Найдёныш

С момента разговора прошло две недели, за это время самочувствие Киры значительно ухудшилось. Девочка устроилась на подработку в кафе возле школы, работая в ночную смену. Дома было невозможно находиться, особенно ночью, поэтому работа, в какой-то степени, ограждала Киру от семейных проблем. Вместе с этим Смирнова начала часто выпивать, ещё больше курить и принимать амфепрамон, чтобы подавлять чувство голода. За эти две недели не редко случались ситуации, когда Диме доводилось забирать сестру из какого-нибудь ночного клуба или же из здания заброшки, где она пьяная тусовалась с какими-то парнями и мужчинами за 30. В последнее время Дима перестал узнавать сестру, она всегда старалась держать себя под контролем, а тут постоянно срывалась, и даже не пыталась сдерживать себя. Лишённая родительской работы девочка ещё сильнее привязалась к преподавательнице, из-за чего ей становилось ещё больнее. На дополнительных с биологии они всё так же вместе смеялись, что-то обсуждали, но под улыбкой Кира прятала неимоверную тоску и желание чего-то большего. Довольно часто девочка попадала под руку пьяного отца, после чего в слезах сидела в комнате и наносила на свежие синяки новые порезы, шипя от боли. На следующий день она, как ни в чём не бывало, приходила в школу, общалась с Колей и с Аней, перекидывалась парой фраз с Александрой Беловой и на вопросы женщины "всё ли хорошо?" отвечала "да, я в порядке", что, конечно же, являлось наглой ложью. Женщина, прищурившись, окидывала Киру пронзительным взглядом, не веря словам девочки, и повторяла, что Кира может в любой момент обращаться к ней за помощью. Ученица была очень благодарна преподавательнице, но знала, что ни за что не станет просить у той помощи, тем более приходить к ней домой. Кира боялась стать обузой для Беловой, боялась навязаться, поэтому предпочитала все проблемы скрывать. Да, она открылась ей на прошлой неделе, о чём потом очень сильно пожалела, поэтому больше таких ошибок допускать нельзя. Каждое утро Киру сопровождали тошнота и головные боли, тело, с каждым прожитым без еды днём, всё больше ослабевало, плюс отсутствие сна давало о себе знать. И как бы Смирнова не старалась показывать, что у неё всё хорошо, удавалось это с трудом, особенно при общении с Аней. После длительных разговоров и анализа ситуации отношения было решено поставить на паузу и остаться подругами, но Аня, как самый преданный друг, продолжала искренне беспокоится за подругу и желала узнать о жизни Киры побольше. Выбить удалось довольно многое. В какой-то раз девочке просто надоело всё хранить в тайне, поэтому она рассказала про регулярные избиения со стороны отца, голодовки и порезы, про таблетки и работу решила умолчать. Теперь, когда Кире было плохо, она могла иногда звонить Ане. Подруга поддерживала Киру и искренне беспокоилась о ней. В эту среду настроение у Смирновой было особенно плохим. После работы ей перед школой пришлось забежать домой. Обычно, перед началом работы Кира забирала все учебные принадлежности с собой, дабы не появляться лишний раз дома, но в этот раз была настолько вымотана, что забыла. На улице было холодно, зима неумолимо приближалась, но Кира упорно игнорировала взбесившуюся погоду и продолжала ходить в одном только худи. Солнце скрыто за серыми тучами, из-за чего освещение становилось тусклым и рассеянным, ветер дул порывами, поднимая пыль и листья, создавая чувство холодного проникновения. Мороз пробирал до костей, заставляя девочку дрожать от подступающего холода. И как она только ещё не заболела? Кира забежала в подъезд, неспеша поднимаясь по лестнице на свой этаж. Лифт работал, но Кире почему-то захотелось потянуть время. Девочка ступала медленно, будто каждое движение отягощало её и ноги были прикованы к полу не подъёмным грузом. Сердце отдавало пульсацией в голову, в глазах то и дело темнело, заставляя Киру иногда делать паузы, присаживаясь на корточки у подступающих стен. Трясущимися руками Смирнова достала ключ от двери и после нескольких неудачных попыток наконец-то попала в замочкую скважину, проворачивая ключ в бок. В голову сразу же ударил едкий запах алкоголя и сигарет, по коридору валялись бутылки из-под выпивки. Девочка сразу направилась в свою комнату, с неким раздражением пиная пустые стеклянные ёмкости и не желая встречаться с кем-либо из родственников. Одну из бутылок Кира пнула слишком сильно и она отлетела в стену, разбивившись в дребезги. Смирнова остановилась, расплывчатым взглядом смотря на кучку осколков разного размера, затем подошла ближе и недолго думая взяла в руки маленькое стёклышко с острыми краями. Находясь в прострации школьница резко провела осколком по ладони, слегка надавливая, затем ещё пару раз в других местах. Красная жидкость полностью окутала ладонь Киры, девочка сжала руку в кулак, впиваясь ногтями в свежие порезы. Капельки крови изредка падали на пол, но Киру это не волновало. Она была настолько вымотана что, казалось, не чувствовала боли. Девочка прошла в ванную, запираясь на ключ, подошла к раковине, вновь поднося осколок к руке и оставляя порезы уже чуть выше. Ладонь начала неумолимо печь, кровь стекала по руке в раковину, отбиваясь красными пятнами и пачкая всё вокруг. Неожиданно в голову стукнуло осознание происходящего и Кира резко отбросила осколок в сторону, поднимая покрасневшие глаза на зеркало. Всё тело дрожжало и сжималось в болезненных спазмах от непонимания и страха. Девочка открыла кран и опустила руку под холодную струю воды, наблюдая за тем, как кровь смывается, оголяя порезы. Так не должно быть. После того, как кровь была смыта, Смирнова полезла в навесной шкафчик, достала бинт и перемотала ладонь, туго затягивая. Затем умылась прохладной водой, убедилась, что истерика временно отошла, подняла осколок, засунув в карман джинс, и вышла из ванной, в надежде быстро забрать портфель и пойти в школу. Но не тут то было. Возле входа в комнату Киру поджидал пьяный в хлам отец. - А г-где это мы ночами шляемся, а? - взгляд затуманенный, речь не связная. - Или может кому-то жить надоело? - Отстань, я опаздываю. - сухо отрубила Кира, пытаясь прорваться в свою комнату. Мужчине не понравился тон дочери, он грубо схватил её за локоть и пихнул в стену. Девочка не имела сил сопротивляться, поэтому была податлива, в прочем как и всегда. - Хамка неблагодарная. - резкий сильный удар в бок, затем ещё один в живот. Кира сьежилась, сползая по стене вниз. Сознание помутнело, девочка лишь отдаленно слышала, как мужчина уходит. Дыхание участилось, отдавая болью в разных частях тела, слабость окончательно окутала тело. Девочка находилась в полу сознании, поэтому не сразу заметила вышедшего из ниоткуда брата. Дима сначала пару секунд стоял в недоумении, а затем кинулся помогать сестре, поднял её на руки и отнёс в комнату, положив на кровать. Смирнова что-то несвязно промычала, открывая глаза. - Эй, Кирух, не пугай меня так. - Дима сел рядом с сестрой, поглаживая её по перевязанной руке. Какими бы плохими не были их отношения, Дима всё равно чувствовал ответственность за сестру и даже, быть может, иногда прорывалась слабенькая любовь к ней. Кира же не понимала почему он то ужасно к ней относиться, то порывается