Aspire to inspire me

Кончились каникулы, кончилась свобода, начался холодный декабрь. Антон проснулся и выспался, что самое странное. А потом посмотрел на время. 11:50. Почему будильник не сработал? А мама почему не разбудила? Но женщина сама ответила на этот немой вопрос, когда зашла в комнату к парню. — Антош, нам сегодня нужно кое-что сделать, поэтому ты остаёшься дома, — вздохнула она. Но парень даже сказать ничего не успел, как она продолжила, — мы едем на неделю в Воронеж. — Что? Зачем? — Воронеж ассоциировался у Антона с детством, бабушкой и беззаботностью. — Когда твоя бабушка умерла, а мы переехали, квартира осталась пустовать. Только недавно я решила выставить ее на продажу. И вот, нашлись покупатели. Нужно закончить это дело. Как только продадим — сразу вернемся. Больше недели это не займёт. — Но... — Антош, ты не можешь остаться один. Я переживать буду. Зато в школу не походишь целую неделю, — пожала она плечами. — Угу, — может эта неделя поможет ему собраться с мыслями? Парень все еще не знал, хочет ли признаваться Арсению в чувствах. Даже не так. Хотел, очень хотел. Еще мечтал, чтобы это оказалось взаимно, как говорят его друзья. Но боялся. И может он сможет решиться? — А во сколько едем? — Одевайся, скоро уже. Поезд в 15 будет. — Хорошо, только друзьям отпишусь, — выдохнул парень. — Конечно, окей, пойду тогда вещи собирать, — кивнула мама. В беседу, кстати, добавили Иру. С конца каникул прошло всего несколько дней, а Оксана с Кузнецовой стали лучшими подругами. Хотя раньше Оксана отзывалась о девушке крайне негативно. Что ж, все случается в жизни. Антон Шастун, 12:00 — Ребят, меня не будет неделю в школе. Маме надо закончить дела с квартирой в Воронеже, поэтому едем туда. Но всё окей будет, отвечаю Оксана Фролова, 12:00 — Ух, ладно... Удачи тебе, Шаст:) Ирина Кузнецова, 12:00 — Привет Макару, если вдруг встретишь его) Сергей Матвиенко, 12:00 — Ну ты ахуел. Антон Шастун, 12:01 — Я бы не ехал, мне в падлу так... Скоро Арсению отпишусь кстати, а то он волноваться будет Оксана Фролова, 12:01 — Как мило:), и это, про наш уговор не забывай там)) Сергей Матвиенко, 12:01 — О да Антон Шастун, 12:02 — А вот возьму и не буду делать! Я же не обязан вам) Ирина Кузнецова, 12:02 — Вообще по фактам Оксана Фролова, 12:02 — Ой-ой-ой Антон хотел признаться. Но он не планировал рассказывать об этом друзьям. Хотя бы пока что. Это слишком личное, а личное — не публичное! В поезде Шаст отписался Арсению и даже Сюше, что уезжает. Оба расстроились. Сказали, что ждут его скорейшего возвращения. Дорога была не очень долгой для Антона. Так как большую часть пути он спал. Но слышал, как мама общалась с кем-то по телефону, видимо, с покупателями квартиры. Шасту ехать туда не очень хотелось. Но выбора у него как такового не было. По приезде в место назначения мама разбудила сына, и тот, наконец, открыл глаза. — Вставай, Антош, нам еще сейчас в гостиницу ехать. — А... хорошо, — кивнул Шаст, собирая вещи и покидая купе. — Мы на такси? — Угу, вон стоит уже, я давно заказывала. — Окей. В Воронеже почти ничего не изменилось. Но... он стал каким-то серым с уходом бабушки. То светлое, яркое место просто потеряло все краски. В гостинице было так же одиноко, как и за ее пределами. Мама в первый же день уехала на квартиру, а Антон остался в заточении. Хотя это сильно сказано. Выйти он мог, что, собственно, и сделал. Парень гулял по знакомым улицам, даже дошел до двора, рядом с которым жил. На площадке было тихо. Только какой-то одинокий парень качался на качелях и курил. Антон подошёл ближе и... — Макар? — парень развернулся. Илья изменился с того самого дня, как они виделись последний раз. — Ты... — Шаст? — слишком удивлённо спросил Макар. — Что ты тут делаешь? — Я... мама квартиру хочет продать... Приехали на недельку всего, — пожал плечами Антон. Почему-то было некомфортно. — Понятно. Ну как тебе в Питере? Ты же теперь крутой типа, в культурной столице живешь, — закатил глаза Илья. Он как-то изменился и, отнюдь не в лучшую сторону. — Я... ты злишься, что я уехал? — Нет. Я злюсь, что ты уехал, ничего не сказав. Просто в один день написал «я переезжаю» и всё! И ничего мне больше не сказал! Ничего! — Прости меня, мне тогда было очень тяжело... — А