Хватит убегать

За долю секунды после внезапного рывка, инстинкты Дона завопили с новой силой, но разум просто отказывался принимать действительность такой, которой она предстала перед ним. Раф придавил его своим телом, жестко фиксируя бедра коленями и не давая сдвинуться с места. Ухватив одной рукой гения за плечо и заведя вторую руку за голову, он быстро намотал фиолетовую повязку на пальцы так точно и внезапно, как и полагается хорошо обученному нинздя… Донателло мгновенно предпринял попытку отпихнуть от себя обезумевшую черепаху, но все потуги свалить брата с себя или лишить равновесия без причинения вреда окончились неудачей. Поверхность дивана прогнулась под тяжестью двух тел и выставила его в крайне невыгодном для драки положении. Черт… Его зажали со всех сторон. Рафаэль слишком близко придвигается к шее, которая незамедлительно покрывается мурашками от такой неоднозначной манипуляции. Это было что-то страшное, внезапное и не поддающееся никакому разумному объяснению! Дон не мог описать, что именно сейчас происходит, но он на ментальном уровне чувствовал, как внутри к братскому доверию примешивается волнение. Это пугает?.. Смущает? Или после последних откровений, вернее будет сказать, что все вместе взятое?! И как назло, старшая черепаха неожиданно прихватывает зубами оливковую кожу, слыша над головой болезненное шипение. Рефлекторно дернувшись, Дон хватается за красную маску и оттягивает чужую голову в сторону. - Что ты творишь?! Прекрати! А кроме гула в голове практически нечего нет. Рафаэль даже не слышит его. Сильнее сжав челюсти, он продолжает натягивать фиолетовую повязку и чувствует тупую режущую боль, когда чужая трехпалая ладонь ответно сжимается на его плече. Впивается ногтями в кожу, оставляя красные следы только для того, чтобы оттолкнуть от себя, защититься. И это правда было больно… Больно, но достаточно терпимо для Рафа, привыкшего мысленно заглушать неприятные вспышки жжения на своем теле. В его памяти всплывает развратное видение. Он вспоминает, как те же руки сжимали его кожу на бедрах, как быстро он двигался в кольце плотно примыкающих к нему губ и это вновь пробуждает жар внизу живота. Но… Черт, это реальность, а не выдумка! «Не трогать его! Ублюдок… Возьми себя в руки!» В голове ярким огнем мигает сигнал «СТОП», впечатывая в сознании три простых слова. «НЕ …ТРОГАТЬ… ЕГО…» Такими методами это ни к чему хорошему его не приведет… повторит те же ошибки и навсегда потеряет гениального брата. Своими собственными руками разрушит его жизнь. Разомкнув зубы, Рафаэль невесомо проводит губами по месту укуса и отстраняется, замечая напрягшиеся скулы младшего. Дон не отводит взгляда от его действий и ощущает, как тепло от прикосновения губ на коже сменяется холодом, а в груди бьется желание укрыть влажный след от чужих зубов. - А ты не особо-то и шумный, - вслушиваясь в шепот и не отрывая взгляда от золотых глаз, Донателло глубоко дышал, пытаясь унять предательскую дрожь и взять под контроль свое тело. - Может, уже давно надо было так поставить тебя на место? Сразу стал послушным… Совсем не как Лео. - Что за чушь ты несешь?.. Ты не в себе! - Вот поэтому… держись от меня подальше! Если дорожишь своим панцирем, то ты забудешь все, что было сегодня, но если вновь посмеешь преградить мне дорогу – учти, тебе не понравится то, что последует за этим решением! Перехватив ладонь Дона со своей повязки, Рафаэль с силой сжимает запястье, вызывая еще одно недовольное мычание. - Забыть говоришь… А что потом? Каждый раз притворяться, что не замечаю твоего отсутствия и убеждать себя, что поступил правильно? Нет, хватит, Раф! Когда-то я послушал тебя и принял все это за «сон», но реальность такова, что еще в самый первый твой побег мне стоило разобраться во всем основательно. И если для того, чтобы остановить тебя мне придется