помощь. - В заботливого решил поиграть? - девочка попыталась встать, но в местах удара резко заболело, заставляя её сжаться калачиком и глубоко вздохнуть. - А может и так, нельзя, что-ли? - Дима поднял бровь, внимательно оглядывая Киру. Он резким движением убрал руку сестры с живота, задирая чёрное худи. Глазам Димы показалось два больших синяка, один на животе, другой сборку, который слегка кровоточил. - Ёмае, за что это он тебя так? - Ему не нужны причины. - грубо отсекла мальчика Кира, обратно закрывая синяки одеждой. Девочка всё же встала с кровати, сощурившись. Всё тело болело, голова досихпор немного кружилась, но нужно было идти в школу. Дима цокнул, что-то пробормотал про себя и вышел из комнаты сестры. Смирнова пару секунд стояла и обдумывала его поведение, но потом вспомнила, что уже опаздывает, поэтому схватила портфель и поспешила покинуть квартиру, забыв при этом отработать раны на синяках. На автобус Кира благополучно опоздала, поэтому пришлось идти пешком. В любой другой ситуации девочка бы обрадовалась такому повороту событий, но не сейчас. Её лицо бледное, губы слегка посинели от холода, всё тело болело из-за ударов отца. Большие глаза, полные усталости, смотрели куда-то вдаль, избегая встреч с прохожими, щеки пылали из-за неожиданно подступившего жара. Каждый шаг давался с трудом, ноги ватные, и кажется, что путь до школы растянулся на бесконечность. Наконец-то войдя в здание девочка сразу же поспешила присесть на пуфы. Кира сжала здоровую ладонь в кулак, пытаясь собраться с мыслями и наконец-то пойти на урок. Звонок только прозвинел, поэтому время ещё было. Из-за ужасного самочувствия и неумолимо сильного желания спать Смирнова и не заметила, как в школу вошла Аня. Подруга была бодрая и полна энергии, как всегда. Она сразу заметила Киру и побежала в её сторону, кидаясь в объятия так, будто бы они не виделись пару месяцев. - Привет. - Аня добродушно улыбнулась, присаживаясь на пуф рядом с Кирой. Но вскоре улыбка пропала с лица, когда девочка получше разглядела подругу которая, казалось, умирала. - Кир, что происходит? - Аня наклонилась ближе, прикладывая руку ко лбу Киры. - Да ты вся горишь. Пошли в медпункт, быстро, это не обсуждается. - Аня полетела в гардеробную, оставила там куртку и уже через секунду стояла возле Киры. - Ань....да не нужно, посижу немного и всё будет хорошо . - Смирнова пыталась отнекаться, как-то оправдаться, но Аня была непоколебима в своём решении, поэтому Кире пришлось сдаться. Подруга взяла Киру под руку, для поддержки, ведь девочка почти не держалась на ногах, и они медленным шагом направилась в медпункт. Он находился на первом этаже, поэтому особых проблем не возникло. Сейчас в медпункте принимали других детей, поэтому девочкам было велено подождать в коридоре. Кира с облегчением присела, разваливаясь на пуфе и запрокидывая голову наверх. - Кир....зачем ты опять это сделала? - Аня взглядом кивнула на перебинтованую руку. - Не знаю. - Девочка вздохнула, пряча лицо в руках. - Раньше я себя могла сдерживать, но в последнее время.... тяжело, знаешь. Я потеряла контроль абсолютно во всём, Ань, и это страшно. Я не могу перестать причинять себе вред, не могу прекратить выпивать и курить, как бы хотела - не получается. - В глазах Киры читались боль и усталость. - Мне тяжело, я так больше не могу, я... иногда я думаю о смерти и.. - Тихо, тихо... - Аня заключила Киру в крепкие объятия, когда поняла, что девочка на грани. В этот момент она осознала, что необходимо принимать меры. Кира не справится одна, а её помощи будет недостаточно. Девочка заметила, что подруга неплохо наладила контакт с Александрой Беловой, поэтому вся надежда была на преподавательницу, нужно ей рассказать. Любому другому учителю Аня бы ни за что не рассказала, но Беловой можно, она обязательно поможет.... Аня понимала, что это в какой-то степени эгоистично, без ведома Киры говорить о её проблемах с классной руководительницей, но девочке нужна была помощь, она сама тянула себя на дно, не в состоянии выбраться без поддержки взрослого. Вскоре их пригласили в кабинет, Киру начали осматривать, расспрашивать о самочувствии, а Аню послали за классной руководительницей POV: Александра Белова Обожаю следить за тем, как ученики ловко пытаются списать на контрольных, при этом тщательно наблюдая за мной, что бы ненароком не увидела. Но я вижу, знаю и, что самое главное, позволяю это делать, в умеренных количествах, понятное дело. Мой взгляд цепко отслеживает все попытки списывания: одни школьники прячут маленькие шпаргалки в ладонях, другие украдкой поглядывают на экраны телефонов под партой, а кто-то пытается переглядываться с соседом. Пытаюсь подавить добрую ухмылку, в глазах доля иронии. Мда, нужно будет обязательно научить их толково списывать, не так это делается, ребят, не так Главное в обучении - анализ информации и её понимание, умение отсекать нужное от ненужного. Я стараюсь развить в каждом ребёнке эти умения, последние вопросы всегда с развёрнутым ответом, написанные мною же, где нужно выразить свою точку зрения, обосновать, почему думаешь так или иначе. Этими вопросами можно понять насколько ученик усвоил ранее "спасавший" материал, ведь списывание тоже бывает приносит пользу и учит чему-то. Такая методика может показаться неправильной, довольно глупой, но с каждым занятием знания моих учеников растут так же, как и их умение точно обосновывать свою точку зрения, при этом активно анализируя. Мои дети всегда активны на открытых уроках, где присутствуют зауч и директор, показывают большие успехи, поэтому с точностью могу сказать, что мои методы преподавания очень даже рабочие. Мысли прервал стук в дверь, в следующую секунду в дверном проёме показалась голова Ани. Девочка кивком показала, чтобы я вышла из кабинета. Сказав ученикам, чтобы сидели тихо, я поспешила выйти из класса, прикрыв за собой дверь. Аня ходила возле двери туда и обратно, нервно перебирая при этом руки, но когда увидела меня то остановилась. - Вас там хочет видеть медсестра, Кире стало плохо.. Внутренние спокойствие куда-то испарилась, появилась лёгкая тревога. Я открыла дверь в класс, дала детям короткое указание что делать с работами, если не вернусь до конца урока, и вышла. - Ты знаешь что случилось? - Нет, просто стало плохо, я её буквально уговорила пойти в медпункт, она же упёртая. - я стремительно быстрым шагом шла впереди, спускаясь по лестнице, Аня пыталась поспеть за мной. - Да, она у нас девочка с характером. - я улыбнулась, вспоминая все наши разговоры и переписки. - Подождите, я хочу кое-что вам рассказать.... - я тут же замедлила шаг, полностью готова слушать Аню. - Это касается Киры....