мне нет? Я потерял единственного друга! У меня никого больше не было! — А как же Ира? Ира тебе никто, получается? — поймал на слове. — Откуда... — Она моя подруга и одноклассница. Неужели она не была тебе дорога? Нисколечко? — А почему ты уехал? Я пытался узнать про тебя хоть что-то! Ты не представляешь, что я пережил! Я спрашивал соседей, хотел домой зайти, но бабушка твоя не открыла. Ни разу! А я много раз пытался! — Моя бабушка... Её больше нет, она умерла. Я поэтому и переехал... — Шаст проглотил ком в горле, захотелось провалиться сквозь землю или просто обнять кого-то. Ну, кого-то определённого, конечно. — А... Но почему ты мне не сказал? — А почему ты мне не сказал про Иру? — Ладно, один-один. — Макар, я тут неделю еще буду, может погуляем? — Конечно! Добавишь меня в Вк? — Хорошо, сейчас, — наконец-то улыбнулся Антон. На том они, собственно, и разошлись. Не смотря ни на что Шастун был рад видеть старого друга. Может они смогут вернуть хоть какое-то общение? А сейчас парень сидит в номере и смотрит какой-то фильм. Но за сюжетом он давно не следит. Парень думает. Много думает. А что если наплевать на всё? Взять и признаться? Если вспоминать какие-то определённые моменты из жизни, то... чисто теоретически его чувства могут быть взаимны. Только если признаваться, нужно всё досконально продумать. Чтобы не облажаться. А это будет тяжело. В таком темпе и прошла неделя. Мама, наконец, продала квартиру, теперь жилья в Воронеже у них не было. Антон много думал, гулял с Макаром, спал, опять думал. Эта поездка в Воронеж не дала ему абсолютно ничего. Он как не знал, что делать, так и не знает. И вот парень сидит в купе вагона, который медленно-медленно двигается вперед. Обратно в родной Питер. В чате он пообщался с ребятами, которые сказали, что очень его ждали. Антон рассказал им про Макара, сказал, что вроде как помирился с ним. Друзья сказали, что очень рады за Шаста. Ира рассказала, что на момент переезда Антона встречалась с Макаром всего неделю, а потом и вовсе рассталась. За окном темнело, на небе была видна россыпь звезд. Красиво, вдохновляюще. Парень достал скетчбук, который зачем-то привез с собой в Воронеж, хотя даже ни разу за него не взялся. В ушах привычно играла музыка, а карандаш скользил по бумаге, на которой вырисовывались два силуэта. Опять Шаст случайно нарисовал их с Арсением. Только на этот раз они просто стояли, держась за руки, и смотрели на звезды, которых было просто бесчисленное количество, прямо как за окном. Знаете, обычно через рисунки можно показать свои самые сокровенные желания. И тут правда получилась. Антон бы хотел быть вместе с Арсением. Хотел до невозможности. Хотел вот так же, как в наброске, стоять, держась за руку, хотел бы целовать его, хотел бы. Но если он признается, получит ли взаимности? А стоит ли вообще? «Я признаюсь. В понедельник, после дополнительных», — подумал парень, перед тем, как убрал скетчбук, на котором красовался набросок, в рюкзак, который он, разумеется взял с собой. Позже Антон улегся на не самую удобную в его жизни кровать, но уснул очень быстро. Устал ото всего. Питер встретил его утренним рассветом. Солнце только поднялось из-за горизонта и светило в окно вагона. Антон приоткрыл глаза, сонно потягиваясь и жмурясь. Поезд уже подъезжал к Ленинградскому вокзалу, поэтому проснулся парень как раз во время. До прибытия оставалось несколько минут, которые Антон потратит на новый набросок. После всего этого следовали долгие часы, в которые входили прибытие, потом длинная дорога с вокзала до дома, а потом снова сон. Познавательная неделя, однако. Но за нее парень хотя бы понял, что делать дальше. Наверное, понял. Теперь остается только ждать. *** — М-м-м, опять заново, — протянул Антон, выключая будильник. Сегодня важный день. Волнение уже таится в груди, что немного расстраивает и добавляет отчаяния. На календаре 10 декабря, этот день Шаст запомнит навсегда. Сегодня небо было стянуто темными тучами, может, наконец, снег пойдет? А то за 10 дней декабря его не было ни разу! Это как так-то? С приходом зимы морозить начало не по-детски так, сразу и сильно. Сейчас телефон показывал -12 градусов, но ощущалось гораздо холоднее. Шаст шагает до автобусной остановки, прикрывая