Помощь по-соседски

Чонгук с наслаждением потянулся, не торопясь открывать глаза. Тело, еще не до конца отошедшее от течки, казалось ватным и непослушным. Поясница с непривычки отзывалась легкой болью, а в районе ануса ощущался дискомфорт. Но разве это важно? Разве стоит обращать внимание на такие мелочи, когда вчера буквально исполнилась его мечта? Техен зацепил его в первую же встречу. Еще до их нелепого и неловкого знакомства. Когда забежав после школы в магазин у дома, Гук увидел шикарного мужчину, сосредоточенно разглядывающего этикетку какого-то альтернативного молока. После он узнал от матери, что тот переехал в квартиру по соседству. Но то ли графики их оказались совершенно противоположными, то ли сама судьба была против — встретились в следующий раз они уже в ту течку. Как же Чонгук был напуган. Как зол на собственную мать. Да, лишиться девственности с соседом-красавчиком не звучит как что-то ужасное. Но только если вы до этого по-человечески познакомились и обо всем договорились. А вот когда ты в невменозе и скукоженный спазмами очухиваешься в чужой квартире, один на один с альфой в разгар течки... Нет ничего удивительного в том, что Чонгук чуть-чуть запаниковал. Зато потом, когда хен окружил его тактичной заботой. Когда альтруистично помогал, невзирая на альфью природу. Когда смотрел с Чонгуком его любимые фильмы и утыкал носом в шею при малейшем намеке на боль. После всего этого Тэхен стал для него рыцарем в сияющих доспехах. Героем, покруче Человека-паука. Чонгук собственноручно водрузил ему на голову нимб и, чего уж тут сказать, по-детски наивно влюбился. Только вот розовые очки быстро отправились на помойку. Альфа ни в какую не хотел видеть в Чонгуке потенциального партнера, регулярно тыкая носом в разницу в возрасте. Пф, подумаешь. Будто Тэхену глубоко за сорок. Будто Чонгук еще ребенок. Но проблема была в том, что как раз таки ребенком Гука и считали. Подарить приставку на день рождения — пожалуйста. Утешать и успокаивать феромонами во время течки — запросто. Помочь донести пакеты до дома — трижды да, а потом еще и потрепать по голове, словно пятилетку, приговаривая, чтобы не стеснялся обращаться за помощью к хену и не носил тяжести сам. А вот позвать на свидание, поцеловать, прижав крепким телом к стене, шепча на покрасневшее ухо, как сильно мечтал об этом всю течку... Об этом Чонгуку оставалось только мечтать. Наверное, он смирился. Или обиделся. Или решил показать характер и доказать, что справится сам, без Тэхена. Но течка вновь оказалась совершенно ужасной, а мама, как обычно, решила все за него. И вот он снова в квартире хена. Только в этот раз все закончилось совершенно иначе. Можно ли сказать, что Чонгук добился своего? Вероятно. Омега улыбнулся. Перед глазами вновь возникла сцена с отпустившим себя Тэхеном. Когда он страстно, но осторожно зацеловывал его тело. Когда жадно вылизывал, а затем заботливо и тщательно готовил. Когда брал, а Чонгук чувствовал себя самым прекрасным и желанным. Открывая глаза, Гук чувствовал внутреннюю дрожь от предвкушения. Сегодня все изменится. Не может не измениться после прошедшей ночи. Взбудораженное воображение уже нарисовало сцены их будущих свиданий, совместную готовку, жаркие ночи... Хена не оказалось в постели. Наверное. опять соскочил пораньше из-за срочных рабочих вопросов. Или решил побаловать Чонгука завтраком в постель. Омега скривился. Нет, это слишком пошло. И неудобно, как он считал. Так что, никакой еды в кровати, пусть та остается для сопливых книг и кино. Хотя, Тэхен выглядит как человек, который как раз таки с легкостью может завалиться в спальню с подносом. И Чонгук бы, разумеется, принял бы этот жест. Но хен не торопился возвращаться в спальню, и Гук, покряхтывая, поднялся. Стоило хорошенько помыться и привести себя в порядок. Как бы он не храбрился и не объяснял себе, что стесняться больше нечего и Тэхен-хен уже все успел разглядеть за эти дни, дойти до ванной голым не решился. Пошел, как уже стало традицией, в простыне. Хен обнаружился в гостиной. Разглядывал что-то за окном, уперевшись бедром в подоконник и то и дело отпивая из синей кружки. Гука он не заметил. — На что смотришь? — неловко спросил Чонгук вместо пожелания доброго утра. Хотелось подлететь, заключить альфу в объятия и получить свой утренний поцелуй, но он постеснялся. Тем более, зубы еще были не чищены. Тэхен вздрогнул и перевел рассеянный взгляд на Чонгука. Момент осознания. Натянутая улыбка и неловкое: — Привет. — Доброе утро, хен. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? — вроде привычная забота, привычный хен, но, по правде говоря, Чонгук ожидал немного иного. — Нормально. Поясницу немного тянет. И анус... С непривычки. Тэхен поменялся в лице и как-то напрягся. То ли за Гука переживал, то ли начал винить себя, что не был достаточно осторожен, то ли не готов был услышать слово "анус" из уст омеги. — Мне жаль, малыш. Я не должен был... — Хей, все нормально, — перебил его Чонгук. — Это совершенно естественно для первого раза. — Чонгук заметил, как хен дернулся на этой фразе и немного покраснел. Сам омега еще после слова "анус" стал нежно свекольного цвета, но продолжил. — Я и с игрушками не часто... Ммм, — как же неловко было говорить об этом. — А ты довольно крупный. Успокойся. Все в порядке. Ты меня не повредил. — Я... Кхм, — альфа смешался. — Пойду принесу тебе мазь. Вместо того, чтобы залезть в аптечку, хен спешно накинул куртку, обувь и сбежал. Видимо, заживляющей мази не было дома. Да. А Тэхен просто слишком за него переживает. Это же хорошо? Кто сорвется в аптеку ради человека, на которого плевать? Чонгук успокоил себя именно этим и пошел в ванную. Альфа задерживался. Гук успел помыться, нарезать бутерброды и сделать себе кофе, а его все не было. Завтрак, кстати, Тэхен не приготовил. Скорее всего работал до того, как залипнул взглядом в окно. Вернулся хен, когда Чонгук уже доедал свою часть бутербродов, решив не дожидаться хозяина дома. По мере того, как тот доставал предметы из пакета с логотипом аптеки, глаза Чонгука становились все круглее. Мазь. Еще какая-то мазь. Лечебные мини-клизмы? Такие, вообще, существуют? — Хен... Свечи. — Скажи, что это не то, о чем я подумал? "Жопные свечи, мать его... О, витаминки, — отрешенно констатировал он в своей голове, следя за движениями Тэхена." — Хен, тебе не кажется, что это чересчур? — Консультант в аптеке посоветовала, — альфа немного смутился. — Боюсь спросить, что именно ты ей наплел, раз она впихнула тебе столько всего, — проворчал омега. — Молчи! — он поднял в воздух ладонь. — Повторяю для паникеров. Со мной все в порядке. Не случилось ничего такого, чтобы мне понадобился весь этот, — он обвел взглядом покупки, — арсенал. — Гук, не глядя, взял одну из мазей и помахал ей перед лицом хена. — Этого вполне достаточно. Так, я... Ммм... Лечиться, а ты убери это куда-нибудь с глаз моих и садись завтракать — я нарезал бутерброды. — Спасибо, малыш. И прости. Наверное, ты прав. И это все чересчур. Просто я до этого никогда... Ну, с девственниками. Поэтому волнуюсь, что мог тебе навредить. — У "девственников", — едко выплюнул Чонгук, которого почему-то зацепил этот момент, — все функционирует точно так же. Я же даже не женщина, в конце концов. Ворча себе под нос, омега скрылся в ванной.

***

По мере рассказа Чонгука, лицо альфы становилось все более хмурым. — Но это ерунда, да. Я сам нафантазировал себе идеальное утро. А ты не сделал ничего такого. Наоборот, заботился обо мне как всегда, лекарства купил. Я даже на неловкость между нами забил, и на то, — малыш грустно хмыкнул, — что ты почему-то не спешил меня целовать. Ок. Но знаешь, что ты мне сказал перед самым моим уходом? — Что? Тэхен, хоть убей, не мог вспомнить таких подробностей. Мозг в то утро был занят кучей противоречивых мыслей и эмоций. Но ощущал, что ему не понравится то, что он сейчас услышит. — "Малыш, — он явно передразнивал альфу, — если до следующей течки ты не найдешь себе парня — давай обойдемся без твоей мамы. Мои двери всегда для тебя открыты. Если тебе будет нужно — я помогу". Ну как? — ... — Тэхен впервые настолько грязно выругался при Чонгуке. — Я... Малы... — альфа заметил, как тот скривился, — Гук, черт. Прости. Это звучит просто ужасно. Я без понятия, как сейчас объяснить, что не это имел в виду. Черт. Просто ужасно. — Да! — отрезал омега. — Не: "Ты мне нравишься, Чонгук". Не: "Это была прекрасная ночь, Гукки. Я очень надеюсь, что она не окажется последней. Ты пойдешь со мной на свидание?". Не даже: "Прости, Чонгук, но это была просто помощь. Не воспринимай это серьезно." Ты просто предложил мне валить на все четыре стороны, общаться с другими альфами, а потом, когда начнется течка, приползти к тебе, чтобы ты смог "помочь". Круто, да? — прокричал он, а глаза наполнились слезами. — Ох, Гукки, — Тэхен потянулся к его ладони, но крольчонок дернул рукой, не позволяя к себе прикоснуться. — Мне очень жаль. Я не имел в виду ничего такого, правда. Просто неправильно сформулировал свои мысли. Правда. Я... — Неправильно сформулировал свои мысли? — перебил Чонгук. — О да, я тоже