Kiho's body.

Кихо и его тело — убийство для Джиуна. Худшее наказание для Джиуна — это остаться наедине со своим ужасно сексуальным парнем, который в упор смотрит на него и кусает свои пухлые губы и смотрит на него с такой ухмылкой, что хочется просто взять и сесть ему на лицо...ой... Эта мысль точно должна была закончиться не так! Точно или всё таки наверное? А может быть именно так она и должна была закончиться, просто он этого никогда не признает или признает, но только после того как сможет снять с Кихо эту ужасную рубашку, что меньше, чем сам Кихо, на размера два. И кто ему её купил? — думает Чхве, прыгая с мысли на мысль, плавает по ним, катается как на доске для серфинга, а мог бы на члене покататься, ой. — Точно, я же сам ему её купил. Чёрт. Где же он так облажался и почему сейчас в штанах совсем мокро и неприятно, в голове нет ни одной не пошлой мысли? Вопрос риторический, но он всё ещё поднят и требует активного решения, иначе наш специалист Чхве Джиун упадёт в похоть с головой и забудет обо всем мире, желая поскорее ощутить в себе член. — Ты так смотришь на меня, — заливистый смех гулом раздаётся по комнате и эхом в памяти бедного блондина, который только его и ждал. — мне прям, аж, неловко стало. Отвернись! В итоге отворачивается сам, но Джиуна это мало волнует. Он уже нависает над макушкой Кихо и тянет за подбородок, поворачивает к себе и целует. Ничего не говоря, да и зачем? Юн его поймёт без слов: сразу встанет, не отрываясь от чужих губ; погладит талию своими крепкими руками; даст оттянуть свою нижнюю часть губы; он позволяет ему делать всё, ведь им обоим это нравится. Нравится, что ведёт младший. А кому это может не понравиться? В те моменты близости, когда голос его уже сорван, но он всё ещё может говорить и приказывать ему, говорит, нет не так, указывает ему остановиться ненадолго и подождать, член не вытаскивать. Сам закатывает глаза от давления на простату и дрожащими руками как обещал берёт в руки телефон; заходит в баббл и расскащывает фанатам о своём обеде и о красоте гор. Выглядит при этом ужасно невозбужденным, иногда умудряется даже фото делать с припиской « провожу время с любимым Кихо~ » Дьявол воплоти. Хотя для дьявола у него слишком милое личико и тело, всё равно он демон и Юн обязательно это докажет, потом как-нибудь. 100% после, как насладиться всеми красотами чужого тела и доминантности характера. Он никогда ничего не докажет. Целуются они долго, томно, сладко. Их поцелуи больше похожи на симфонию любви. Двигаются они синхронно, языками встречаются ими танцуют танец их общей страсти. Кихо срывается первым: не сдерживает себя и касается чужого тела. Джиун напряжён и это надо исправить своими руками, потому что они точно ему помогут. Пальцы приступают к лёгкому массажу спины — а губы всё также с напором отвечают на движения — ласково касаются её и наслаждаются твердостью и желанием каснуться чего-то большего, более интимного, чем спины. Хочется обласкать его чувствительную грудь. Отказывать себе в таком случае он не собирается. Да и зачем? Если Чхве сам тянет его к ребрам и к груди, заставляя касаться себя. Ладони у старшего грубоватые, все в мозолях, как бы он за ними не ухаживал ничего не менялось, из-за этого они ещё острее чувствуются на разгоряченной коже, оставляя после себя красные полосы. — Кихо, — шепчет Джиун, пытаясь убрать с себя чужие конечности. — убери руки. Раздевайся. Голос властный и возбуждённый, возможно ещё немного игривый. Редко бывает младший таким игривым. Чаще всего он либо слишком грубый в постели, либо наоборот мягок, и этот контраст никого не смущает. Юн любит эти перепады в настрое парня. Сегодня он как послушный мальчик для Чхве, приготовил ему небольшой сюрприз, который он сейчас увидит и сильно удивится, ахнет от неожиданности, застонет и поцелует его. Такой реакции ждёт Юн. Канадец медленно стягивает с себя рубашку, нарочно медленно. Эта игра