лицо от ветра, который просто хлестает в лицо. В автобусе теплее, это радует. Пока Антон едет до школы, ему приходит сообщение. Сюша, 8:15 — Приве-е-ет! Ты приехал? Вы, 8:15 — Да, приехал, уже еду в школу:) Сюша, 8:16 — Отлично, с возвращением! Как там в Воронеже? Вы, 8:16 — Тоскливо. Хотел домой всю неделю(( Сюша, 8:17 — Ужас((, но я рад, что ты приехал! Вы, 8:17 — А я-то как рад! Вы, 8:17 — Ладно, прости, мой автобус приехал уже, еще спишемся! Сюша, 8:17 — Пока, Антош — Антоха! — крикнул Сережа, догнавший его в коридоре школы. — Привет! Наконец-то ты приехал! — А я-то как рад! Где там девочки? — В кабинете, наверное. У нас сегодня замена русского, Воля заболел, — пожал плечами Матвиенко. — А кто заменяет? — Твой Арс... — во-первых, Антон испугался уже от этого. Он не планировал видеться с классным до допов. Слишком волнительно. А во-вторых, Шасту положили руку на плечо. Руку с таким же кольцом, как и у него самого. — Привет, Антош, с возвращением, — «хоть бы он не слышал последних слов, хоть бы он не услышал...». Учитель улыбнулся, но Шаст этого не увидел. Он пытался нормально дышать. Получалось откровенно плохо. — Я у вас сегодня русский заменяю, знаете, да? — Да... знаем... — вдох-выдох... — Хорошо, и да, Антош, жду тебя на допах, — учитель взъерошил волосы Шасту и ушел. — Вы такие милые, не могу! — вылетела из-за угла Оксана. — Приве-е-ет! С возвращением тебя! Наконец-то ты приехал! — Привет, Шаст, — помахала парню вышедшая из кабинета Ира. — Всем привет, рад вас видеть, девочки, — улыбнулся Антон. — Не хочешь прогуляться после школы? А то этот, блин, — Фролова кивнула в сторону Сережи, — не может. И не говорит почему! Еще друг называется! — Я... тоже не смогу... — Антон проглотил ком в горле и прокашлялся. — У... мамы дела, надо ей помочь, — ну не скажет же он правды? Хотя нет, скажет, просто чуть позже. Обязательно скажет. — Фу такими быть, ну ладно, с Ирой погуляю вдвоём, — пожала плечами Окси. — Да я бы с радостью! Реально дела, — вздохнул Антон. — Я тоже, — кивнул Сережа. — Ладно, идём, а то звонок через пару минут будет уже, — сказала Ира, улыбаясь и глядя на подругу. Уроки были как в тумане. Антон не соображал, не слушал. Боялся, волновался. Переживал настолько, что голова немного заболела и пальцы на руках начали дрожать. Он резко перестал верить всем словам своих друзей. А вдруг не взаимно? Вдруг его вообще из школы отчислят? Что будет дальше? Как ему лучше сказать? А начать как? А стоит ли это вообще чего-то? Столько вопросов и ни единого ответа. Друзья несколько раз спрашивали, что же с ним такое случилось. Он не отвечал. Отшучивался, говорил, что это воронежская хандра, что все хорошо. Врал. Пиздец как врал. А потом, когда до допов оставался последний урок, стало еще страшнее. Но трусить нельзя. Мужик Антон или нет? А может всё-таки домой...? Весь этот день волнение его одолевало, съедало с концами. Тяжелое чувство. — Антон? Всё окей? — «Ира». — А? Да? Я? Все хорошо, да, — закивал как болванчик Шаст. — Не очень заметно... У нас дополнительные скоро, идем? — Да... идем... — Хорошо. — Ты иди... я позже подойду... — выдохнул парень. — Ла-а-адно... — протянула Ира и ушла к 23ому кабинету. «Так, спокойно. У меня еще час. Вдох-выдох...», — думал Шаст, медленно-медленно шагая к нужной двери. Это было самое непонятное занятие в его жизни. Антон нервничал, часто отвечал неправильно, потом становилось стыдно. Ира непонимающе на него смотрела, жестами и взглядами пыталась спрашивать что-то про состояние парня. А у Антона от нервов руки тряслись, что он тщательно скрывал. Урок прошел предательски быстро. Как будто не час прошел, а минут 10. Ира уже собирала вещи, когда Арсений сказал: — Антош, останься на несколько минут, пожалуйста, — и улыбнулся так обольстительно. Антон только кивнул. Ира ушла, пожелав Шастуну удачи. А Антон подошёл к учительскому столу, за которым сидел Арсений. — Антош, что такое? Ты сегодня какой-то невнимательный, нервный, у тебя все хорошо? — взволнованно спросил учитель. — Я... — сердце забилось очень быстро. Ладошки вспотели, а руки продолжили трястись. — Я просто... эм... я... — сейчас решится жизнь одного высокого зеленоглазого кудрявого парня, который так любит своего учителя по английскому