рвануть на груди панцирь, то да, я сделаю это! - Замолчи! Ты ничего не знаешь! - Так расскажи мне! Отчего ты убегаешь? Кому и что ты пытаешься доказать, жертвуя собой ради спасения других?! - Заткнись! Крепкая ладонь впечатывается в горло, задевая пальцами наливающийся синяк на шее. И это мгновенно приводит Донателло в чувства. Не став больше терпеть, он отцепился от порядком исцарапанного плеча брата, и насколько позволяла поза, ударил аккурат в височную долю, отпихивая его в сторону и тут же прикрывая беззащитную шею от новых посягательств. Удар вышел смазанным, но не менее ощутимым. И не желая вновь сдавать позиции, Дон успевает упереться освобожденной из чужой хватки ладонью в приближающееся лицо. Мотнув головой в сторону от неожиданного удара, Рафаэль почувствовал болезненную пульсацию в висках и упирающуюся ладонь, что закрывала ему половину зрительного обзора и буквально заставляла его отстраниться как можно дальше… Гаденыш! Предупреждающе зарычав, Раф еще с большей силой наваливается сверху, буквально впечатывая мастера бо во внутрь кожаного дивана. Желание показать собственное доминирование захватывает с головой. Тупая боль в запястье отдает в руку, пока тело испытывает явную нехватку кислорода. Гений смог сместить ладонь темперамента с поврежденного участка, но не убрал ее полностью - давление на трахею слишком велико, трудно дышать… Грудь учащенно поднимается, не в силах вобрать в себя достаточное количество воздуха, и, пробыв в таком положении не более десяти секунд, Дона охватила легкая паника, что брат не остановится. - Раф… Ответной реакции не последовало. В суженых зрачках блестит закипающая ярость. Он убегает? ОН?! Что за бред?! Тот, кто по-настоящему хотел избавиться от всех, сбежал от них уже давно! Рафаэль сам выгнал его, рассчитывая, что так жить будет проще! Выпустил свой пыл, вырвался из-под опеки и теперь стремился надрать задницы бунтующим отморозкам! Никому ничего не доказывая! Он хочет лишь сделать мир лучше, готов взять на себя всю грязную работу, просто чтобы… чтобы… загладить свою вину… чтобы никто никогда больше… - Строишь умный вид будто все под контролем?! Так давай, докажи мне это! Оба упрямые, готовые скорее умереть, чем признать, что им нужна помощь… Мастер сай все также смотрел на младшего, очевидно уже сам не понимая, что творит. Рафаэль ясно видел перед собой гения, однако в эту секунду тот внезапно стал слишком сильно похожим на другую черепаху. Напрягшиеся мышцы, бешеный стук сердца, плотно сжатые зубы, иногда расцепляющиеся, чтобы что-то сказать. Весь этот образ будил в нем неопределенные эмоции… Те же сдвинутые бровные складки, те же линии носа, те же самые глаза! «Глаза…» - Раф! – внезапный умоляющий голос ударил по голове. Как вспышка яркого опасно-обжигающего пламени прямо перед глазами. Опомнившись, он мгновенно отпрянул от содрогающегося тела, судорожно понимая, что чуть не задушил собственного брата... Донателло тут же вбирает в себя воздух и, не в силах остановить кашель, пытается восстановить дыхание. Отпечаток пальцев остался на его оливковой коже явными покраснениями рядом с образовавшимся синяком на месте укуса, а вздувшиеся вены на висках лишний раз подчеркивали заслезившиеся от напряжения карие глаза. О, нет… Вся эта картина предстала перед Рафаэлем. Он стоит на коленях по обе стороны от бедер брата, не смея больше притронуться к нему. Хриплый кашель все сильнее врезается в память. Что он наделал… Что же он натворил… - Д…Донни, я… я… - руки дрожат. Не зная, что еще сказать в свое паршивое оправдание, он вскакивает с дивана и уходит из логова, захватывая ту же сумку. – Лучше тебе не подходить ко мне… - Ст… Кха! Стой… Донателло перекатывается на бок, слыша, как за спиной отдаляются шаги, но стиснув зубы, он заставляет себя поспешно встать на ноги и направиться вслед за ним.