так подумал. Постарался себя убедить в том, что просто неправильно тебя понял. Но ты даже не написал в тот вечер. А потом вел себя как обычно. Будто ничего не произошло. Будто для тебя это ничего не значило. Не знаю как у вас, у "взрослых", — выплюнул он это слово, — но для меня это не окей. "Малыш, привет." "Как дела, малыш." "Сумочки не тяжелые?". И не единого слова о том, что для тебя это значит хоть что-то большее, чем просто помощь страдающему течкой соседу. Прав был Джин, прав был Чимини — Тэхен настоящий идиот. Который к тому же не умеет даже внятно доносить свои мысли. — Я хотел поговорить, но ты меня избегал, — звучало больше устало. Оправдываться в данной ситуации было бессмысленно. — Хотел бы — поговорил, — сказал он разочарованно. — У тебя есть мой номер. Мы живем по соседству, в конце-то концов. Да, я не хотел лишний раз с тобой пересекаться, потому что просто пытался выбросить тебя из головы, раз уж оказался не нужен. Тэхен промолчал. Ведь он правда зациклился на этом избегании. Обижался на Чонгука, как глупый юнец. Даже не попытался посмотреть на ситуацию с другой стороны. Даже не попытался настоять на разговоре. Почему? Потому что дурак. Сосредоточился сначала на том, что не пара Чонгуку, что слишком взрослый для него и так нельзя. Потом — на собственных страхах (отчасти тоже завязанных на возрасте). Что Чонгук просто понял, что они не подходят друг другу, что не хотел с ним даже общаться, не говоря уж о чем-то большем. И как сейчас выпутаться из этой ситуации? Когда оба оказались дураками, но он, сто процентов, гораздо большим. — Гукки, я... Тот застонал и скривился. Уже не из-за их разговора. Новый спазм сковал тело, и омега все же заплакал, не выдержав переживаний и боли одновременно. Тэхен поспешил его обнять. Феромон все никак не удавалось "отрегулировать". И вместо успокаивающих ноток в воздухе разлилась вся мешанина, что раздирала изнутри. Волнение. Сожаление. Стыд. Боль. Переживания. Поэтому альфе оставалось только баюкать Чонгука в объятиях, шепча ему просьбы о прощении, откровение в том, то альфа — дурак, кучу комплиментов и неловкие признания. Сцеловывать слезы, даже не думая просить о том, чтобы тот успокоился или прекратил плакать. Уже позже, когда они оба пришли в себя, Тэхен усадил Чонгука напротив и, взяв за руки, мягко, но серьезно заговорил: — Еще раз прости, — Гук хмыкнул. — Не могу пообещать, что прекращу извиняться за эту ситуацию, так как сильно облажался. Да, я знаю такие слова, не начинай. Мне же не семьдесят, — не дал он себя перебить. — Так вот. Тебе достался очень глупый и проблемный альфа. Чшш... — он чуть сдавил ладонь, прося помолчать. — Дослушай. Ты понравился мне еще в тот раз, когда твоя мама впервые обратилась ко мне с просьбой. Нет, в тот самый момент, когда я впервые увидел тебя и понял, что мне в постель пытаются подсунуть несовершеннолетнего, которого при моем отказе отдадут на растерзание мистеру Ли, я, конечно, пришел в ужас. Но когда все обошлось. Когда мы несколько дней провели вместе в моей квартире. Я был очарован. И снова в ужасе, да. Потому что понял, что силы воли мне едва хватает, чтобы не завалиться в комнату к стонущему тебе и... Тэхен взял паузу. Омега внимательно слушал каждое его слово, вглядываясь в лицо. — Меня ломало. Я долго не мог принять свои чувства. Долго запрещал себе даже думать о возможности отношений с собой. Чонгук, тебе восемнадцать. И нет, я не называю тебя ребенком. Просто разница в возрасте есть. И она ощутима. Будь мне двадцать... Или тебе лет двадцать пять, а мне за тридцать... Это не было б такой проблемой. Но пока что ты очень юн. Ты только-только появился на пороге мира взрослых. А я давно там. И я запрещал себе думать о тебе. Запрещал себе влюбляться. Но не получилось. Чонгук распахнул глаза. — Я проиграл в этой войне. Сдался гораздо раньше нашей совместной ночи, просто не сразу это осознал. А когда понял. Вернее, когда друзья вправили мне мозги, оказалось поздно. Ты уже меня избегал. И я снова сглупил. Ты прав, мне нужно было настоять на этом разговоре. Но я позорно испугался. Придумал себе, что ты решил, что я тебе не нужен. — Хен... — Чонгук, я влюбился в тебя как мальчишка. Очень надеюсь, что взаимно, потому что хочу, чтобы ты согласился стать моим омегой. Крольчонок, я снова что-то не то сказал? Почему ты плачешь? — Дурак, — сказал он, всхлипнув, и крепко-крепко обнял. — Я тоже тебя люблю, хен, — пробубнил Чонгук куда-то в подмышку. Тэхен расплылся в улыбке, прижимая омегу к себе. Похоже у него еще будет возможность все исправить.