языку. — Я... кхм, — Арсений встал со своего стула и подошёл к Антону. Лингвист взял ладонь парня, чем заставил его вздрогнуть и одернуть руку. — Арсений... Сергеевич... Я должен... Я должен Вам... кое-что сказать... — подрагивающим голосом, с заминками проговорил Антон. — Да, Антон, что такое? — так же взволнованно спросил Арсений. — Я просто... Я... фу-ух, — выдохнул парень и приблизился к учителю на шаг. Он кивнул чему-то своему и сделал еще два шага, сокращая расстояние между ними. Арсений вопросительно выгнул бровь. — Я... — Антон сократил расстояние окончательно, прижимаясь губами к чужим и подтягивая Арсения ближе за воротник рубашки. Он целует неумело, сминает чужие губы и густо краснеет. Поцелуй не входил в его планы, просто как-то само получилось. Антон прижимается к арсеньевым губам еще какое-то время, а после отстраняется и смотрит в пол. Только сейчас осознает случившееся. «Я его поцеловал... Я его поцеловал... Сам...», — одна мысль сменяет другую, когда парень поднимает взгляд. Арсений в шоке. Это видно по его приоткрытому от удивления рту и бегающему взгляду. — Арсений Сергеевич, я, кажется, Вас люблю, — сказал и залился краской еще гуще. — Антон, понимаешь... — Арсений вздохнул. — Ты же мой ученик... Между нами ничего не может... Я... Мне очень жаль, Антош, — учитель посмотрел в зеленые глаза напротив, которые уже были мокрые от слёз. Парню нужно было моргнуть всего несколько раз, чтобы слезы стекли по щекам. Попов еще не осознал своей ошибки. — Да, конечно, простите... — Шаст развернулся на месте и быстрым шагом вышел из кабинета. «Ну да, конечно, блять. На что я вообще рассчитывал? Что он бросится ко мне, обнимет, скажет, что тоже меня любит и мы будем жить долго и счастливо? Чудес не бывает. Всё-таки не бывает...». Улицы Питера, по которым Антон обычно ходил домой пешком, будто потеряли свои краски. Мир стал как будто бы серым, бесцветным. По щекам текли слёзы, а в лицо хлестал зимний ветер. Отличная комбинация, спасибо. Шаст ведь понимал, что такой исход может быть. Понимал, но не принимал. Ведь Арсений действительно относился к нему иначе. Но, возможно, это просто... Да хуй, блять, знает, что это. Но не любовь, Шастун это выяснил минут 20 назад. «Кажется, никогда...», — думал Антон. Эту его мысль можно отнести почти ко всему случившемуся. Кажется, никогда Антон не будет счастлив, кажется, никогда он больше не посмотрит Арсению в глаза, кажется, никогда они не будут вместе, кажется, никогда... Антона не полюбят. Кажется, никогда... Желание накуриться и напиться до беспамятства, чтобы потом не отвечать за свои поступки и действия, увеличивалось в геометрической прогрессии. Увеличивалось, а на губах оставался как будто привкус чужих. Таких родных... Но больше Шаст никогда этого не почувствует. Это жизнь, пора снять розовые очки. — Тоха? — Антон незаметно стёр слезы и поднял пустой взгляд на Эда, который стоял напротив. — Здарова, какими судьбами? — спросил Выграновский, пожимая парню руку. — Гулял просто, от школы до дома, вот тебя встретил, — натянуто улыбнулся Антон. Не хотелось вообще ни с кем разговаривать. Хотелось домой. — Я... У меня просто... дела, мне пора, прости, — протараторил Антон. — Окей, мне все равно в школу в твою надо, — пожал плечами Эд. Шаст кивнул и быстро ушел в сторону дома, даже не разобрав того, что сказал Выграновский. *** Арсений ничего не понимал. Он так и стоял в кабинете. Попов коснулся рукой своих губ и только в этот момент всё понял. Его поцеловали. А он отверг это чудо, которое решилось на очень ответственный и серьёзный шаг. Но учитель не мог по-другому. Он не был готов к новым отношениям в связи с предыдущими, даже не так. Он навязывал себе это мнение. Нет отношений — нет проблем, не так ли? Никто не предаст, не изменит. Но по факту глупо отрицать, что чувства к Антону у него были. И отнюдь не профессиональные. А Попов просто струсил. Испугался. Подумал... Нет, он даже не думал, просто сбежал от проблем, если можно так сказать, не захотел отвечать за дальнейшие действия. А сейчас... Арсений понял, что сделал. Он лишился Антона. Антон теперь даже не посмотрит на него. Попов ебать, как проебался. Надо было думать раньше, но... Арсению стало страшно. Его предали, выкинули