Неужели, мы в порядке...

Кевин и Аарон дошли до кабинета Бетси Добсон в напряженном молчании. Каждый думал о своем, но руки их были переплетены, и это давало обоим ощущение опоры. Аарон толкнул дверь, и они вошли вдвоем. Би подняла голову от записей, и на ее лице появилось удивление, которое она даже не пыталась скрыть. Она явно не ожидала увидеть их вместе — особенно Аарона в кофте Кевина, которая была ему велика размера на три, отчего рукава свисали ниже пальцев, а сама кофта почти достигала колен. — Доброе утро, мальчики, — поздоровалась Би, жестом приглашая их садиться. — Признаться, я не ожидала вас увидеть... вдвоем. Кевин и Аарон опустились в кресла — те самые, где еще недавно сидели Нил и Эндрю. Кевин держался напряженно, Аарон, наоборот, выглядел спокойным, хотя Би заметила, как его пальцы теребят край чужой кофты. — Здравствуйте, — почти синхронно произнесли они. — Итак, — Би отложила ручку, показывая, что готова слушать. — Почему вы решили прийти вместе? Кевин глубоко вздохнул. Он ненавидел говорить о личном. Ненавидел признаваться в слабостях. Но ради Аарона — и ради себя самого — он был готов попробовать. — Мы встречаемся, — выпалил он, чувствуя, как щеки начинают гореть. Би перевела взгляд на Аарона. Тот сидел с невозмутимым лицом, но в глазах плескалась гордость — за себя, за Кевина, за то, что они вообще решились это сказать. — Аарон, — Би склонила голову, — мне казалось, ты гомофоб. — Он притворялся, — вставил Кевин быстрее, чем Аарон успел открыть рот. — Угум, — подтвердил Аарон коротко. Би улыбнулась. Она знала, что за этим «угум» скрывается больше, чем Аарон готов был сказать вслух. — Что ж, — она сложила руки на столе, — я рада за вас. Но, полагаю, вы пришли не только для того, чтобы сообщить мне эту новость. С каким вопросом? Кевин замялся. Слова застревали в горле, но Аарон сжал его руку, и это придало сил. — Я ничего не чувствую, — начал Кевин, глядя куда-то в сторону. — Когда происходит что-то плохое — мне все равно. Пустота внутри. Постоянно. — С какого момента это началось? — Би подалась вперед. — После смерти Рико. — Кевин сглотнул. — У меня такое почти всегда. Мне кажется, я разучился плакать. Истерик нет. Вообще ничего. — Кевин, это может быть вызвано потерей причины твоих страданий. Рико был для тебя источником боли много лет. Когда он умер, твой организм перестал получать привычный стресс. — Би сделала паузу. — Ты видел, что прошлой ночью случилось с Эндрю? — Да. — Что ты чувствовал в тот момент? Кевин закрыл глаза, вспоминая. Крик Эндрю до сих пор стоял в ушах. — В груди что-то сильно заболело. — Он коснулся рукой своего сердца. — И руки затряслись. От его крика. — Видишь? — Би мягко улыбнулась. — Ты все-таки что-то чувствуешь. — Но это продлилось несколько секунд. — Кевин покачал головой. — А потом — ничего. Опять пустота. — Кевин, тебе нужно время. И больше заботы. — Би посмотрела на Аарона. — Ты справляешься? Аарон кивнул, но в его глазах читалось беспокойство. Он чувствовал, как напряжен Кевин, как дрожит его рука в незаметной для посторонних глазу судороге. — У меня может случиться такой же срыв, как у Эндрю? — спросил Кевин, и в его голосе впервые за весь разговор проскользнул страх. — Да, Кевин. — Би говорила мягко, но честно. — У тебя тоже может быть срыв. Ты слишком долго подавлял эмоции. Рано или поздно они найдут выход. — Это можно предотвратить? — вмешался Аарон, сжимая руку Кевина крепче. — Можно. Если Кевин начнет о ком-то открыто беспокоиться. Если перестанет прятать свои чувства. Кевин посмотрел на