***

Страшный ледяной ветер разгонял снег по всем улицам города, заметая не только пешеходные бульвары, но и главные транспортные пути. Выделенная на уборку снега техника не успевала очищать трассу от сугробов, несколько особо нетерпеливых водителей буксовали на одном и том же месте, и в скором времени вполне очевидно образовался большой затор и несколько аварийных столкновений. Практически весь город «встал» из-за разбушевавшейся погоды… Однако Рафаэля это мало волновало. Вырубив рацию и игнорируя все объявления о чрезвычайной погодной ситуации в Нью-Йорке, он что есть мочи трогается с места и едет по единственной относительно-пустой дороге, ведущей к окраине города. Чхать он хотел на сирены! Плевать на несмолкающие сигналы водителей! К черту все матерные выкрики ему в спину от забрызганных грязью пешеходов! Все это… пусть катится в ад, потому что его сердце бьется с той же частотой, что и мигающая красная полоса ограничения рядом с его спидометром, указывающая на превышение скорости! Собственное дыхание окатывает голову ледяными воспоминаниями о произошедшем только что на диване, а внутри расползается отвращение к своим же поступкам! Глаза нестерпимо начинает щипать и все впереди покрывается мутной пеленой. Все были правы с самого начала - он гнусный, больной и высокомерный ублюдок! Он не заслуживает прощения, не заслуживает и капли того понимания и тепла, которого желал добиться! Мерзко, отвратительно, подло и гадко! Как угодно можно назвать то, что он сотворил и со всем саеносец будет вынужден согласиться… Мотор ревет, когда мотоцикл с буксировкой вырывается из снежной мешанины и сворачивает в сторону другого района. К своему разочарованию, в этот же момент, Раф замечает быстрое движение сверху. Как некая тень бежит по краю дома, вскарабкиваясь на соседние крыши с помощью лестницы, и следует за ним еще на протяжении нескольких минут. Зараза! Черт бы его побрал! Сейчас не время для повторных встреч - он не может себя контролировать! Нарочно ныряя в общий поток машин, он лавирует между ними в попытке скрыться от навязчивого преследования, хоть плохая видимость и красный свет светофора не особо ему в этом помогают, но черта с два он остановится! Практически вылетая на соседнюю полосу, он прокручивает рукоятку газа и резко разворачивает байк в противоположную сторону. Рафаэль чувствует, как мотоцикл ведет в сторону и слегка теряет равновесие от таких дрифтов, поэтому, набирая газ, он поднимает локти выше и выправляет центровую ось. Взгляд сам собой возвращается к крышам. Он не находит ни одного движущегося силуэта в пределах квартала, но продолжает колесить петлями еще несколько минут, окончательно запутывая всех незваных наблюдателей. Даже если он не заметил его, то уж точно сбил со следа… «Какого!..» Он додумать не успевает, как в нескольких метрах слева его брат перепрыгивает через передвижной ларек и мчится вдоль улицы. На виду! Абсолютно ничем не скрытый и, твою мать, без какой-либо теплой одежды! Редкие прохожие, что выглядывают из-под шарфов в испуге отшатываются от него в сторону и еще некоторое время пытаются разглядеть среди парящего снега, но даже так это слишком рискованно! Дерьмо… если его «прихватит» от холода или кто-то заснимет на камеру… Что ему делать?.. Почему все так внезапно свалилось ему на голову?! Слыша свое собственное ворчание внутри шлема, саеносец специально снижает скорость и включает поворотник, заезжая между домами. Продвигаясь дальше вглубь, пока очередной спальный сектор не заменили полузаброшенные многоэтажки. «Спокойно… Дыши глубже… Считай до двадцати…» Неохотно замедляется и глушит двигатель. Нарочно громко цыкнув, Рафаэль слезает с мотоцикла и оборачивается к переулку позади. Стягивает шлем и