и использовали, как ненужную вещь в прошлом, а теперь он потерял еще одного близкого человека в настоящем, который теперь окончательно в тебе разочаровался, браво, Попов, поздравления! Как же теперь всё исправить? Это вообще возможно..? Но как..? Арсений сел за стол и упал лицом в открытые ладони. Он тяжело выдохнул, когда в его кабинет постучали. — Да-да? — мужчина сделал нормальный тон голоса, когда как хотелось просто кричать от произошедшей ситуации. В кабинет прошмыгнул не кто иной, как Эдуард Выграновский собственной персоной. Арсений закатил глаза. — Приве-е-е-ет, — уж слишком дружелюбно протянул тот. — Сень, я говорил, я не отстану от тебя, понимаешь? Я хочу быть с тобой, я тебя люблю. — А я тебя нет, Выграновский! Ты вообще, блять, слышишь, о чем говоришь? Сначала любишь несколько лет, потом изменяешь, потом бросаешься мне в ноги, говоришь, что жить без меня не можешь! А потом, после моего прощения, снова изменяешь и говоришь что я тебе нахуй не сдался! А сейчас что? Снова полюбил? Выграновский, держись от меня подальше, понял!? — Арсений просто взорвался от гнева. Как же его все доебало! — У тебя просто появился кто-то, да? Это Шастун? — не унимался Эд. — Не трогай Антона, понял меня, блять? — Арсения как током прошибло от одного упоминания имени. — Если я узнаю... — Не узнаешь, Сень, хотя нет, узнаешь, прямо сейчас узнаешь. Я, блять, подружился с ним, чтобы с тобой сблизиться! Я часто видел вас вместе, и решил, что это отличная идея, а ты, блять, все равно меня не замечаешь! — Так ты его еще и используешь!? Выграновский, я ненавижу тебя, понял? Катись к чертям собачьим, блять! Я... — по щеке скатилась слеза. Арсений ахуел сам от себя, но стер ее рукавом. Ему стало безумно жаль бедного Антона. Захотелось прижать его к себе и спрятать ото всего. Но он проебал всё. Проебал и этот шанс. Он ненавидит себя. В этот момент ненавидит. — Я делаю это во благо! Этот мальчишка меня раздражает! А я продолжаю с ним общение! Ради тебя продолжаю! А ты... выбрал его... — Я... нет... Мы не вместе... Всё, уходи, Выграновский, не хочу тебя видеть... — выдохнул Арсений. — Что произошло, Сенечка? Не смог сойтись с одиннадцатиклассником? Бедненький! Сеня снова остался один... Я же говорил, что кроме меня ты никому не нужен! — Это всё из-за меня... Всё, блять, съебись нахуй, Выграновский! — Арсению плохо. Эд знает это, знает и продолжает давить. Арсений боится одиночества. Эд это тоже знает. — Бедняжка, бедный, бедный Сеня, мне так тебя жаль... — Я сейчас тебе врежу нахуй. Лучше отвали, — прошипел Арсений, сверля взглядом Эда. — Я-то сейчас уйду, но вернусь еще, я от тебя никогда не отстану. Поверь мне, Попов. — Я сделаю всё возможное, чтобы ты, блять, отстал от меня. Поверь мне, Выграновский. А сейчас... Уходи! — Жди меня, и я вернусь, — хитро улыбнулся Эд, покидая кабинет. — Никогда, — выдохнул Арсений, снова падая лицом в ладони. *** Антон сидит дома и смотрит в одну точку. Всё заебись. Настроение колеблется от состояния «хочу просто уснуть и не проснуться» до состояния «да все окей, на этом жизнь не заканчивается». Ведь правда, что может измениться? Ну не будет больше Арсения, и что? На самом деле Шаст пытался мыслить оптимистично. Но... В конечном итоге он всё же пришел к мысли, что он тотальный неудачник и влюбленный идиот. Каковы просто были шансы, что Арсений кинется ему в ноги? Да никакие они были! Хотелось закрыться в себе, больше не выходить из дома. Но друзья не должны узнать. У него же все хорошо. Ну почти... Именно в это время пришло сообщение в их общую группу. Сергей Матвиенко, 17:08 — Вы не поверите! Ирина Кузнецова, 17:08 — Я заинтригована Сергей Матвиенко, 17:08 — Знаете, где я был только что? Оксана Фролова, 17:08 — Не томи, а. Где был? Почему гулять не пошел? Сергей Матвиенко, 17:09 — Дмитрий Темурович после последнего урока оставил меня короче и сказал, не поверите, что 10 декабря хочет позвать меня в кафе! Я был в таком шоке простоооо, а сегодня он мне пишет! Сам пишет! Чтобы я пришел по такому-то такому-то адресу. Ну я пришел, а там он! Красивый весь такой... Мы посидели, поговорили, прикиньте, он сказал, что я очень достойный ученик и что он хочет со мной общаться вне школы. Я сегодня не очень много про