Аарона. Долго, изучающе. А потом сказал тихо, но твердо: — Мне есть о ком. — Я заметила. — Би улыбнулась. — Но тебе нельзя это прятать, Кевин. Страх, что подумают другие, не должен управлять твоей жизнью. — Реакция Эндрю непонятно какой будет. — Кевин покачал головой. — И остальных тоже. — Думаю, Эндрю и лисы не будут проблемой, — возразила Би. — Они уже доказали, что умеют принимать. — Они больше будут в шоке, что Кевин — гей, а не я, — вставил Аарон с кривой усмешкой. — Сомневаюсь, Аарон. — Би покачала головой. — Думаю, они будут в шоке, что одному из вас нравится не только экси, а второй — не гомофоб. Аарон фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. — Я хотел еще спросить, — Кевин запнулся, но заставил себя продолжить. — Когда мы обнимаемся, у меня и Аарона появляется странное ощущение в груди. Тепло какое-то. Что это значит? — Это либо любовь, либо счастье, — просто ответила Би. Аарон и Кевин замерли. Смотрели на нее так, будто она сказала что-то невероятное. — Мальчики, — Би улыбнулась, — это нормально — чувствовать это. Более того — это замечательно. Кевин вдруг отчетливо понял, что раньше, глядя на Нила и Эндрю, он думал, что им некомфортно друг с другом. А теперь осознал — это было не так. Это было именно то, что он сейчас чувствовал сам. — Это все, о чем вы хотели поговорить? — спросила Би. — Или остались еще вопросы? Аарон посмотрел на Кевина, потом снова на Би. — Кевин вам говорил о том, что у него шрамы на плечах? Би перевела взгляд на Кевина. В ее глазах не было осуждения — только готовность слушать. — Кевин, почему ты не рассказывал мне о них? Кевин открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Вместо них в голову хлынули образы. Эвермор. Холодные коридоры. Руки, которых быть не должно. Боль. Унижение. Темнота. Он почувствовал, как начинают трястись руки. — Кевин. — Голос Би пробивался сквозь пелену. — Кевин, посмотри на меня. Ты в безопасности. Ты не в Эверморе. — Дыши, — Аарон вцепился в его руку, пытаясь передать хоть немного спокойствия. — Кевин, пожалуйста, дыши со мной. Но Кевин их не слышал. Он был там — в прошлом, где боль была единственным способом оставаться в реальности. Где слезы не приносили облегчения, потому что их запрещали. Где единственным контролем над телом была возможность причинять себе боль. Он рванул с места. — Кевин! — Аарон вскочил, но Кевин уже вылетел из кабинета. Би мгновенно схватила телефон. — Я звоню Ваймаку. Беги за ним. Аарон выбежал в коридор, но Кевина уже не было видно. Сердце колотилось где-то в горле, когда он мчался к общежитию, молясь всем богам, чтобы успеть. Он влетел в здание, взлетел по лестнице, пронесся мимо удивленного Ники и ворвался в их с Кевином комнату. Пусто. Из ванной доносились звуки. — Кевин! — Аарон забарабанил в дверь. — Открой! Пожалуйста, открой! Тишина. Только какой-то возня. Аарон заметался по комнате, распахнул ящик стола, нашел запасной ключ. Руки тряслись так, что он едва попал в замок. Дверь распахнулась. Кевин сидел на полу ванной, прислонившись спиной к стене. Рядом валялось лезвие. Его кофта и футболка были сброшены, а по плечам — по старым шрамам — бежали свежие, алые полосы. Аарон рванул к нему, упал на колени, схватил лезвие и отшвырнул в сторону. — Кевин! — Он схватил его лицо в ладони, заставляя смотреть на себя. — Кевин, посмотри на меня! Пожалуйста! Кевин смотрел сквозь него. Его глаза были пустыми, мокрыми от слез, но лицо не выражало ничего. — Кевин, все хорошо. — Аарон пытался остановить кровь, прижимая к порезам первое, что попалось под руку — полотенце. — Ты не в Эверморе. Слышишь? Ты здесь. Со мной. — Помоги... — Голос Кевина был едва слышен, срывался. — Мне... страшно... — Я рядом. — Аарон продолжал давить на раны, одновременно пытаясь дышать ровно, чтобы Кевин повторял за ним. — Смотри на меня. Дыши. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Кевин смотрел. Пытался. Его дыхание постепенно выравнивалось, но из глаз все еще текли слезы. — Обними... меня... — Подожди, солнышко. — Аарон бросил взгляд на раны. Кровь почти остановилась, порезы были неглубокими, но их было много. — Сейчас закончу, хорошо? Потерпи немного. Кевин кивнул, не отрывая от него взгляда. Аарон быстро, но аккуратно обработал раны антисептиком из аптечки, которую чудом захватил из комнаты. Кевин шипел, но не дергался. — Готово. — Аарон отложил бинты и, наконец, позволил себе обнять его. Кевин прижался к нему, уткнулся лицом в шею и замер. Его плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. — Плечо болит, — прошептал он. — Пройдет. — Аарон гладил его по голове, по спине, пытаясь согреть, успокоить, защитить. — Никогда больше не трогай лезвие. Слышишь? Никогда. — Попытаюсь... — Кевин. — Аарон отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. — Пожалуйста. Мне очень больно смотреть на твои порезы. — Прости... Кевин поднял руку и коснулся щеки Аарона. Провел большим пальцем по скуле, стирая слезы, которые Аарон даже не заметил. — Не плачь... — Не могу, котик. — Аарон поймал его ладонь, прижался к ней щекой. — Пошли, я нормально обработаю. Не на коленях же. Он помог Кевину подняться, прикрыл его плечи кофтой и повел в комнату. В комнате он усадил Кевина на кровать и снова взялся за аптечку. Теперь, когда паника отступила, можно было сделать все как следует. Кевин сидел с опущенной головой, сгорбившись, будто пытаясь стать меньше. Он винил себя. За то, что сорвался. За то, что заставил Аарона плакать. За то, что вообще такой. — Кевин. — Аарон остановился, посмотрел на него. — Успокойся. Все хорошо. — Прости... — Голос Кевина дрожал. — Прости, прости, прости... — Хватит. — Аарон взял его лицо в ладони. — Ты не виноват. Слышишь? Не виноват. — Ты плачешь... — Кевин смотрел на его мокрые щеки. — Из-за меня. — Я плачу, потому что переживаю. — Аарон говорил твердо, не отпуская его взгляда. — Потому что люблю тебя. Это разные вещи. Он наклонился и осторожно поцеловал свежий порез на плече. Потом еще один. И еще. Кевин прикрыл глаза. Боль отступала, уступая место теплу. Когда Аарон закончил и убрал аптечку, Кевин наконец спросил: — Что сказала Би? Когда я убежал? — Она позвонила Ваймаку. — Он идет сюда? — Возможно. — Это плохо. — Кевин сглотнул. — Он не знает о шрамах. — Ну теперь узнает. Кевин промолчал. Аарон обнял его — крепко, как мог. — Все будет хорошо. Кевин ответил на объятие, поцеловал его в лоб. — Спасибо. Аарон гладил его по спине, чувствуя, как постепенно расслабляются напряженные мышцы. Тишина была уютной, почти целебной. Пока в комнату не влетел Ваймак. Кевин вздрогнул, вжался в Аарона, а потом резко отвернулся, уставившись в стену. Он слышал тяжелое дыхание отца, чувствовал его взгляд на своих голых плечах, на свежих бинтах, на старых шрамах. Аарон понял без слов. Он мягко высвободился из объятий, поднялся и вышел, закрыв за собой дверь. Ваймак стоял посреди комнаты и смотрел на сына. Кевин не оборачивался. Его плечи подрагивали. — Кевин. Молчание. Ваймак подошел, сел на кровать рядом. Осторожно, боясь спугнуть, положил руку ему на плечо — туда, где не было ран. — Прости, что меня не было рядом, — тихо сказал