всматривается в темноту. - Как ты меня находишь?! Несколько секунд слышно только завывание ветра и отдаленные звуки проезжающих автомобилей, без единого намека на пребывание кого-то еще в этом полумраке. Хорошая техника, если не считать откровенно безрассудное передвижение по оживленному бульвару! - Это не сложно, учитывая, что я установил слежку на твой байк. - Слежку?! – сжимая кулаки, ниндзя напоминает себе держать заданный в дыхании ритм… вот оно что! Он не пытался поспеть за ним - он лишь заставил его впустую набирать скорость, пока сам наблюдал за ненужными маневрами и выбирал самый короткий путь. Хитро… следить за ним… Рафаэль даже бы сказал «очень на него похоже». - Ты... - Я отключу ее… Обещаю, как только мы вернемся домой, я сразу же сниму жучок, но Раф… пожалуйста, давай спустимся вниз. Здесь… здесь слишком холодно. - На кой черт ты вообще пошел за мной?! Хочешь продолжить на чем остановились?! Резкий выкрик пугает и Донателло долго не отвечает на его вопросы. Его все еще трясет не только от холода, но и от перемешанных внутри чувств. Страха, непонимания, доверия, недовольства, смущения и желания быть рядом – не оставлять брата в одиночестве. Отчего-то ему казалось, что сейчас как никогда раньше тому требуется его поддержка. Странное ощущение… Очередной порыв ветра разгоняет снежную бурю еще сильнее, заставляя пробираться холодом даже самых закаленных людей, прячущихся в своих домах. - Если ты не пойдешь… то я тоже останусь здесь - буду бегать по твоим следам, пока твой байк не выйдет из строя. Хоть тебе это и не нравится… но я считаю, что поступаю правильно. И в такую погоду… мы не можем долго находиться на улице. Раф вслушивается в рваную речь и вспоминает, что говорил когда-то нечто похожее… будто подобный разговор у них уже был. Точно! После самой первой вылазки - он ведь все равно тогда остался при своем мнении и не прекратил свои хождения. И что-то также подсказывало ему, что Дон явно не уступит ему в упрямстве. Хмурясь на мастера бо, он замечает, как его строгая выправка косится от сильной дрожи, а губы поджимаются в попытке спрятаться от дикого холода. - Хватит! Отправляйся домой, пока твой окоченелый хвост не отвалился. - Не выйдет. Ты мой брат… я не могу оставить тебя одного… - Да на кой ты мне сдался?! Я прекрасно себя чувствую и твое «не могу оставить» мне не упало! Ты не нужен мне! - А ты мне нужен! - кожа на голых ступнях покраснела вместе с пальцами на ладонях, а скулы все сильнее сводит даже от слабого дуновения ветра. Он зуб на зуб не попадает… но пытается держаться на одной только воле. - Нужен прямо здесь и сейчас! Дерись со мной, огрызайся… что хочешь делай, но хватит уже бегать! Я во многом перегнул, много делал неправильно, я знаю… знаю в чем виноват, знаю почему ты злишься, но перестань игнорировать меня! Дай мне возможность все исправить… пожалуйста, помоги мне… …помочь? Помочь… Неужели он взаправду попросил его о помощи?.. После всего, что было? Он все равно ему… доверяет? До Рафаэля это даже не сразу дошло - настолько невероятно было слышать подобную просьбу. Младший упорно смотрит на него, дожидаясь хоть какой-то реакции и вздыхает с облегчением, когда Раф отворачивается в сторону и массирует виски. Ворчит, ругается себе под нос и пару раз бросает на него недоверчивый взгляд. Ведь он всегда так делает, когда сомневается в принятии какого-то важного для себя решения, но интуитивно гений чувствует, что брат ему не откажет. Он уверен, что скоро черная полоса в их жизнях пройдет… все плохое когда-то проходит. Поэтому, когда жестом саеносец все же подзывает Дона к себе и вместе с байком ведет его в одно из заброшенных зданий, никто ничего не говорит. Для этого у них длинная невероятно-холодная ночь впереди.