него узнал, нооо... Короче, ему 24, недавно выпустился из университета. Учился на врача-стоматолога, но что-то пошло не так. Короче это круто, прикиньте, меня эмоции переполняют простооо. Еще он, оказывается грек. У него даже тетя Афродита есть. Я в ахуе сидел... Дмитрий Темурович, вы не поверите, попросил его вне школы называть его Димой. Просто Димой. Учителя! Я просто в ахуе... Не могу поверить... Это не сон? Боже, я счаслив Оксана Фролова, 17:10 — ОАОАОАОАООА СЕРЕЖКА, ПОЗДРАВЛЯЮ! БОЖЕ МОЙ, ЭТО ТОГО СТОИЛО АААААААААА Ирина Кузнецова, 17:10 — Сережа, мои поздравления! Согласна, Окси, это того стоило, точно... Антон читает сообщения друга. Он должен порадоваться, написать, что «ого! поздравляю!», но что-то гложет изнутри. Однако, парень всё равно пишет. Пиздит, но пишет. Антон Шастун, 17:11 — Поздравляю) А что еще писать-то? Оксана Фролова, 17:11 — Вот, смотри как у них получилось! Вдруг вот ты признаешься Арсению, и у вас все тоже будет хорошо? А ты отнекиваешься Антон Шастун, 17:12 — Угу. Я просто считаю сейчас не время Шаст выключил мобильник и отбросил его на другую сторону кровати. Парень тяжело выдохнул и свернулся калачиком, прикрывая глаза. Сон охватил его быстрее, чем он это успел понять. Антон сократил расстояние окончательно, прижимаясь губами к чужим и подтягивая Арсения ближе за воротник рубашки , — Шаст вздрагивает, открывает глаза, снова закрывает. Антон прижимается к арсеньевым губам еще какое-то время, а после отстраняется и смотрит в пол. Только сейчас осознает случившееся. «Я его поцеловал... Я его поцеловал... Сам...», — одна мысль сменяет другую, когда парень поднимает взгляд , — снова открывает глаза. Рвано выдыхает и снова пытается уснуть. — Арсений Сергеевич, я, кажется, Вас люблю, — сказал и залился краской еще гуще , — слезы скапливаются в уголках глаз. Становится очень-очень больно. — Антон, понимаешь... — Арсений вздохнул. — Ты же мой ученик... Между нами ничего не может... Я... Мне очень жаль, Антош, — учитель посмотрел в зеленые глаза напротив, которые уже были мокрые от слёз. Парню нужно было моргнуть всего несколько раз, чтобы слезы стекли по щекам, — Шаст всхлипывает. Парень открывает глаза и вытирает слезы, которые скатываются по щекам. Шастун смотрит время: 19:00. Каким образом успело пройти полтора часа? Антону плохо. Хочется выть от беспомощности. «Между нами ничего не может быть! Сказал он мне, хотя обнимал столько раз и до дома подводил! Видимо это он так со всеми учениками! Видимо я нихуя не особенный... Я просто придурок, влюбленный по уши. Никогда больше не совершу подобной ошибки! Никогда! Какой же я дурак, как мог повестись...», — думал Шаст, выкуривая уже третью подряд сигарету. За ночь он выкурит всю оставшуюся пачку, которая еще в начале дня была почти полной... *** Антон устал. Он не спал всю ночь, выкурил с десяток сигарет, глаза красные от бесконечного потока слез, перегаром несет за километр. Шаст просто хочет исчезнуть. Хочет, но не может. А еще не может показывать слабости. Поэтому, с пяти часов утра он пытается хоть как-то исправить ситуацию с внешним видом: идет в душ, надевает новые вещи, умывается. Только вот что делать с синяками? Он бы замазал маминой тоналкой, если бы знал где она. А он не знает, поэтому не может. Ну, теперь хотя бы не скажешь, что всё прям очень плохо. Напомнить Антону про бессонную ночь могут только темные синяки под глазами, а так ничего, нормально все. Шаст ночью понял, что это не конец жизни, что так страдать не обязательно... Даже нет, не так. Он старался убедить себя в этом. Плохо получилось. Просто... возможно Антон зависим от Арсения, он не сможет без него... Дорога в школу прошла как в тумане. Антон боялся банально уснуть и проспать нужную остановку, к счастью у него этого не вышло. Около школы Шаст увидел знакомую фигуру и обрадовался. Нет, это был не Арсений. Это был Эд. Эд стоял и курил, глядя куда-то в окна школы. — Приве-е-ет! — протянул тот, увидев Антона. — Привет. — Кого ждешь тут? — Да так... — Скажи уже, блин, кто тебе так не угодил-то из нашей школы? — Мне... Понимаешь, это тебя не касается? — Но... А если... — «я знаю только одного человека, который знаком с Эдом и знаю, как этот человек на него реагирует... Неужели... Какой