он. Кевин дернулся. Из глаз потекли слезы, но он даже не пытался их скрыть. — Кевин, все хорошо. — Ваймак притянул его к себе, обнял так, как не обнимал никогда — боясь причинить боль, боясь сделать хуже, но не в силах оставаться в стороне. — Я больше не оставлю тебя. Слышишь? Никогда. Кевин молчал. Он не знал, что говорить. Слишком много лет они были чужими. Слишком много боли стояло между ними. Но Ваймак молчал тоже. Просто держал его, давая время, давая право не говорить. — Прости, — наконец выдохнул Кевин в его плечо. — Прости, что не говорил тебе. — Все хорошо. — Ваймак погладил его по голове. — Я понимаю. Это больно. Я подожду столько, сколько нужно. Кевин всхлипнул. Рыдания рвались наружу, но он не мог позволить себе плакать — не при отце. — Плачь, — тихо сказал Ваймак. — Ты имеешь право. И Кевин сломался. Он плакал — громко, навзрыд, как ребенок, который годы копил в себе боль, страх, одиночество. Ваймак держал его, гладил по голове, и впервые в жизни Кевин чувствовал себя в безопасности. Когда слезы кончились, Кевин отстранился, вытер лицо рукой. — Что у вас с Аароном? — спросил Ваймак, осторожно касаясь темы, которая могла быть болезненной. — Мы встречаемся. — Я рад за вас. Кевин поднял глаза. В них было удивление. — Ты не против? — Нет. — Ваймак покачал головой. — Я не против. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Кевин чуть улыбнулся — впервые за долгое время. — Надеюсь, у вас все будет хорошо. — У нас уже все хорошо. Ваймак улыбнулся в ответ. Кевин помолчал, собираясь с духом. А потом решился. — В Эверморе... — Он сглотнул. — Меня изнасиловали. Три раза. Ваймак замер. Его лицо побелело. — Почему ты сразу мне не сказал? — Боялся. — Кевин, — Ваймак взял его за руку, — ты можешь рассказать мне все. Всегда. Я твой отец. Я всегда буду на твоей стороне. Кевин кивнул. Слова застревали в горле, но отец не давил. Просто ждал. — Рико, — наконец выдохнул Кевин. — И те, кого он приказывал. Ваймак закрыл глаза. Его челюсти сжались так, что на скулах выступили желваки. — Если бы я мог вернуть время... — прошептал он. — Не надо. — Кевин покачал головой. — Это в прошлом. Я просто хотел, чтобы ты знал. Ваймак кивнул. Снова обнял его — крепко, по-отцовски. — Я всегда рядом, сын. Что бы ни случилось. Кевин уткнулся лицом ему в плечо и выдохнул. Впервые за много лет он чувствовал, что у него есть семья. — Я могу снова позвать Аарона? — спросил он, когда смог говорить. — Да. — Ваймак отпустил его, поднялся. — И я пойду. Скоро приедут Нил с Эндрю. — Хорошо. Ваймак вышел в коридор, где стоял Аарон, вжавшись в стену и кусая губы. Ваймак остановился, положил руку ему на плечо, чуть сжал. — Береги его. — Обязательно. Ваймак кивнул и ушел. Аарон вбежал в комнату. Кевин уже поднялся, стоял посреди комнаты и ждал. Когда Аарон появился, он шагнул к нему и обнял. — Больше этого не повторится, — прошептал Кевин ему в макушку. — Обещаю. Аарон ничего не сказал. Просто чмокнул его в губы и прижался к груди. Кевин гладил его по голове, чувствуя, как внутри разливается то самое тепло — о котором говорила Би. Любовь. Счастье. То, что он заслужил. — Нил и Эндрю скоро приедут, — тихо сказал Аарон. — Хорошо. Телефон Кевина пиликнул. Сообщение от Нила: «Тащи Ники и Аарона в комнату. Ждите нас». — Что там? — спросил Аарон. — Пошли за Ники. — Кевин убрал телефон. — Нил написал, чтобы мы ждали их в комнате. — Пошли. Они вышли в коридор, держась за руки. Им было уже все равно, кто их увидит. Потому что они были друг у друга. А это значило больше, чем все сплетни и косые взгляды.