Папочка (Daddy Issues)

      Пулей вылетев из бибилиотеки, Омелия окунулась в прохладу и темноту коридора. Она бежала вперед, не разбирая дороги. Слезы застилали глаза. Волосы совсем растрепались и отдельные локаны выпали из прически. Стараясь отвлечься, Омелия вынимала шпильки из волос, чтобы придать им более приличный вид, но в какой-то момент сдалась и просто упала на пол, прижавшись плечом к холодной стене.       В голове продолжались крутиться слова Малфоя. «Это была ошибка». «Нам стоит сделать вид, что ничего не было». За что он так поступил с ней? Омелия никак не могла найти ответ. Рыдания сдавливали грудь и Омелия уже не сдерживалась, громко всхлипывая. Она не боялась, что кто-то может ее услышать. Сейчас ей было все равно.       Стуча кулаками по мраморному полу, она глотала слезы, всхлипывая настолько громко, что это заглушало недовольный шепот портретов. В ней снова и снова взрывались все те чувства, что копились внутри последние дни. Наверно, она никогда так горько не плакала.       Когда слезы закончились и в голове вместо мыслей осталась лишь тупая боль, Омелия медленно поднялась с пола и побрела в сторону своей спальни. Ей казалось, что прошло по меньшей мере несколько часов, прежде чем она смогла преодолеть лабиринт коридоров и найти нужную дверь. Оказавшись внутри она скинула на пол платье и, вытащив из волос оставшиеся шпильки, рухнула на кровать. Образы вечера продолжали кружиться перед глазами. И особенно ярко выделялось бледное лицо с серыми глазами. Виски заболели. Наверно, он никогда не оставит ее голову в покое.       Омелия думала, что мысли так и не дадут ей уснуть, но провалилась в сон практически сразу.       Утром Скорпиус нашел Омелию в своей постели. Голой и растрепанной. Он извинился перед ней. Она зачем то извинилась перед ним и расплакалась. Не от раскаяния, конечно. Но понять этого Скорпиус не смог. Возможно поэтому он еще добрых пятнадцать минут успокаивал ее, прижимая к груди и гладя по голове. Омелия приняла это объятие, хотя оно совсем ее не утешало. Скорее внушало отвращение. К себе. К Скорпиусу. По всему ебанному миру. Почему все стало так сложно? Почему она не испытывала вины, а только тонну сожаления? Сожаления, что все сложилось не так как ей хотелось.       Душ и сборы сопровождались тупой головной болью. И чем ближе становилось время завтрака, тем сильнее в животе скручивался узел, прибовляя к головной боли тошноту. Она не хотела его видеть снова. Честно. По крайней мере не так. Не с опухшими глазами и тревожной надеждой внутри, которая выдвала бы ее с головой.       Хотя едва ли он снова посмотрит на нее, подумала Омелия. И почему то от этой мысли стало только хуже.       Но прежде чем воспоминания снова успели захватить ее, в дверь постучали. Скорпиус пришел за ней, чтобы вместе пойти в столовую.       — Ребята просили попращаться с тобой за них и еще раз поздравить с Рождеством, — сказал он, пока они шли вдоль коридора.       Наверно, ему хотелось завести непринужденный разговор, чтоб нарушить тишину и как бы забыть вчерашнюю ссору. Наверно он думал, что Омелия молчит потому что все еще дуется или чувствует неловкость.       Омелия лишь рассеянно кивнула в ответ. Сердце уже стучало у нее в горле и вести беседу "ни о чем" не было сил.       — Да, к сожалению они не смогли остаться до утра, — продолжил Скорпиус. — Ну как «не смогли», если быть точнее, то никто из гостей не остался на ночь. Отец вытворил всех без исключения. Забавно, правда?       В голосе Скорпиуса читалась издевка. Он все еще злился. Но все еще жаждал от отца внимания. Омелия знала это, потому что чувствовала тоже самое. И вот это и вправду было забавно. Поэтому она усмехнулась. Скорпиус конечно воспринял это по своему и довольно улыбнулся, чего Омелия уже не заметила. Они подошли к столовой.       Вдохнув, Омелия вошла внутрь. Глаза сразу нашли старшего Малфоя. Он сидел за столом на привычном для него месте и, как и всегда, читал газету. Первые три шага были налиты свинцом, потом стало проще. Когла она все-таки дошла до стола к горлу подступил ком. Она просто не могла смотреть на него. На секунду сердцем было принято решение убежать. Но почему-то она осталась.       — Ты садишься? — послышался вопрос со спины. Растерянно кивнув, Омелия пробралась к своему месту. Напротив старшего Малфоя.       Он не обратил на нее никакого внимания, а вот Астория прожигала взглядом, сухо пожелав доброго утра. Омелия поспешила спрятаться в тарелке.       Привычная тишина за столом сегодня давила. Казалось, в воздухе висело напряжение, исходившее от каждого из присутствующих. Омелия то и дело покрывалась краской от нахлынывающих воспоминаний и обиды. Ей не терпелось взглчнуть на старшего Малфоя, но она боялась наткнуться на Асторию. Будто это могло раскрыть ее мысли.       Все же не сдержав порыв, Омелия подняла взгляд и уперлась в газету. На первой полосе красовался огромный заголовок, прочесть который она не успела, потому что все ее внимания заняла фотография под ним.       Там была она. Она в объятьях Драко Малфоя. Не крупным планом, нет. Фото было сделано сверху, в кадр попало еще несколько вальсирующих пар у подножья рождественской ели, но Омелия могла видеть только себя и его.       