с пуговицами и взглядкми на себе возбуждает. Каждая застёжка раскрывает дверь для глаз младшего. Ещё немного и Джиун сам сорвёт с него эту ужасную одежду. А Кихо играется. Хочется скорее разозлить парня, чтобы он сам раздел его, чтобы сам увидел безобразие, которое творится у него в штанах. — Быстрее, я намерен трахнуть себя быстрее. — Нотки раздражения видны — реакция, которая нам и нужна. — Не зли меня. Я устал... Юн разделся до конца и уже стал стягивать с себя штаны, как из под грубой ткани джинс появились полоски, прости Господи, чулков. Пара новых ещё не тронутых чулков. Они были чёрного цвета и по ним сразу было видно что волокна ткани качественные, на ощупь такие же приятные как и к телу. Кружева на них было совсем немного, только полоска сверху, но сколько эффекта на младшего. Именно такая реакция, какую Кихо и ожидал: он увидел и сильно удивился, ахнул, от неожиданности, застонал и поцеловал обтянутые надёжными чулками ноги. Кто бы мог подумать что у Джиуна фут-фети́ш. Он, например, не догадывался. Загорелые ноги такие идеальные в этих чулочках. Они как будто принадлежат красивой и стройной девушке, которая наверняка популярна среди других. Она наверняка следит за своим загаром и обожает загорать, а кореец обожает эти ноги. Есть что-то очень кинковое в том насколько они чувствительные к касаниям младшего. Зная, что Кихо весь такой из себя актив — для Джиуна выглядит до боли возбуждающе. И ничего поделать с этим он не может, тем более после долгого воздержания от члена. Мысль, что весь этот спектакль одного актёра только для него самого возбуждает. Хочется зарыться лицом в сочные загорелые бёдра, уткнуться носом в самую интимную точку чужого тела и обласкать своим греховным языком сладко напряжённые мышцы, а потом заставить его, как безвольную куколку, взять себя на весу у стены и запретить ему кончать. В голове рождается ещё одна идея — одеть на Кихо костюмчик коровки, какой-нибудь милой коровки. Нацепить ему на соски стимуляторы и заставить отлизывать себе в позе "69", иногда играясь с возбуждённым органом, иногда целовать головку, иногда ласкать основание и совсем-совсем изредка брать его полностью в рот. — Ты сейчас же, — начинает Чхве запыхавшимся голосом. — сядешь мне на лицо. И это приказ. Юн не отвечает. Опускает глазки, немного краснеет, но молчит. Ждёт пока младший снимет с себя вверх своей одежды и ляжет на спину, маня его указательным пальцем к себе. Они нередко играют в такую игру, но Кихо до сих пор стесняется своих желаний, повезло ему с Джиуном, который полностью принимает и готов в любой момент принять его, во всех смыслах. Им не нужно даже общаться на эту тему, ведь они две последние частички пазла, который изображает на себе великую картину обнажённых чувств и нагой похоти, что наконец-то вырвалась из клетки стереотипов. Ноги совсем не слушаются своего хозяина и он полностью теряется, в этой комнате и своем разуме от чувств сильных рук корейца. Они ярко контрастируют с его кожей: такие бледные и холодные ладони, в сравнении с цветом его кожи становятся ещё более светлыми и чуть ли не светятся от их белизны. На лице он совсем немного ёрзает, пытаясь устроиться на удобном носе с небольшой горбинкой, но все попытки прекращает младший: притягивает на лицо, сразу же касаясь ануса языком, мажет слюной и надавливает на мышцы. Мазки выходят длинными и чувственными, будто он лижет леденец, а не своего старшего — это чертовски смущает. Потому что оказаться на лице этого парня, для него была дальняя и скрытая всеми возможностями мечта, о которой он бы не рассказал, потому что не видит в этом смысла. Он, смысл, есть, но Кихо не готов этого признавать. Истосковавшись по удовольствию Юн как по команде начинает дрожать и сжиматься вокруг языка всё активней и активней. Его ладони мило собрались в кулочки и он совсем похож на совсем крохотного малыша, каким для Джиуна он и является. Кихо совсем