мной, я же грязнокровка, позлорадствовать решил?       — Я этого не говорил, это только твое мнение, — на долю секунды ему показалось, что она улыбнулась, но лишь на мгновение, пока она не видела, он разглядывал ее черты украдкой, пока мог. Так близко он не находился с ней почти никогда, только этим летом. Ее кудряшки были красивого цвета, их хотелось потрогать, а глаза… Глаза печальные и от этого становилось дурно, ему хотелось, чтобы они сияли. Они молчали, он сам не понял когда решил заговорить, а когда осознал, было уже поздно       — Знаешь, Грейнджер, ты не должна быть такой. В плане грустной, я не знаю что там у тебя произошло, знай, это все мелочи, ты справишься со всем, ты же все-таки Грейнджер, ты всегда справляешься. У тебя все получится       Гермиона посмотрела на него так, как-будто видит впервые, все происходящее с турнира по квиддичу было странным, словно Малфоя подменили, он изменился. — Малфой, почему ты это делаешь? Сидишь и говоришь со мной, пытаешься поддержать, для чего? — Пусть это останется загадкой для твоего светлого ума — Я буду винить себя за то, что показала тебе свою слабость, что ты видишь меня в таком состоянии, — он точно не ожила этого, что это заденет ее гордость настолько. — За что ты будешь себя винить? Ничего не было, я был весь день в замке и не приходил к озеру — Если ничего не было, то, я могу тебя кое о чем спросить? — она не встретила сопротивления, поэтому продолжила — Я достойна большего?       Этот вопрос застал его врасплох, но Малфой решил быть откровенным с ней, по крайней мере сейчас — Ты достойна целого мира, Гермиона Грейнджер, — с этими словами он встал и ушел в замок. Драко буквально заставил себя не смотреть на нее и идти только вперед, поэтому не узнал, что все время она провожала его взглядом и только одними губами сказала: «Спасибо».

***

      В гостиную Гермиона вернулась ближе к вечеру, чтобы ни с кем не говорить, зайдя в комнату, она сразу же попала в объятия Джинни, которая сказала о том, что знает о поступке и словах Рона, и она с ним не согласна. Грейнджер уже решила, что будет рассказывать подруге все, поэтому рассказал ей о диалоге с Малфоем. Они обе предположили, что он сошел с ума, но именно благодаря ему, Гермиона сегодня засыпала с улыбкой, как и слизеринец, этот день у озера стал их лучшим воспоминанием на сегодня.