Не думаю, что она бы обрадовалась, если бы узнала, что я об этом с вами говорила, но она моя подруга, я переживаю, ей нужна помощь.... - Ань, что случилось? - тревога в груди постепенно начала наростать, я могла предположить, что именно скажет Аня, но в глубине души надеялась, что разговор пойдёт не о продуманных мною вещах. - Ну, знаете.... сейчас ей на эмоциональном уровне очень плохо, много проблем в жизни, и она не знает как с ними справиться, поэтому справляется как может, используя не самые лучшие способы.... - Аня нервничала, её голос слегка дрожжал, а глаза бегали по разным сторонам. - Я переживаю за неё, говорить о своём состоянии она ни с кем не хочет, а ей нужна помощь и поддержка от более взрослого человека..... - девочка переступала с ноги на ногу, утупив взгляд в пол. - Что она делает? - спросила я довольно тихим голосом, подходя к ученице, хотя и сама знала ответ, скорее всего. После того разговора мы с Кирой больше не общались на столько открыто, но я отчётливо видела, что девочка не в порядке. Она закрылась от всех, продолжала засыпать на уроках, лишь на дополнительных со мной немного раскрывалась и позволяла себе расслабиться. Я же делала всё возможное, что бы ей было как можно комфортнее заниматься. Было видно, что её смех не настоящий, улыбка измученная, не раз я замечала, как девочка задумчиво сидела в коридоре во время перемены и перебирала пальцами, а потом, когда я присаживались рядом, резко поднимала голову вверх и фальшиво улыбалась, пытаясь подавить слёзы. Кира была в каком-то плане запуганной, вздрагивала от самых обычных действий со стороны других людей. Я знала почему, она ведь сама сказала, но есть тут что-то ещё....Сегодня дополнительные были отменены, поэтому я планировала поговорить с Кирой о её состоянии в пятницу, ведь тянуть уже было некуда, девочка увядает на глазах. - Она....она мучается, пьёт много, курит, дома ночью не появляется.... причиняет вред своему телу. Я вздохнула, поджимая губы и сводя брови к переносице в обеспокоенном виде, догадки подтвердились.... Видимо разговор с Кирой состоится намного раньше запланированного времени. Кира, девочка моя хорошая, что же ты с собой делаешь.... - Вы поможете ей? - полным надежды голосом спросила Аня. Я прошла к ученице, положив руки ей на плечи. - Обязательно помогу, Ань, даже не сомневайся, хорошо? Девочка кивнула, смазывая подступившую слезу с щеки. - Она мне сегодня сказала, что иногда думает о смерти.... Сердце упало в пятки. Девочке 14 лет, а она уже о таком думает. Я вздохнула, слегка прикусив губу. Будем вытягивать тебя, Кира, ты обязательно будешь жить счастливой жизнью подростка и наслаждаться ею - Знаете, вы ей понравились. - Аня улыбнулась, смотря мне в глаза. - Кира в последнее время очень часто вспоминает о вас в наших разговорах, отзывается с очень большой теплотой в душе, она становится на миг счастлива, когда упоминает ваше имя. В сердце защемило, я слабо улыбнулась. Кира нашла во мне поддержку, опору, быть может даже материнскую фигуру, это очень чувствовалось. Тот взгляд, которым она на меня смотрит, самый преданный и чистый, та улыбка на её лице, которая появляется при встречах, даже мимолётных.... - Аня, я очень благодарна тебе за то, что подняла эту тему, это очень важно. Мы обязательно вытащим её из всего этого. Если ты будешь узнавать что-то важное касаемо Киры то сразу сообщай мне, хорошо? - Да, конечно. - Аня кивнула. - Она ведь ничего с собой не сделает? Не попытается... - Нет, Ань, нет, ничего не сделает, я прослежу, чтобы не сделала. - голос дрогнул. Пугала только лишь мысль о том, что в голове у Киры водяться подобные мысли. Дальше я отправила Аню на урок, отмазав перед учителем, а сама поспешила в медпункт. Сердце колотило в груди с бешеной скоростью, теперь будет беспокойно и глаза с Киры сводить. Конец POV Кира сидела на кушетке, облокатившись спиной о стену, и безжизненным взглядом смотрела вперёд. Свет в медицинском кабинете был довольно яркий, поэтому глаза были полуприкрыты. Она обняла себя руками, безуспешно пытаясь остановить неконтролируемую дрожь по всему телу. К горлу поступает тошнота, живот крутит, голова расскалывается на тысячи мелких осколков, бросает в жар, а тело до сих пор болит после утренних нападов отца. Каждой клеточкой Кира чувствовала, как тело нагревалось всё больше и больше с течением времени. Дышать было тяжело, из-за чего приходилось регулярно делать глубокие вдохи, дабы восполнить запасы воздуха. Девочку осмотрели, померяли температуру, напичкали таблетками, после чего попросили сказать номер кого-то из родителей. Кира ещё сильнее вжалась в кушетку, упорно игнорируя просьбы медсестры, и ногтями впилась в нежную кожу запястья. Как же всё надоело, оставьте меня в покое.... Из глаз полились слёзы, которые школьница тут же поспешила вытереть. Медсестра поняла, что допрашивать девочку бесполезно, поэтому села за стол и начала вздыхать, роясь в документах, медицинских картах и прочих бумажках, иногда переводя взгляд на Киру и что-то спрашивая. Девочка не отвечала, она ничего не слышала, слова можно было разобрать с трудом, а вникать в сказанное не было абсолютно никакой энергии. Смирнова уже начала проваливаться в сон, но тут двери кабинета открылись, заставив её содрогнуться от неожиданности и открыть глаза. Некое спокойствие окутало девочку, когда она увидела входящую в кабинет Александру Белову. Женщина сразу же направилась к кушетке, где сидела Кира, и села рядом. Девочка подалась вперёд и прильнула к телу Беловой, падая своим разгаряченным телом в её объятья. Учительница одной рукой нежно погладила Киру по спине, а второй убирала пряди волос с лица девочки, параллельно дотрагиваясь до её лба и плавно переходя ладонью на щёки. - Какая у неё температура? - спросила Белова, прижимая обессиленую ученицу ещё ближе к себе. - 38 и 7. Саша, дай мне номер её родителей, оди должны срочно забрать Киру и как можно быстрее навестить врача, у девочки не очень хорошие показатели. - медсестра позакрывала все документы, откладывая их в сторону, затем взяла листик и начала что-то писать. - Не надо родителей, п-пожалуйста.... - тихо шепнула Кира, чтобы услышать могла только Белова, голос девочки дрожал. Она приподняла голову, слегка отстраняясь от столь приятных объятий, и подняла покрасневшие глаза на преподавательницу. - Не надо... - затем снова упала на грудь женщины, поджимая под себя руки, ведь было холодно. - Тише, тише, всё хорошо... - Белова вздохнула, поглаживая Киру по голове. Сейчас девочка словно маленький котёнок, такая же беззащитная, такая же хрупкая, точно так же нуждающаяся в заботе и любви. - Ира, я сама позвоню родителям Киры, а ты скажи что мне передать. - никуда звонить Белова, понятное дело, не собиралась, она очень сомневалась в том, что родители займутся лечением дочери. Женщина почувствовала, как тело Киры расслабилось после этих слов, она ещё сильнее прижалась к преподавательнице, прикрывая глаза. - Первым делом передай, чтобы за дочерью лучше следили. Девочка ничего не ест, в этом я почти уверена, испаганила себе желудок, ещё немного и будут серьезные последствия. Курит довольно много, дыхание сбитое. Алкоголем тоже балуется, есть большая вероятность проблем с печенью и с сердцем, иммунитет сильно снижен, недосыпает. Я задавала ей вопросы, но она сидела и молчала, поэтому что-то точное сказать трудно, этим будут заниматься в больнице. Кира лежала в объятьях Беловой и не подавала никаких признаков жизни, ей было настолько плохо, что не было сил даже слушать эту бессмысленную болтовню медсестры. Белова же напротив - внимала каждое слово, уже сто раз пообещав себе, что с этого момента будет серьезно заниматься здоровьем Киры, её состояние очень беспокоило женщину. - Кира болеет, поэтому есть будет мало, но неизвестно сколько её организм не видал еды, думаю продолжительное время, поэтому что-то всё-таки стоит поесть, иначе исход будет не очень хорошим. Та что я рассказываю, ты и без меня всё это знаешь, Саша. И обязательно поговори с родителями Киры, они должны что-то предпринять. Жаропонижающее я дала, поэтому температура должна в скором времени понизиться. - Да, конечно. Спасибо тебе большое. - Белова выдавила из себя улыбку, пытаясь привести мысли в порядок. Женщина нагнула голову, чтобы посмотреть на Киру - она спала. Щёки девочки пылали красным, это было очень видно на фоне бледной кожи, руки школьница поджала под себя, всё её тело тряслось от холода, что характерно при высокой температуре. - Кира...