же я долбоеб. Это же было так логично!» — Что? — Это... Я знаю? Знаю этого человека? — Шастун, это не твое дело. — Зачем тебе он? — Кто? — хитро ухмыльнулся Эд. — Этот человек. — Нужен, — подмигнул Выграновский. — Зачем тебе... Арсений? Зачем? — А тебя колышет? — А может быть колышет! — Сеня... — Он ненавидит, когда его так называют. — Да поебать мне! — А мне нет! — Я не понимаю, нахуя тебе всё это? Вы же не вместе! Вы никто друг другу, — в яблочко. Попал прям в самый центр. Больно, ужасно слышать такое. Но... Антон не знает, что между ними было, но понимает, что Эд что-то плохое сделал, раз теперь бегает за Арсением. И... Эд прав, они никто друг другу. Шастун не должен лезть. Его это не касается. — Хорошо, да, извини, пока... — Антон кивнул и ушел в школу, сильно сжимая руки в кулаки. Он даже не подозревал, что всё это время на него смотрел Арсений из окна. Смотрел и сожалел о своем поступке. Ну и наколол он дров, конечно... *** Домашнее задание Антон сделал, ну, если списывание с интернета считается, то да, сделал. Сделал по всем предметам, кроме английского. — Шаст, можешь дать списать дз по английскому пожалуйста, я не сделала, — Антон сидел с Оксаной и Ирой и шутил шутки, пытаясь скрыть отчаяние, когда к нему подошла Катя. — Прости, Кать, я не сделал, — девушка приподняла бровь от удивления, так же как и подруги парня. Они тоже афигели знатно так. Дело всё в том, что Антон английский любит. И учителя, кстати, тоже... Делает все задания и старается быть лучшим. Старался до вчерашнего дня. Вчера мир стал серым и бессмысленным. А зачем делать что-то, что теперь не имеет значения? Шаст вчера кое-как сделал задания по остальным урокам, но английский оставил специально. Учитель больше не похвалит его, не скажет, что он молодец, потому что... возможно тот разочаровался в Антоне вчера? Конечно, надежда оставалась, но... Каковы шансы? Надежда, блин, на что? На счастье? Да не бывает чудес! Именно так себя убеждал Антон. — Я думала, ты всегда делаешь... Ладно, ничего, спасибо, — Катя кивнула и ушла в коридор. — Ты че, Антон? Тебе ж влетит от Арсения, — как-то угрожающе проговорила Ира, Оксана, посмотрев на нее, кивнула. — И что? Это же не конец света, — пожал плечами Антон. — Ты странный сегодня, — «Я знаю, спасибо, что проинформировала, Окси, но я не могу сказать правду, я же не слабый», — подумал Шаст и снова пожал плечами. — Кстати, Тох, ты это, прости, я с Ирой сяду сегодня. — А, да? Окей, хорошо, — кивнул Антон и достал учебник с тетрадкой. Начался урок. Шастун не смотрел ему в глаза. Просто было больно. А еще парень безумно устал. Устал делать вид, что всё хорошо. Всё нихуя не хорошо. Просто было очень обидно, что сначала человек к тебе тянется, говорит, что ты молодец, подвозит до дома, разрешает переночевать у себя, обнимает, а потом такой «нет, я только твой учитель, но-но-но!». Антон просто проебался. Возможно это он напридумывал там себе чего-нибудь, может ему показалось... В любом случае это безумно обидно. Конечно, Шаст принял свою влюблённость всего несколько месяцев назад, но... Да какая, блин, разница, если Антон к Арсению привязался? Парень даже не заметил, как уснул. Просто сложно этого не сделать, если весь урок смотришь в одну точку, а еще в добавок всю ночь и спишь. — Шастун! Ты что спишь!? — голос Арсения грянул как гром среди ясного неба. Шаст дрогнул и открыл глаза. — Это что еще такое? — М. А что-то не так? — желание съязвить, нагрубить увеличивалось в геометрической прогрессии. — Серьезно? — А почему нет? Ну, подумаешь, уснул? — Шастун... — Во-первых, у меня есть имя. И Вы его прекрасно знаете. А во-вторых... Да мне без разницы! — После урока останься. — Ага, щас, — Антон быстро засунул вещи в рюкзак и накинул его на плечи, — ариведерчи, — парень встал и вышел из кабинета, громко хлопая дверью. Видели бы вы лицо Арсения... Он просто ахуел. Ахуел, но... было видно, что Антону ужасно неприятно. Что ему больно. Отсюда и злость, собственно. Арсению жаль, Арсений винит в агрессии Шастуна себя, Арсений себя ненавидит. Сейчас ненавидит. *** Шаст сидит в школьном туалете и курит в открытое окно. Обычно его закрывали, чтобы дети младших классов не баловались или, что еще хуже, не сбежали через него домой. Но