Мона Лиза

плачет Дамичка наш в халате член у Итана о-го-го весь в слюнях и губной помаде перепачканное лицо

Наконец-то у них выдалась неделя отдыха и Дамиано может провернуть то, что давно хотел. Слишком давно. «Побереги горло, тебе еще выступать, Дамья». Тьфу! В общем-то Итан был прав. Делать то, на что он его провоцировал перед выступлениями не стоило. Но он уже готов был на стенку лезть от желания запихнуть чужой член себе в глотку. Тем более если это итанов член. Красивый, длинный, чуть изогнутый у головки, перевитый венами. Очень-очень вкусный и так хорошо тяжестью ощущающийся на языке. Внутри, когда они собирали собой стены всех подсобок или пытались втрахать друг друга в очередную гостиничную кровать, он тоже ощущался неплохо. Великолепно просто. Но взять его в рот было особым удовольствием. Его guilty pleasure. Дамиано невольно сглотнул мигом накопившуюся слюну. Слишком долго Итан отказывал ему в этом! И он? во что бы то ни стало? намерен добиться своего. Он знает от чего Итан точно не устоит. Темная бордовая помада, вроде той, что они использовали на съемках Moriro da Re, давно уже была припрятана на дне его личной сумки. Перед покупкой он специально проверил, что она достаточно стойкая, но легко смазывается при растирании. То, что нужно. Красить губы самому было немного странно – обычно это прерогатива визажиста. Он медленно обвел помадой нижнюю губу. Оставляя первый яркий след. Отлично. Осторожно, чтобы не выйти за контур обвел верхнюю. Цвет выходил насыщенным. Дамиано нравилось то, что он видит в зеркале. Он ухмыльнулся своему отражению и провел кончиком языка по губам. Получилось совершенно по-блядски. И не забыть подвести глаза. Аккуратно, чтобы ненароком не смазать помаду, он обвел черным карандашом вдоль ресниц. Намазал пожирнее в уголках и, даже потер немного ватной палочкой, делая какое-то подобие смоки. Выходило великолепно. Подумав, он добавил еще один слой помады на губы. Всё. Теперь можно встречать Итана.

***

Итан поражен до самой глубины души прямо с порога. Дамиано, задорно сверкающий подведенными глазами, призывно улыбающийся накрашенными губами встречает его в коротком черном халатике, не оставляющем простора воображению и на каблуках, делающих его и без того обалденные ноги еще изумительнее. Итан забывает, о чем хотел сказать, не зная куда смотреть в первую очередь. То ли на призывно выглядывающее сквозь полы халата бедро. Гладкое, как и вся нога, хотя еще неделю назад Дамиано наотрез отказался эпилировать даже живот и гордо демонстрировал на сцене короткий пушок, торчащий из-под кроп-топа. Или на приоткрытые губы, которые тут же захотелось поцеловать. Или занять… другим способом. Вино, которое Итан принес как приличный гость, его дилемму никак не облегчает. Наоборот. Дамиано, принесший два бокала (покачивающейся походкой от бедра, соблазнительно виляя задом, едва прикрытым коротким халатом), усаживает его в кресло, а сам устраивается в соседнем. Сложив ногу на ногу, от чего халат распахивается почти до самого паха, притягивая взгляд, заставляя гадать, есть ли что-то еще под черной тканью. И томно выдыхает, пригубив вино. Итан чуть не давится своим, глядя на то, как ярко накрашенные губы обхватывают край бокала, оставляя на нем легкий след. Как Дамиано, нарочно, конечно же, слизывает с губ алую каплю. Как соединяет губы вместе, размазывая помаду и раскрывает буквой «О», с характерным чпокающим звуком. Таким провокационно-пошлым. Итан не железный, совсем нет. И Дамиано точно знает, как подействует на него это представление. Знает и продолжает дразнить до тех пор, пока Итан совсем не потеряет самообладание. Потом отставляет свой бокал на низкий журнальный столик, стоящий тут же. Отбирает у Итана его, за которым тот прячется, будто хрупкое стекло может спасти его от урагана. Безнадежно. Итан знает, что пропал еще с самого начала. С самого момента, как переступил порог этого дома. Когда увидел, как Дамиано встречает его. Дамиано на коленях перед ним – ожидаемая закономерность. Для проформы он возмущается, точно зная, что ни один довод сегодня не подействует. Сегодня у него оправдания нет. Забота о здоровье не принимается за аргумент. Дамиано это не