Кир... - женщина начала слегка поглаживать девочку по плечу, пытаясь разбудить. Нужно поскорее уложить её спать в спокойной обстановке и согреть. - Милая, просыпайся. - преподавательница невесомо погладила щеку ученицы тыльной стороной ладони, горячая. Девочка открыла глаза, пытаясь привыкнуть к столь яркому свету. Кира неохотно отстранилась от Беловой, тут же вздрагивая от усилившегося холода и протирая глаза. Девочка сжалась, пряча руки в рукава большой толстовки. - Совсем ты расклеилась. - Белова вздохнула, заглядывая Кире в покрасневшие глаза. - Пошли, будем лечиться. - женщина по-доброму улыбнулась, вставая. Кира встала следом, немного пошатнувшись, но Белова тут же бережно ухватила её под руку, другой рукой обнимая за плечи. *** Войдя в лаборантскую женщина поспешила уложить Киру на диван. Девочка свернулась в клубочек, натянув на голову капюшон. В следующую секунду тело школьницы накрыл пушистый плед, который Белова бережно подкатала у основания плеч. - Теперь глаз с тебя спускать не буду. - тихо молвила Александра, садясь рядом с Кирой и медленно поглаживая её по руке. - Я не хочу вас напрягать.... - прошептала девочка, смотря в глаза учительницы. - Я буду повторять тебе, что ты меня не напрягаешь ровно до тех пор, пока ты не поймёшь, что на самом деле не напрягаешь. - Белова перевела руку на лоб Киры, от этого действия девочка закрыла глаза. - Кирунь, болит что-то кроме головы? - Д-да, всё болит..... - промямлила школьница, подкладывая руки под голову для удобства. Тело не переставало трястись, время от времени мышцы сжимались в болезненных спазмах. Синяки от ударов отдавали резкой болью в разных частях тела, особенно в районе живота, и терпеть это было невозможно. - Живот болит....сильно. - лицо Киры скорчилось в гримасе боли, но неосознанно, девочка уже засыпала. Недолго думая Белова спустила плед ниже, бережно подтолкнула Киру за плечо, чтобы та перевернулась с бокового положения на спину, и слегка задрала худи девочки вверх. Взору Беловой открылась многочисленная россыпь синяков, они находили друг на друга, свежие, оставленные отцом Киры сегодня, были более яркими, с засохшей кровью. - Боже... - прошептала Белова, её руки невольно затряслись, на лице женщины застыл страх. - Что эти ублюдки с тобой делают.... - женщина перевела взгляд на всё так же красное лицо Киры, которое сейчас отражало пугающее спокойствие. Преподавательница взяла перебентованую руку Киры в свои руки и так же задрала рукав кофты вверх, открывая своим глазам россыпь новых синяков, ссадин и порезов. Некоторые поверхностные, некоторые глубже, все оставлены относительно недавно, хотя было и пару шрамов. Затем проверила вторую руку, ситуация та же. Женщина тяжело вздохнула, плавно опуская руки девочки и пряча их обратно под плед. Белова замерла в немом ужасе, обеспокоенно смотря на спящую ученицу. Мысли поедали преподавательницу, наплыва каждую секунду с новой силой. - Сколько же ты натерпелась... Сейчас Белова прокручивала в голове каждый момент, каждый разговор с девочкой, каждую её фразу, и винила себя за то, что не была более напористой и не начала расспрашивать Киру раньше. Женщина резко встала, вытирая ладонью поступившие слёзы, подошла к столу, вытащила оттуда аптечку и, достав всё необходимое, принялась обрабатывать раны, в первую очередь на животе. Движения были плавные, нежные, преподавательница старалась сделать всё максимально аккуратно и безболезненно, чтобы не разбудить Киру. Женщина смотрела на хрупкое тело девочки, на многочисленные побои с шрамами и параллельно обдумывала дальнейшие действия. Неожиданно Кира резко дёрнулась, открывая глаза. Лицо её было напугано, в глазах сочилась влага. - Не надо, не трогайте меня.. - со страхом прошептала школьница, закрывая лицо руками. - Кира, посмотри на меня. - женщина отложила ватки с раствором на рядом стоящую тумбочку, села на корточки перед Кирой, прямо у её лица. - Нет, нет, не трогайте! - Кира вскрикнула, подрываясь с дивана и не обращая внимания на жгучую боль во всём теле. Из-за резких движений голова закружилась и школьница скатилась вниз по стене, чтобы не потерять сознание. Девочка обняла себя руками, поджимая ноги под себя и закрывая голову руками вновь. Она меня боится, думает, что я наврежу.... Женщина начала медленно подходить к ученице, пытаясь её успокоить. - Кира, я не приченю тебе вреда, запомни это. - Белова медленно опустилась на колени перед Кирой, девочка содрогнулась. - Не бейте, п-прошу, не надо.... - и тут девочка заплакала, поджимая ноги под себя ещё больше. - Мне страшно, н-не бейте.... - Боже, Кира.... - преподавательница быстро увлекла девочку в крепкие объятия, целуя её в макушку и поглаживая рукой по голове. Первое время Кира сопротивлялась, но вскоре к ней пришло чувство безопасности, поэтому она позволила Беловой удержать себя в тёплых объятьях и даже обняла её в ответ. - Девочка моя, милая, я никогда и пальцем тебя не трону.... Кира, посмотри на меня. - женщина нежно обхватила разгаряченное лицо школьницы своими руками, немного приподнимая его, чтобы их взгляды встретились. Кира спокойно поддалась. - Я никогда, не при каких обстоятельствах не приченю тебе вреда, понимаешь? - Кира слабо кивнула, всхлипывая и уставшим, в край измучненным взглядом посмотрела в глаза преподавательницы. В них девочка увидела искреннее беспокойство. В следующую секунду женщина подалась вперёд и поцеловала девочку в лоб, затем опять заключая в объятия. - Со мной ты в безопасности.... Кира сильнее прижалась к преподавательнице, утыкаясь носом в её шею. Женщина продолжала нежно обнимать ученицу. Вскоре Белова помогла Кире подняться и школьница легла на диван. Девочка сжалась в комочек, подбирая руки под себя. - Кир, мне нужно закончить обрабатывать раны, хорошо? - шёпотом спросила преподавательница, присаживаясь на край дивана. На миг в глазах девочки застыл страх, она с недоверием смотрела на Александру Белову. - М-можно я сама? Мне не нравится, когда кто-то другой меня трогает.... - робко спросила школьница дрожащим голосом, сглатывая подступивший ком. - Да, конечно. - Александра слабо улыбнулась, с грустью наблюдая за девочкой, которая трясущимися руками берёт в руки ватку. - Ты тогда обрабатывай, а я пойду чайник поставлю. - Кира кивнула, взглядом показывая учительнице, что всё в порядке и та может её оставить. POV: Александра Белова Я прикрыла дверь в лаборантскую, полностью погруженная в мысли о