От волнения у девушки укололо сердце, она поспешно втянула воздух. В этот момент один край газеты отогнулся, Омелия встретила пару серых глаз. Старший Малфой тянулся к чашке с чаем, его глаза ничего не выражали, но смотрел он пристально. Словно предупреждая. Омелия отдернула себя, вернувшись к тарелке.       — Омелия, дорогая, надеюсь тебе понравился праздник?       Неожиданный вопрос застал в расплох. Омелия вздрогнула, подняла взгляд на Асторию. Ответить она не успела, женщина продолжила говорить.       — Думаю вы хорошо повеселились, иначе платье так бы не пострадало. Прошу тебя, в следующий раз будь аккуратнее. Не стоит так небрежно относиться к чужим вещам.       Несмотря на мягкость в голосе, на лице Астории не дрогнула ни единная мускула. Пока слова доходили до сознания, конечности Омелии сковало холодным ужасом. Платье и вправду было в плачевном состоянии. Шнур корсета был надорван в нескольких местах, подол да и юбка в целом были подраны и испачканы в пыли и грязи. Ко всему прочему в последний раз, когда Омелия видела платье, оно валялось бесформенной кучей на полу.       Она планировала привести его в порядок позже, когда перестанет испытывать к этому куску материи отвращение от воспоминаний о прошлом вечере. Ей и в голову не могло придти, что Астория ворвется к ней в комнату без ее ведома.       Но все возмущение перекрыл страх. Страх, что по этим следам Астория узнает то, что знать ей не стоит.       Вместо ответа Омелия просто кивнула, смотря куда-то перед собой. Глаза жгло и она со страшной силой сопротивлялась желанию посмотреть на старшего Малфоя, чтобы узнать его реакцию.       — О какой небрежности может идти речь? Ты без спроса ворвалась в спальню к своей гостье. Так что не тебе рассказывать о хороших манерах, — до боли знакомый мужской голос вступился за нее.       Омелия со страхом подняла взгляд. Газета лежала на столе, в его руке подрагивал чай. Астория побледнела. Странное свойство ее лица — бледнеть, когда злишься.       — Гостья находится в моем доме, — скорее шепение, чем ответ. — И пользуется моими вещами.       Омелия подумала, что на такие слова можно и обидеться, но если честно ее куда больше волновал Драко Малфой. По необъяснимым причинам его лицо покрылось еле заметными красными пятнами. В остальном эмоции выражали только глаза — они недобро блестели. Обрати кто-то такой взгляд на саму Омелию и у нее не осталось бы и сомнения. Ее ненавидят.       Но это было лишь мгновение. Блеск в глазах сменился ухмылкой.       — В твоем доме значит…       И одно это предложение заставило Асторию задрожать. Она знала, что он скажет дальше. Как знала и Омелия, чей мозг начал с лихорадочной скоростью выдавать воспоминания о подслушенном разговоре. Астория уже открыла рот, собираясь что-то ответить, как ее перебил возглос Скорпиуса:       — Хватит! Хватит, перестаньте! Омелия повернулась к парню, смотря на него ни то с удивлением, ни то с испугом. За всю неделю это был первый раз, когда Склонила вмешался в перепалку между родителями. Омелия догадывалась, что это было впервые за всю его жизнь, потому что по красивому лицу текли слезы. Большие и такие кричащее о помощи.       Омелия с горечью ощутила беззраличее к этим слезам.       — Скорпиус, детка… Астория подскочила со стула желая добраться до сына, но к моменту как она обошла длинный стол парень уже встал со своего места и, кривя лицо, отказывался от предложенных ему объятий.       — Нет… Не нужно. Не хочу, — он сделал паузу, набирая в легкие больше воздуха, — Вы мне отвратительны. Вы оба.       — Ты глуп. Потому что не знаешь о чем говоришь.       Старший Малфой не вставал из-за стола и слезы сына не сделали его тон мягче.       Скорпиус вновь скривился, но ничего не сказал. Развернувшись, он быстрым шагом покинул столовую. Астория поспешила за ним, напоследок опрокинув:       — Надеюсь ты собой доволен, — и переведя взгляд на Омелию добавила, — И ты тоже.       Внутри Омелии застыл ужас, не скрывая который она посмотрела на Драко Малфоя. Мужчина же равнодушно проводил глазами жену, не обращая на Омелию никакого внимания. После чего вернулся к газете и завтраку. За столом вновь повисла тишина.       Пытаясь успокоить нервную дрожь Омелия впилась руками в края стула. О еде не могло идти и речи. За последнюю неделю она уже успела потерять в весе — юбки стали велики в талии. Поэтому сейчас она как никогда завидовала Малфоевскому хладнокровью. Эмоции мешали ей мыслить здраво. В голове бились одни и те же мысли по кругу. Неужели Астория обо всем знает? Но почему тогда Дракл Малфой так спокоен? Что будет, если эти новости придадут огласке?       Омелия была в секунде от истерики, но неожиданно последняя мысль ее успакоила. А что если все и вправду обо всем узнают? Разве не сделает это ситуацию проще? Не освободить ли ее и старшего Малфоя от лишних рамок? Да, им придется пройти через осуждение, но если раскрыть информацию вовремя…       В глазах девушки блестнул недобрый огонек, а в душе созрел план. План, к осуществлению которого она собирается приступить немедленно.