беспокоит, хотя стоило бы. Оказаться с расстегнутой ширинкой дело пяти секунд. Спустить трусы и того меньше. Он ежится под ставшим плотоядным взглядом Дамиано. Тот рассматривает его член, наслаждается видом, будто статуей в музее искусств и бесконечно облизывается. И тут же поправляет помаду, снова смыкая губы, будто только накрасил. Невыносимо. Итан твердеет только от одного этого вида, а Дамиано понимающе усмехается. Он тянется ладонью, обхватывая полутвердый член у основания. Касается легко, едва ощутимо, будто крылья бабочки. Щекочет пальцами. Легонько царапает ногтем головку, а потом высовывает язык. Смотрит на Итана преданно. Ну, точно щенок, ожидающий лакомства, и проводит самым кончиком вдоль ствола. А затем дует на влажное. Итан дергается. От контраста температур мурашки бегут по пояснице, а яички поджимаются. Член полостью наливается кровью. Дамиано удовлетворенно урчит и теперь лижет головку. Обводит ее по кругу языком, дразнит дырочку уретры. То щекочет самым кончиком, то лижет широким движением будто мороженное. Добившись от Итана первого, сдавленного полустона он перестает. Хитро смотрит в глаза, попутно двигая рукой. Так, как нравится Итану. А потом снова возвращает внимание его члену. Облизывает со всех сторон. От основания до самого кончика. Снова дует на влажную кожу и тут же зализывает. Играется, зная, то Итан позволит ему все. Перед тем как обхватить головку губами, он снова смотрит. Пристально и изучающе. Приоткрыв губы. Намеренно-пошло проводит кончиком языка по своим ровным зубам. Ласкает себя в уголке губ. Открывает рот шире, намекая на большее, высовывает язык. И именно так опускается к его паху. Теплые губы смыкаются вокруг набухшей головки плотным кольцом. Юркий язык снова лижет вокруг, перекатывает во рту. Он не движется по стволу. Просто держит головку в плену своих губ. Порочных и таких желанных. Стреляет глазами из-под полуприкрытых ресниц, и только после этого надевается ртом глубже. Скользит по потемневшей от прилившей крови коже, вдоль проступивших вен. И снимается с громким чмокающим звуком. Вокруг головки, на коже, остается след помады. И почему-то это заводит даже больше. Итан снова стонет. Дамиано, удовлетворенный результатом, обхватывает его член снова и больше не отвлекается. Он кладет его на язык, опускается все ниже с каждым движением головы, задерживаясь на стволе все дольше. Помогает себе рукой, чтобы ненароком не насадиться слишком сильно и не давать Итану подбрасывать бедра. Ему хочется вцепиться в чужие волосы, прижать к себе сильнее, но их длины недостаточно. Очередной эксперимент над прической все еще не отрос достаточно. В итоге Итан просто перебирает в пальцах короткие пряди и мягко давит ладонью на затылок. Дамиано издает какой-то нечленораздельный звук. То ли смешок, то ли давится. Но не отстраниться, не помешать не пытается, продолжая заглатывать глубже. Отстраняется он только чтобы глотнуть воздуха и избавиться от накопившейся слюны. Густой и сбившейся в пену. Он выпускает ее прямо на его член и тут же размазывает парой ловких движений рукой. Итан и охнуть не успевает, когда ярко накрашенные губы снова берут его в плен. Примерно на половине Дамиано все-таки давится. Отстраняется резко, закашливается, но надевается ртом снова, едва приведя дыхание в норму. По его подбородку и стволу Итана стекает слюна, которой становится слишком много. Он чувствует ее капли даже на мошонке. Но жар чужого рта умаляет весь дискомфорт. Ему хорошо и сладко. Дамиано втягивает щеки, создавая вакуум, прижимает его языком к небу. Итан чувствует, как сокращается чужое горло, когда Дамиано делает глотательное движение. Сидеть молча невыносимо, и он стонет в голос не переставая. Когда Дамиано поднимается снова, он судорожно хватает ртом воздух. За его губами тянется нитка слюны. На члене Итана белые хлопья и следы от помады – как отметки уровней. На щеке Дамиано тоже багровый след. Такой же на тыльной стороне ладони, которой он вытирал слюни. Его взгляд расфокусирован и подводка на глазах немного потекла от выступивших слез. Хочется попросить, чтобы он прекратил мучить себя. Итан слишком большой для таких игр, но Дамиано обхватывает его член снова