Кире. Перед глазами неоднократно вставала сцена - Кира в слезах умоляет никому не рассказывать, я согласилась, кивнула — и потом ещё долго мучилась сомнениями, но при условии, что девочка будет принимать мою помощь и не станет скрывать, если станет хуже. Но она скрыла, это было ожидаемо..... У меня в голове назрел оптимальный вариант - девочка побудет у меня, пока не поправиться. Осталось обговорить этот вопрос с самой Кирой, которая, вероятно, будет сопротивляться, и предупредить мужа. Иногда мы делимся событиями, которые произошли за день, он рассказывает про пациентов, я про учеников. Не упомянуть в этих разговорах Киру, которая занимала все мои мысли, я никак не могла. Рассказывала всё в общих деталях, понятное дело, буквально пару слов, он сразу сказал, что если вдруг девочке нужно будет безопасное место, то она всегда может приходить. - Алло, Вова, привет, можешь говорить? - я поставила воду в чайнике и подошла к окну. Недавно прошёл ливень, мокрый асфальт блестел, отражая свет неба, затянутого серыми облаками, которые ещё не успели полностью разойтись после недавнего дождя. Лужи разбросаны по земле, в них дрожат отражения кривых ветвей деревьев и мерцают случайные огни. Снятые листья прилипли к тротуарам и дороге, обрамляя их золотисто-бурым ковром. - Привет, милая, конечно. - из трубки донёсся нежный, мягкий голос мужа, который, по-видимому, перебирал какие-то документы — на фоне шелестела бумага. - Помнишь я упоминала в нашем разговоре об одной из учениц? - Да-да, помню, что-то случилось? - Она приболела, я бы хотела, чтобы до момента выздоровления побыла у нас, полюс ещё кое что, с чем бы ты, возможно, мог помочь, позже расскажу. - Конечно, пусть остаётся столько, сколько нужно будет, вы ко скольки будете дома? - Я заканчиваю работу где-то около пяти, к шести будем. - Прекрасно, сегодня я раньше тебя, так что ожидайте на безумно вкусный ужин, для больной универсальное меню. - по голосу можно было понять, что он по-доброму улыбнулся. - Спасибо огромное, Вов, ты лучший.. Мы попрощались и я положила трубку, поспешив залить чай, ведь чайник уже закипел. В голове невольно шуршали мысли по поводу временной опеки, надо оформлять. Конец POV Белова аккуратно открыла дверь, тихо заходя в лаборантскую. В одной руке преподавательница держала чашку с чаем, который предварительно немного остудила. Кира неподвижно лежала скрутившись калачиком и накрывшись пледом с головой. Александра поставила на тумбочку чашку с чаем, садясь на корточки перед Кирой. - Кирунь, нужно попить тёплого. - тихо молвила женщина, нежно дотрагиваясь плеча Киры через плед и невесомо тормоша. Девочка тут же отозвалась, что-то невнятно промычала, и в следующую секунду из-под одеяла показалось её сонное, болезненно бледное лицо. Школьница приподнялась, беря двумя руками кружку с чаем, пытаясь таким образом согреться. - Попьешь и ложись дальше отдыхать. - Можете, пожалуйста, разбудить меня в три часа, если я сама не проснусь, нужно быть дома вовремя.. - охрипшим голосом молвила Кира, делая один за одним глотки тёплого чая. - Кир.... я хотела поговорить с тобой на эту тему. Как ты смотришь на то, чтобы побыть у меня, пока болеешь? Кира тут же посмотрела на Белову глазами полными страха. Девочка поставила полупустую кружку с чаем обратно на тумбочку, сжавшись. - Н-нет, вы что, я не могу....это неудобно.. Александра взяла руку девочки в свою, слегка сжимая. - Я беспокоюсь о тебе и должна быть уверена в том, что дома тебе будет обеспечено соответствующее лечение. В этом я, увы, уверенной быть не могу.. - наступило недолгое молчание. Белова со всей теплотой смотрела на Киру, девочка бегала глазами по лицу женщины, пытаясь унять волнение. - Плюс тебе стоит провести ещё дополнительные обследования в клинике, мой муж врач и сможет помочь сделать это без родителей. Тебе нужна помощь, Кира, позволь мне её оказать. - Белова лёгким движением руки убрала выпавшую на лицо прядку волос девочки. - Мне будет очень неловко....у вас своя семья, муж, и тут я приду, больная, будто бы подобрана с улицы, совершенно чужая.... - на последних словах голос сел, школьница опустила голову, быстро вытирая рукавом кофты подступившую слезу. Преподавательница пересела на край дивана. - Пожалуйста, не говори так. - Белова пальцем нежно повернула голову Киры за подбородок, чтобы девочка смотрела на неё. Синие глаза встретились. - Ты не чужая, слышишь? И никогда таковой не будешь, запомни. Пару секунд они просто смотрели друг на друга, затем преподавательница заключила девочку в нежные объятия. Женщина могла чувствовать жар, который исходил от тела Киры. Школьница тоже обняла преподавательницу, удобно устраиваясь в её объятиях. - Я бы хотела родиться вашей дочкой.... - сонным голосом тихо обмолвилась девочка, когда уже засыпала, неосознанно. Сердце Беловой сжалось, руки, обнимающие Киру, невольно дрогнули. Женщина аккуратно переместила девочку в лежачее положение, продолжая сидеть и смотреть на неё. Воспоминания из прошлого вновь начали лезть в голову, вновь Белова со слезами на глазах вспоминает свою дочь, маленькую девочку, которую по стечению обстоятельств довелось отдать в приют.... И сейчас, смотря на Киру, она почему-то видит в ней её. "Я бы хотела родиться вашей дочкой" Фраза не отпускает Белову, отбиваясь тенью боли на лице женщины. Кира сладко спала, поджав под себя ноги и закутавшись в тёплый плед. Александра грустно ухмыльнулась, получше укрыв девочку, и вышла из лаборантской.

***

Белова отвела все уроки и уже как час сидела за отчётами, которые нужно было заполнить, подписать и отнести директрисе. Время от времени преподавательница заглядывала в лаборантскую и отслеживала температуру Киры - всё ещё держится, но уже меньше. Тонкие пальцы женщины скользят по бумагам, выводя аккуратные строчки в нужных местах. В кабинете горит мягкий верхний свет — неяркий, приглушённый, словно облачённый в матовый абажур, который рассеивает его по комнате ровным, тёплым сиянием. Потолок слегка подёрнут золотистым светом, тени от мебели становятся короткими и мягкими. В этом свете есть особенное умиротворение — он не режет глаз, а словно обнимает пространство, заполняя его тихим покоем. На краю стола, среди аккуратно сложенных бумаг, стоит кружка с горячим чаем. Пар поднимается тонкими, извивающимися струйками, заворачиваясь в плавные спирали и растворяясь в воздухе. Он пахнет травами и чуть уловимой сладостью. Белова откинулась на спинку сиденья, задумчиво вертя ручку между пальцами. Слова школьницы до сих пор не отпускали, не давая возможности нормально сконцентрироваться на чём либо другом. Белова чувствовала огромную ответственность за здоровье и жизнь Киры, но не могла объяснить почему. Тишину кабинета нарушает лёгкий скрип двери. Из лаборантской выходит ученица — бледная, с чуть взъерошенными волосами и глазами, ещё затуманенными сном. На щеках слабый румянец, словно отблеск тепла от только что оставленного пледа. - Как ты себя чувствуешь, милая? - ласково спросила Белова, поманив Киру рукой, чтобы та подошла и женщина могла потрогать её лоб. Девочка начала медленно двигаться к столу преподавательницы, аккуратно, без резких движений. - Всё х-хорошо, мне уже