теряется, обмякает на чужом лице, почти без возможности держать себя, поэтому ложится вперёд, убирая свой зад с чужого носа и его тут же тянут обратно и с новой силой сажают на язык. Однажды парень думал о том, как он будет ловко ездить на чужом лице, но после сегодняшнего он в этом не уверен, ему просто не хватит сил своего разума, чтобы хоть как-то двигаться. Жадный язык младшего пожирает его со всей своей силой. Лижет он совсем не жалея Кихо и темпа тоже не жалеет. Наслаждаясь он гладит края его мышц, а после толкается самым кончиком. — Куда ты собрался? — Хриплый голос вибрацией отдается по напряжённым мышцам ануса. — Разве была команда "встать" или "поменять позу"? — Кихо качает головой в отрицании и содрогается в попытке встать в первоначальную позу. — Вот и я так думаю, а куда ты собрался? — Я... Сильный шлепок. Юн открыт и он громко стонет, кричит в своём наслаждении. Кончить хочется сильно, но сейчас его тело полностью в руках чужого человека. Ещё один шлепок. И ещё два. — Кто бы мог подумать, что такого активного актива возбуждают шлепки и чулки на своих красивых ножках. — Ухмылка слышится, даже не видя лица. — Как же мне хочется взять тебя в твой сладкий зад, но я сделаю это после того как сяду на твой член. Он у тебя отличный. Джиун знает, что сейчас чувствует его Юн — унижение. Для него это услада, главный пунктик в списке из своих кинков. Как бы он не сопротивлялся это была чистая правда — унижение его главный кинк и фетиш. Как Чхве вылазит из под него Кихо не замечает, он вообще ничего не видит. Видит только красивую спину и пышные ягодицы, которые растянуты перед его членом и они находятся в буквальном шаге от этого. Он сходит с ума в тот момент, когда младший сильным рывком опускается на него, придерживая член за основание, для удобства. Юн горячо прижимается сзади, нависает над ним, легко целуя в макушку. Джиун не ждёт, сразу начинает двигаться вверх-вниз на чужом члене. Брови заламываются, становясь одним домиком, и по комнате раздаётся эхом стон, стон удовлетворения. Чхве Джиун такой милый сейчас? Он такой нежный и воздушный сейчас, хоть и хочет казаться горячим и властным. Его движения такие аккуратные, такие невероятные и грациозные, как и весь он сам. От такого младшего видет крышу и в голове что-то ёкает. А младшего видёт от Кихо. Он такой послушный и покладистый. Он слегкостью и страстью отвечает на любое действие и касание. На любую чужую ласку, тот отвечает своими. Нравится как он смущается из хлюпов смазки, громких поцелуев. — О боже, — громкий визг из-за глубокого толчка и слабого, но чувственного, касания к простате. — Кихо, задай темп, который ты хочешь. Я разрешаю тебе двигаться. Юн глупо моргнул, а потом будто с цепи сорвался. Пальцами впивается в бедра до синяков, до искр перед глазами. От родного голоса Джиуна, под кожей проходят миллионы разрядов тока. Канадец медленно ведёт носом к уху, не замедляясь ни на секунду. Дойдя до мочки, он сильно кусает её, лижет снова. Спускается поцелуями к загривку и немного сильно кусает кожу, оставляя после себя красные следы и яркие синячки. Тело Джиуна дрожит, трясётся. Укусы приводят его на минуту в себя, а после вновь падая в своё сознание. — Ох, — Чхве улыбается и встаёт на локти, высовывает язык и закатывает глазки. — ты такой глупый. Ты нужен мне только для того,чтобы трахать раз на неделе, а так ты бесполезен. Быть не нужной секс игрушкой для него было мечтой Кихо. Те грубые высказывания о бесполезности канадца сводило его с ума. — Что если дать попробовать другим насладиться тобой и твоим телом, м? Как тебе? Что же я тебя спрашиваю? Ты же бесполезная игрушка. Представь, сколько людей могло бы кончить в тебя за одну ночь. Невероятно, правда? — Пожалуйста... — кричит младший сзади. — Закрой рот. Ни одна шлюха не получает всё сразу. Жди своего момента, а пока — не переставай двигаться. И он сделает это... принесёт ему удовольствие..