и слова застревают в горле. Как и его пенис, который Дамиано теперь захватывает почти до основания. Снимается сразу же, давясь слюной, в которой уже почти все его лицо, и воздухом. Но шало улыбается и сразу же повторяет попытку. Задерживается на мгновение на члене, прежде чем впустить его почти до конца, оставив во рту только пульсирующую головку. Обводит ее языком, дразнит, всасывает глубже. Потом снова опускается почти до конца. Медленно, не торопясь. Снова замирает и затем поднимается выше. Находит свой ритм. Итан сходит с ума. Это волшебно и невероятно. Это сладко. Мозговыносяще. Он едва сдерживает себя, чтобы не начать вбиваться в расслабленное горло. Глубже, глубже в глотку. Не щадя и не давая вздохнуть. Так, как трахал бы в зад. Но Дамиано и так едва может принять его и еще несколько дней будет хрипеть. Ему не хотелось бы травмировать его. Самого Дамиано, по всей видимости такие вопросы вообще не заботят. С каждым разом он опускается максимально возможно, постепенно наращивая темп. И, когда своеобразный поцелуй касается самого основания, практически отпечатываясь на коже внизу живота, Итан охает. Дамиано замирает на месте и держит его внутри максимально долго. Пока не начинает задыхаться. Итан чувствует сокращения его горла, пытающегося вдохнуть, или хотя бы избавиться от постороннего предмета внутри. Чувствует спазмы, и не предпринимает ничего. Думать связно он уже не в состоянии. Дамиано выпускает его изо рта со всхлипом. Отстраняется сразу же, садится на пятки и жадно дышит открытым ртом. Пачкая в слюне, тянущейся липкими сгустками, не только лицо, но и шею, и грудь. Помада давно размазана вокруг губ, по подбородку, по члену. И даже на лобке Итан с вялым удивлением обнаруживает след. Итан не может удержаться и тянется пальцами к его лицу. Дамиано подставляется ласке. Итан стирает с его щеки яркий след. Убирает нитку слюны почти под самым глазом, попутно размазывая карандаш еще сильнее. Дамиано хватает ртом воздух и ждет. Итан жадно разглядывает его и пережимает у основания свой член. С этой размазанной по губам помадой, перепачканным слюнями лицом, с потекшей подводкой он смотрится очень по-блядски. Не хватает только финального штриха. И Итан даст его. Разукрасит этот холст еще больше. Вот его Мона Лиза. Стоит перед ним на коленях. Жадная, жалкая и стонущая только лишь от того, что он позволил надеться ртом на свой член. Итан предвкушающе улыбается. До разрядки совсем немного. Отдышавшись Дамиано ревниво сбрасывает его руку, заменяя своей. Быстро дрочит. Резко, жестко, прекрасно зная какой надо взять темп, чтобы довести Итана до конца. И снова надевается ртом. Не до конца, вряд ли даже до половины. Но он остервенело двигает головой на его члене, жадно сосет головку в том же ритме, что двигает рукой у основания. Итан вцепляется в подлокотники до побелевших костяшек, когда оргазм накрывает его будто цунами. Дамиано тут же отстраняется, но не закрывает рта, позволяя сперме попасть внутрь. Забрызгать лицо. Он продолжает двигать рукой, пока не пройдут последние спазмы, потом снова вбирает головку в рот и высасывает последние капли. Итан восторженно смеется, глядя на его лицо. Лучшая картина в мире. Из тех, то должны храниться в частных коллекциях под десятком замков. На которую может любоваться только владелец. Дамиано улыбается тоже. Слизывает капли спермы с щеки и улыбается так, будто словил приход. Итану даже проверять не надо, чтобы убедиться, что он тоже кончил. Но Дамиано все равно демонстрирует. Показывает руку, которая была под полой халата и на ней те же жемчужно-белые капли. На самом халате впереди небольшое влажное пятно. Дамиано хрипло подхватывает его смех и тянется к столику с вином. Итан принимает бокал и делает глоток одновременно с Дамиано. Затем затягивает его к себе на колени и смачно целует, совершенно не беспокоясь о том, что сейчас тоже перепачкается. Слизывает с чужих губ терпкую смесь вкусов. Итан сейчас безумно счастлив. И уже точно знает сколько еще будет запрещать Дамиано делать то, что они сегодня сделали. Предвкушающе он делает еще один глоток и снова втягивает Дамиано в поцелуй. В конце концов этот халатик и туфли тоже требуют его внимания.