лучше. - девочка натянуто улыбнулась, заглядывая в глаза Беловой. Женщина встала и приложила ладонь ко лбу ученицы, задержав её на пару минут. - Куда же лучше, Кир, температура, кажется, опять возрастает. - Александра вздохнула, слегка погладив школьницу по плечу. - Ты вся дрожишь.... А ну, садись, укутайся пледом, я сейчас заварю тёплого чая. - учительница улыбнулась Кире, слегка взьерошив её волосы. Школьница улыбнулась в ответ и села на учительское кресло, послушно замотавшись пледом. Тело пробивала неконтролируемая дрожь, голова немного кружилась, но Кира посчитала, что Беловой эта информация ни к чему. Пока женщина заваривала чай в конце кабинета, Кира думала о том, как же она рада, что познакомилась с Беловой. Преподавательница проявляла столько заботы и внимания к девочке, как никто другой за всю её жизнь, и это было очень непривычно. Вскоре Белова поставила перед Кирой кружку с горячим чаем, садясь на сиденье рядом с девочкой. - Спасибо.... - тихо ответила Кира, высовывая дрожащие руки из пледа и обхватывая ими горячую чашку, вздрагивая. Женщина улыбнулась, кивнув головой. Какое-то время они сидели молча: Кира пыталась согреться, а Белова внимательно наблюдала за каждым её действием. Девочка была отряшенная, будто бы не здесь, смотрела в одну точку, всеми силами обхватив чашку руками и иногда делая маленькие глотки чая. - Кира.... только ответь честно, ты кушаешь? - осторожно спросила Белова, сжимая руки в замок и ложа их на стол. Женщина и без медсестры подозревала, что ест Кира не часто, настало время поговорить об этом. Девочка смутилась, уставившись в чашку. Её пальцы нервно теребили рукав худи. - Иногда… - еле слышно пробормотала она. Александра Белова нахмурилась. - Иногда — это когда? Что ты ела сегодня? Кира молчала, взгляд устремился в пол. Преподавательница наклонилась ближе, всматриваясь в бледное лицо девочки. - Кира, это важно. Девочка, вздохнув, наконец заговорила: - Уже около месяца... почти ничего. Лицо Александры Беловой моментально поменялось — от тёплой заботы к тревоге. - Ты ничего не ешь месяц? - тихо переспросила женщина, не в состоянии поверить сказанному. Кира молча кивнула, поджимая губы, не находя сил посмотреть Беловой в глаза. - Кира, почему? Посмотри на меня.. - нежным, но требовательным голосом попросила учительница. Белова слегка приподняла пальцем голову ученицы, заставляя той взглянуть ей в глаза. - Почему ты ничего не ешь? Кира одёрнула голову, опуская взгляд вниз. Учительница заметила, как девочка продолжала теребить рукав, словно это помогало ей сосредоточиться и избежать слов, которые должны были быть сказаны. - Это.... я не хочу об этом говорить. - Кира начала ещё сильнее теребить рукав худи. Как объяснить преподавательнице, что в детстве ей запрещали кушать при малейшей оплошности, поэтому у девочки до сих пор сохранился страх перед едой, к которому добавилось ещё и отвращение, из-за чего она подавляла голод таблетками? Возможно, позже девочка сможет ей об этом рассказать, но не сейчас. Белова тяжело вздохнула, внимательно смотря на ученицу: девочка сжалась, продолжая сидеть с опущенной головой, её тело с каждым разом содрогались всё больше. Белова присела на корточки перед девочкой, взяв её руки в свои. - Тшш, всё хорошо.... Кира наконец-то подняла заслезившиеся глаза на преподавательницу. - Кира, ты ведь понимаешь насколько это серьезно - не есть месяц? В голосе преподавательницы Кира уловила некую строгость, хотя он по прежнему оставался мягким, её сердце сжалось, в голове промелькнула мысль, что можно было бы и рассказать про таблетки, но она испарилась настолько быстро, насколько появилась. Девочка ничего не ответила, лишь кивнула. Белова медленно встала, не выпуская рук девочки, словно боялась, что та упадёт или исчезнет, если отпустить. - Кира, - она чуть наклонилась, чтобы их взгляды вновь встретились. В её глазах горела смесь печали и решимости - я понимаю, что ты не готова про это говорить. Я не буду тебя упрекать, не буду тебя торопить, но я и не позволю тебе уничтожать себя. Это понятно? - голос Беловой дрогнул, но тут же вновь обрёл твёрдость. Девочка снова кивнула, но теперь её лицо выглядело растерянным. В этом кивке было что-то кричащее — не протест, но мольба, невысказанная просьба о помощи. Белова всматривалась в лицо девочки, будто пыталась разглядеть за этим кивком всю тяжесть её молчания. Она выпрямилась, но её руки оставались теплом, обволакивающим тонкие пальцы Киры. - Знаешь, - наконец сказала она, и в её голосе появились нотки мягкой задумчивости, словно слова рождались прямо сейчас, - иногда нам страшно признать, что что-то идёт не так. Но ты уже сделала первый шаг. Ты здесь. Ты слушаешь. Ты позволяешь мне быть рядом. Её взгляд на мгновение скользнул в сторону, словно она обдумывала что-то важное. Затем она снова посмотрела на девочку, уже чуть строже: - Но этого недостаточно. Ты доверяешь мне? Кира, не сразу понимая, как ответить, снова кивнула. В этот раз её кивок был осторожным, словно она боялась последствий своего согласия. Белова задержала взгляд на Кире, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси боли и ответственности. Это тихое "да" в её кивке было кричаще хрупким, как тонкая ниточка, за которую нужно держаться, не порвав её. - Тогда так, - женщина отпустила руку девочки, - давай начнём с малого. Только шаг за шагом, слышишь? Никто не будет давить на тебя. Кира посмотрела на неё с выражением, в котором смешались сомнение и усталость. Она чуть нахмурилась, но не возражала. - Мы сейчас сделаем так. Я схожу в столовую и принесу тебе бульйон. Просто бульйон, ничего больше. Он лёгкий, согреет тебя и не даст желудку испугаться после долгого перерыва. Ты попробуешь хотя бы ложечку. Всего одну. Хорошо? Кира долго молчала, теребя рукав худи. Её взгляд блуждал по столу, словно она пыталась найти там ответы. - Хорошо, - едва слышно прошептала школьница. Услышав тихое согласие, Белова почувствовала лёгкое облегчение, но внутри всё ещё билась тревога. Она осторожно провела рукой по плечу девочки, словно пытаясь передать через это движение всю свою поддержку, затем подошла к тумбочке и вынула из аптечки градусник, положив её перед Кирой. - Померяй температуру пока я схожу за бульйоном. Кира взяла градусник с заметным усилием, словно он весил больше, чем должен. Её пальцы чуть дрожали, но она послушно зажала его под мышкой. Белова ещё мгновение смотрела на неё, проверяя, действительно ли девочка собирается выполнить просьбу, а затем вышла из кабинета. Оставшись одна, Кира почувствовала странную пустоту. Её мысли метались, словно птицы, запертые в клетке. Что она только что согласилась сделать? Почему? "Одна ложка," – повторяла она про себя, пытаясь осмыслить это, но слова казались пустыми. Кире стало очень неловко. Я идиотка. Белова так заботиться обо мне, а я продолжаю себя губить, ещё и таблетками начала запихиватся, она ведь от этом не знает.... Из мыслей Киру вывел писк градусника. Девочка заторможенным движением достала его, 38 и 9. Школьница вздохнула, опустив голову на парту. Когда Белова вернулась в кабинет с небольшой чашкой ароматного бульона она сразу заметила, как Кира сидела, ссутулившись, её голова лежала