сегодня окно было открыто на проветривание, и грех этим не воспользоваться. Антон зол, ужасно зол, но больше растерян. Он боится даже приближаться к Арсению. А что если они вовсе перестанут общаться? А что будет теперь на допах? Как парню быть-то? От нехер делать Шаст переписывается с Макаром. Они все-таки поддерживают какое-никакое общение. Договорились летом встретиться. Если Антон не скурится, конечно. А вот с Эдом... Они как-то перестали почти общаться. Последний их разговор сегодня утром не был дружелюбным... Выграновский злится на него, но за что? Что Антон ему сделал? Непонятно. Но эти слова Эда, которые еще «вы никто друг другу», давили и заставляли отчаиваться. Как бы то ни было, Шаст всё еще верит. В глубине души верит, что всё будет хорошо. Но... будет ли? Урок заканчивается. Остается последний — ОБЖ. Антон не понимает прикола этого урока, но... идет туда. Идет, а по дороге встречает Катю — ту самую, которая недавно спрашивала у него дз. Девушка, похоже, его искала, она выглядела растерянной, крутила кольца, которых у нее тоже было немало, но Шаста никто не переплюнет, ее карие глаза бегали по всему коридору, пытаясь найти что-то или кого-то. Увидев парня, она выдохнула. — Антон! — Канонова подбежала ближе и посмотрела на Шаста сверху-вниз, так как была знатно его ниже. — М? — Там... Арсений Сергеевич, он тебя ищет, — быстро-быстро протараторила она, поправляя коричневые волосы. — Передай ему, что мне похуй, — пожал плечами Антон. — А друзья? Они тоже тебя найти нигде не могут... — К ним я сейчас сам подойду, а Арсению Сергеевичу скажи, что я передавал ему идти нахуй. — Шаст, что происходит? Ты какой-то странный сегодня... Я думала вы с ним в хороших отношениях, — это слово «отношениях» заставило вздрогнуть. Как будто ножом по самому сердцу резанули. — Мы... — а ведь правда, Арсений не виноват, что не влюблен в Антона. Это абсолютно нормально. Зачем тогда Шаст так на него злится? Потому что знает, что тогда Арсений сказал неправду? Почему? — В хороших, да, наверное... Я просто... — «долбоеб тотальный? Так можно ответить?» — пронеслось у парня в голове. — Ладно, понимаю, бывает, мне сказать ему, что я тебя не видела? — Да, пожалуйста, — кивнул Шастун, уходя к кабинету 300 — кабинету ОБЖ. Друзья встретили его там. Они явно волновались. Антон как обычно отшутился, что просто разозлился после того, как Арсений его разбудил. Оксана не поверила, это было понятно по не выражению лица. Сережа сказал, что пофиг, бывает. Ира спросила, почему Шаст уснул и подметила, что он вообще выглядит сегодня ужасно уставшим. Антон покивал головой, сказал, что плохо сегодня спал, но спал, а это было тотальным пиздежом. Позже Антон уселся с Сережей, и в кабинет прошмыгнул ОБЖшник. Начался урок, на котором Антон, честно, пытался не уснуть. Смотрел по сторонам, играл с Матвиенко в морской бой или крестики-нолики, залипал в телефон, смотрел в окно. Короче, проводил время с пользой. После уроков ребята пошли прогуляться вчетвером. Антон как обычно шутил шутки, а в душе плакать хотелось. Сережка рассказывал, что они с Димкой, как теперь Матвиенко его называет, скоро гулять пойдут. У Сережи прям глаза светились от счастья, когда он всё это рассказывал. Антон ему завидовал, он тоже хотел так... Но не смог, не уберег того, что имел, а теперь у него нет ничего. Антон ехал в метро, а в ушах играла музыка. ♫ ♫ ♫ Кажется, никогда... Нам на планете этой не встретиться... Просто рукой махнуть. И голос почти не слышен. Просто пока-пока! И молча пойду я вниз по лестнице. Может когда-нибудь... Музыка станет тише. ♫ ♫ ♫ Эта песня очень кстати подходила под состояние парня. Когда как будто-то бы всё потеряно, но надежда еще есть... А вдруг все изменится? Вдруг нужно просто поверить? *** Антон сидит на подоконнике и курит в открытое окно. На телефон приходит сообщение. Сообщение от человека, которого, возможно, очень не хватало. Сюша писал в понедельник последний раз, потом просто перестал этого делать. А Шаст просто не хотел навязываться, поэтому тоже не писал, как-то было не до этого. Сюша, 17:35 — Привет, Антон. Думаю пришло время нам с тобой встретиться... А за окном в это самое время закружились снежинки. Их было бесчисленное количество, первый снег...