на скрещённых руках. На секунду женщине показалось, что девочка уснула, но потом та подняла голову. - Померила? - спросила Белова, ставя чашку на стол и оглядывая Киру. Кира кивнула и, не глядя на неё, протянула градусник. - 38 и 9 - тихо произнесла она, будто заранее извиняясь. Белова взглянула на показания и нахмурилась, вздохнув. Она мягко забрала градусник из рук девочки и закинула его обратно в тумбочку. - Так, Кира, вот бульйон, как и договаривались - хотя бы одну ложку. - Белова пододвинула чашку ближе, положив рядом ложку, а сама села рядом. Голос преподавательницы был спокойным, но твёрдым. Её сердце колотилось, мысли хаотично метались. "Месяц... Не ела месяц..." - эти слова снова и снова эхом отдавались в её голове. Кира всё-таки взяла ложку, черпнула немного бульона и, сдерживая дрожь, поднесла её ко рту. Горячая жидкость коснулась губ, а потом языка — тёплая, чуть солоноватая. Живот стянулся в спазме, от непривычки, но девочка всё равно проглотила, слегка пожмурившись. Затем Кира сделала ещё пару глотков бульйона. - Всё, больше не могу.... — девочка устало откинулась на спинку сиденья, робко поднимая взгляд на преподавательницу. Женщина кивнула, отодвигая чашку с бульйоном в сторону. Она не стала настаивать. Главное, что Кира попробовала. Это был шаг, пусть и крошечный. — Хорошо, — тихо сказала она. — Ты молодец. Кира отвела взгляд, будто эти слова были ей неприятны или слишком тяжёлы. Белова поняла: девочка не верит, что тут есть, за что хвалить. - Ну что, — преподавательница тепло улыбнулась, внимательно оглядывая ученицу. - Едем ко мне? Кира снова посмотрела на Белову, но в её взгляде читалась неуверенность. — А… точно можно? — тихо спросила она. — Конечно можно, — мягко, но уверенно ответила женщина. — Я бы не предложила, если бы не хотела этого. Кира молчала, теребя рукав худи. Мысль о том, чтобы поехать к учительнице домой, казалась странной, даже пугающей. Но альтернатива — возвращение в пустую, холодную квартиру — внезапно показалась ещё страшнее. — Хорошо.... Белова снова взглянула на неё оценивающе, будто проверяя, выдержит ли та дорогу. Затем, мягко, но настойчиво, сказала: — Тогда давай, вставай. Я помогу. Кира осторожно оперлась ладонями о поверхность стола и попыталась подняться. Ноги тут же предательски дрогнули, и на мгновение комната словно качнулась перед глазами. Она пошатнулась, но Белова успела подхватить её за плечи. — Осторожно, — тихо, но твёрдо сказала она, крепче удерживая девочку. Белова чуть наклонилась, чтобы снова заглянуть Кире в глаза. — Куртка у тебя хоть есть в этот раз? — в её голосе прозвучала слабая, но всё же надежда. Кира опустила голову, сжав пальцы на рукавах худи. Ответ был очевиден. Белова тяжело выдохнула, но не сказала ни слова. Лишь бережно усадила девочку обратно на стул и быстро вышла в лаборантскую. Через минуту Белова вернулась, держа в руках тёплое зимнее пальто. Оно было немного великовато, но чистое и тёплое. - Что ж ты так, ребёнок.. - вздохнула Белова, помогая до сих пор ничего не понимающей девочке надеть его, затем опустилась перед ней на корточки, застёгивая пуговицы. - Теперь пальто твоё, и чтобы я больше тебя в такую погоду без него не видела, ясно? - Кира замерла, ощущая тяжесть и тепло ткани. — Но… я же… — Без «но», — мягко, но твёрдо перебила Белова. — Пальто у тебя теперь есть. Всё. Вопрос закрыт. Кира несмело кивнула, понимая, что спорить бесполезно. Грудь сдавило странное чувство — что-то между благодарностью и стыдом. Она молча дотронулась до воротника пальто, словно проверяя, действительно ли оно настоящее, а потом тихо выдохнула и пробормотала: — Ну, теперь хотя бы выглядеть буду как нормальный человек, а не как потерявшаяся дворняга. — Ты никогда не была и не будешь дворнягой, Кира, — спокойно сказала она, но та лишь хмыкнула. — Да, конечно. А ещё у меня аппетит, как у нормального человека, и температура не под сорок. — Кира слабо усмехнулась, но в её голосе сквозило что-то острое, уставшее. Белова чуть наклонила голову, изучая её. — Ты можешь шутить, но это не отменит того, что я за тебя волнуюсь. — Ну да, да, — Кира слабо махнула рукой. — А ещё вы скажете, что не будете на меня давить, а потом заставите съесть целую ложку бульона. Прямо деспотизм. Белова сжала губы, изображая задумчивость. — Вообще-то я вполне могла бы заставить тебя доесть всё, но, видимо, пока оставлю это на потом. Кира фыркнула, покосившись на чашку. — О, значит, в будущем меня ждёт пытка куриным бульоном? Отлично. — Именно, — кивнула Белова, выдерживая её тон. — Боюсь, что в моём доме придётся смириться с диктатурой горячего супа и тёплых пледов. Кира усмехнулась, но тут же сморщилась, чувствуя, как неприятно саднит горло. — Жестокий вы человек, — пробормотала она, наклоняясь, чтобы спрятать лицо в поднятый воротник пальто. — Я предупреждала, — хмыкнула Белова. — Ну что, дворняга, готова к принудительному согреванию и насильственной заботе? Кира закатила глаза, но уголки губ едва заметно дрогнули. — Да уж, похоже, выбора у меня нет. — Верно подмечено, — кивнула Белова. Женщину не мог не радовать тот факт, что к Кире потихоньку возвращается её привычный сарказм. Белова подождала, пока Кира окончательно устроится в пальто, и с лёгким смешком добавила: — Если тебе так важен выбор, могу предложить альтернативу: либо ты согреваешься и приходишь в себя у меня дома, либо я тащу тебя в больницу. Как тебе такая дилемма? Кира вздохнула, слегка прицокнув языком. — Ой, ну раз уж вы так заботливо предоставили мне целых два варианта, то, наверное, выберу меньшую из двух бед. — Мудрое решение, — кивнула Белова, поднимаясь. — Может, ты даже начнёшь слушать мои советы с первого раза. — Да, конечно, — отозвалась Кира, поднимаясь следом. — Прямо завтра пойду и съем две ложки бульона, чтобы вас порадовать. — Ну ты не спеши, не перегружай себя такими подвигами. Кира усмехнулась, но тут же снова покачнулась, потеряв равновесие. Белова без слов подхватила её за плечи. — Осторожно, — снова сказала она, — Если будешь так шататься, я тебя в больницу отведу не дождавшись, пока ты передумаешь. Кира только тихо фыркнула, но благодарность в её взгляде была теперь заметна. Она решила не возражать, а просто позволить преподавательнице вести её к выходу, в этом было что-то успокаивающее. Белова аккуратно вывела её из кабинета, и они прошли по коридору в тишине, нарушаемой только лёгким шорохом шагов. Несмотря на то, что Кира чувствовала себя крайне усталой, с каждым шагом её тело, словно начинало немного расслабляться. Может быть, это было от того, что всё-таки рядом был кто-то, кто заботится. И хоть это ощущение казалось непривычным, оно было приятным. Когда они вышли на улицу, холодный воздух сразу же обрушился на их лица. Белова осторожно подтянула воротник пальто Киры, не давая холоду пробраться под одежду, и, придерживая девочку, поспешила к машине, стоявшей на парковке у школы. - Шикарная у вас машина… — тихо пробормотала Кира, задумавшись, с интересом оглядывая салон, в этот раз с бордовой подсветкой, когда Белова помогла ей устроиться на переднем сиденье. — Спасибо, — сдержанно улыбнулась та, пристёгивая ремень безопасности — Но сегодня это служебная карета для перевозки особо упрямых пациентов. — Какой сервис, — хрипло усмехнулась Кира. — Осталось только кофе в дорогу и плейлист для восстановления душевного равновесия. — А вот это уже можно устроить, — кивнула Белова, включая двигатель. — Ты какие жанры любишь? Кира устало откинулась на спинку кресла, задумчиво глядя в лобовое стекло. Вопрос был неожиданным, почти непривычным в своей обыденности. Казалось бы, какое это сейчас имеет значение? Но, с другой стороны… — Рок, наверное, — ответила она после небольшой паузы. — Или что-то спокойное, если голова болит. — Значит, рок, — кивнула Белова, быстро что-то выбирая в телефоне, подключённому к аудиосистеме. Через мгновение в салоне зазвучали первые аккорды, мягкие, но с намёком на силу. Кира прикрыла глаза, прислушиваясь. Музыка не раздражала, не казалась слишком навязчивой. Напротив, в ней было что-то… правильное. Она чувствовала, как напряжение медленно уходит, оставляя после себя только усталость. Белова бросила на неё короткий взгляд, оценивая её состояние, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. — Если захочешь что-то другое — скажешь, — заметила она спокойно. Кира не ответила, но уголки её губ едва заметно дрогнули. Некоторое время они ехали в молчании. Машина плавно двигалась по пустым вечерним улицам, за окном мелькали фонари, в салоне было тепло. Белова не торопилась, ведя осторожно, почти бережно. — Сколько у вас времени уйдёт на то, чтобы пожалеть о своём решении? — вдруг спросила Кира, не открывая глаз. — О каком решении? — Притащить к себе домой непослушную больную школьницу, которая даже ложку бульона с трудом осилила. Белова тихо усмехнулась. — Знаешь, я вряд ли вообще пожалею. Кира приоткрыла один глаз, внимательно глядя на неё. — Почему? — Потому что я уже знала, на что иду, — ответила женщина, не отрываясь от дороги. Кира отвернулась к окну, сжимая пальцы на рукаве. Она не хотела признавать это вслух, но ей действительно стало легче. Даже уютнее. — Знаете, — тихо сказала она, глядя в окно, — вы пугающе хорошо умеете заботиться. Это... непривычно. Белова на миг бросила взгляд на неё, а потом снова перевела глаза на дорогу. — Ну, возможно, потому что я не просто учитель. Я ещё и человек. И, как ни странно, мне небезразличны мои ученики. Даже самые упрямые. Кира ничего не ответила, но на её лице появилась тень улыбки. Впервые за долгое время ей не хотелось убегать от тепла. Возможно, она позволит себе немного побыть слабой. Хотя бы сегодня. Девочка перевел взгляд на руки Беловой и заметила, как уверенно они лежат на руле. Узкие, с длинными пальцами, но не хрупкие — сильные, привыкшие к ответственности. Кира невольно представила, как эти пальцы легко переворачивают страницы книги, как они водят по строчкам, объясняя что-то терпеливым голосом. В этих руках было что-то надёжное, что-то, что не даст ей упасть, если вдруг снова станет слишком тяжело. — Вы всегда такая? — спросила она спустя пару минут, её голос был тихим, но в нём больше не звучало прежнего отстранённого сарказма. — Какая? — Ну… такая спокойная. Терпеливая. Белова усмехнулась, не отрывая взгляда от дороги. — Нет, конечно. Иногда я злюсь, иногда устаю, иногда мне тоже хочется всё бросить. Но когда речь о людях, которые мне дороги… тогда я просто не могу поступить иначе. Кира задумалась. Она не была уверена, что когда-либо раньше слышала что-то подобное. — А я… я дорога вам? — её голос звучал почти испуганно, как будто она боялась услышать ответ. Белова мягко, но уверенно кивнула. — Конечно, Кира. Девочка опустила голову, пытаясь справиться с комом в горле. Почему-то эти слова было особенно трудно принять. — Это странно, — наконец пробормотала она. — Что именно? — Ну, обычно… меня не замечают. Не особенно заботятся. Белова ненадолго замолчала, прежде чем ответить: — Это не значит, что так и должно быть. Кира прикусила губу, ощущая, как внутри что-то дрожит. — Знаешь, — мягко сказала Белова, — заботиться о человеке не обязательно означает знать его всю жизнь. Это значит быть рядом в момент, когда ему тяжело. Понимать, что ему нужно, даже если это не всегда слова. Кира молчала, её взгляд был прикован к тому месту, где фонари освещали дорогу. Кажется, она пыталась осмыслить слова Беловой, но ничего не могла ответить. Она была слишком уставшей и запутанной, чтобы что-то сказать. Белова, не нарушая молчания, аккуратно переключила передачи и продолжила следить за дорогой. Она чувствовала, как за плечами Киры скрывается напряжение, как она всё ещё сдерживает в себе что-то важное и не готова это выпустить наружу. И всё же, несмотря на свою молчаливую оболочку, девочка явно становилась немного спокойнее, чем несколько часов назад. Через пару минут женщина остановилась на светофоре, посмотрев на Киру. Девочка уже спала, прижавшись щекой к окну. Белова тихо вздохнула, не в силах подавить лёгкую улыбку. Она уже привыкла к этой девочке, к её тихим протестам и неуверенным попыткам скрыть свою боль за маской сарказма. Машина аккуратно проезжала сквозь узкие ворота подземной парковки. Колёса шершаво скользили по бетонному покрытию, эхом отдаваясь в тихом пространстве. В это время за окнами мелькали яркие огоньки — современные дома с фасадами, напоминающими стеклянные стены, отражающие свет и небо. Низкие зелёные участки, аккуратно обрезанные деревья и кустарники, всё это сверкало в свете уличных фонарей, создавая атмосферу уюта и спокойствия. Женщина медленно проехала мимо нескольких свободных мест и остановилась возле своего парковочного бокса. Она выключила двигатель и на мгновение осталась сидеть в машине, оглядывая окружающее пространство. Уютное спокойствие, которое она ощущала здесь, контрастировало с шумной городской жизнью, оставшейся за пределами подземной парковки. Она немного расслабилась, позволяя себе несколько глубоких вздохов, прежде чем повернуться к девочке, всё ещё мирно спящей на сиденье. Её взгляд задержался на Кире. Слова не могли передать ту нежность, которая возникала в её груди. Белова поправила локон, упавший на лоб девочки, затем осторожно откинула ремень безопасности. Женщина мягко коснулась плеча Киры, но та не просыпалась. Её дыхание было ровным, губы чуть приоткрыты, а длинные тени от ресниц ложились на щеки. — Кира, мы приехали, — тихо сказала она, снова коснувшись её плеча, затем переволя ладонь на лоб, температура держалась. Девочка шевельнулась, сморщила нос, но глаза так и не открыла. Белова улыбнулась и осторожно выскользнула из машины, обойдя её с другой стороны. Открыв дверь, она наклонилась и легонько провела ладонью по её руке. — Пойдём, сплюшка. Кира что-то пробормотала, зарываясь носом в рукав толстовки. Её руки автоматически потянулись к ремню безопасности, словно она понимала, что пора вставать, но сил на это не хватало. — Давай, я помогу, — тихо сказала Белова. Она аккуратно подхватила девочку под колени и спину, поднимая её на руки. Кира чуть вздрогнула, но, почувствовав тепло, только сильнее прижалась к женщине, уткнувшись лбом ей в плечо. Белова почувствовала, как внутри что-то сжалось — не от тяжести, а от странного, непривычного чувства, которое становилось всё сильнее. Она шагнула к лифту, ощущая тихое дыхание Киры у себя на шее.