***

Погода застала их врасплох. Им очень повезло, что Раф ухватил с собой ту самую сумку, в которую складывал свой утепленный костюм и несколько прочих вещей для такой буйной погоды. Синоптики передавали по радио снижение температуры еще на несколько градусов в течении двух часов, однако ветер должен был вскоре стихнуть и ослабить снежную бурю. Возможно тогда они смогут быстро вернуться домой… хотя Дон уже сомневался, что и из этого полуразваленного помещения сможет выйти на своих двоих. - Чем ты вообще думал, когда выбегал в чем мать родила?! Если и так отслеживал мое положение, то мог бы включить голову и надеть хотя бы штаны! - снимая с себя куртку, Рафаэль быстро перекидывает ее Донателло, попутно выуживая из сумки теплое покрывало. – Сплинтер точно убьет меня, если ты свалишься с температурой… Надевай! Младший следует совету и оборачивается в теплую от чужого тела одежду, прижимая колени к своему пластрону в надежде согреться как можно быстрее. Но то что творилось вокруг него было забавно! Раф мельтешил перед ним как курица-наседка, довольно резко поправляя воротник и затыкая все открытые участки его тела плотной тканью, причитал о его глупом поступке, формируя «гнездо» из всего имеющегося у него снаряжения, а после все же присел рядом, дополнительно укрывая их обоих своим покрывалом. - Как только ветер стихнет, поедем в старую квартиру Эйприл - она ближе. Переждем, пока погода окончательно успокоится, а потом вернемся в логово. И только попробуй вырубиться по дороге! Надумаешь впасть в спячку, и я все твои журналы пущу на топку дома, понял?! А это уже слишком жестко! Выдыхая пар изо рта, Дон поворачивается к нему и тычет локтем в ребро. - Тронешь мои журналы, и я расскажу Майки где ты прячешь свои «личные» коллекции. Вот-то он обрадуется еще одному способу тебя шантажировать. И пока эта маленькая поддевка не перешла в еще один спор, гений придвигается ближе, осторожно, практически невесомо дотрагиваясь до плеча брата своим плечом. Ветер свистит между полуразрушенных стен, оставляя на стеклах невыбитых окон морозные узоры. Сквозь небольшие дыры залетал снег и опадал на пустые изломанные коробки под ногами, но укрывшись на бетонном отступе черепахи могли не беспокоиться об этом - хоть каменное помещение и не отличалось особым теплом, но по крайней мере защищало их от обморожения. Зима в этом году вышла на редкость запоминающейся. - Раф?.. Невнятное мычание послужило ответом. И все же Дон не знал с чего начать… так много надо было сказать и так много выслушать, что страшило своей неизвестностью еще больше с каждой секундой. - Ну, давай – говори, - Донателло сильнее стискивает в руках покрывало, не поднимая взгляда. – Согласился же помочь… рассказывай. - Я… я беспокоюсь о тебе. Когда ты уходишь в город, я злюсь не только из-за нарушенного приказа, как ты думаешь. Мне не было дела до того, где именно вы с Кейси блуждали, по каким крышам бегали и за кем наблюдали, но единственное, что волнует меня до сих пор это то, как скоро и в каком состоянии ты вернешься домой. Я просто переживаю за тебя, понимаешь? Как порой тяжело даются слова… Дон чувствует, как в груди вновь поднимается это болезненное чувство тревожности, и искренне старается подобрать правильные слова. Он вспоминает совет мастера. «…Ты не должен сдерживать ту боль, что гложет тебя. Я понимаю, как это тяжело и, так же как и твой брат, ты не обязан взваливать на себя эту ношу». «Все правильно. Отпусти это… Доверься ему». - Мне тяжело видеть на тебе эти раны… и дело не в отвращении. Ты должен меня понять, ты знаешь, какого это! Всю жизнь мы сражались и в любом бою кто-то из нас получал ранение. Открытые раны, переломы… иногда мне страшно вспоминать через что мы прошли в столь юном возрасте. Ты столько раз перевязывал нас, останавливал кровотечение, столько раз тащил на себе до дома, только чтобы успеть вовремя! И уверен, тебя не радовали эти моменты. Но ты изменился… Я чувствую, что с тобой что-то происходит и ты, также, как и я, пытаешься найти ответы… своими способами. Я был не в праве лишать тебя этой возможности, запрещать тебе выходить на поверхность или отрезать тебя от общения с Кейси… я это понимаю, но ничего не могу поделать со своим волнением. Я… я боюсь, что однажды ты пострадаешь слишком сильно, а меня не будет рядом, чтобы хоть как-то помочь. Мне страшно признать тот факт, что я не справляюсь с возложенными на меня обязанностями, и мое решение не вмешиваться может стать причиной твоих увечий. Я должен признаться, что… Раф… я многого могу не знать о тебе, могу принимать все близко к сердцу и порой не контролировать то, что говорю, но я не хочу, чтобы ты отдалялся от меня! Я не хочу тебя потерять… Поэтому я принял решение - с сегодняшнего дня, чтобы не случилось, я не буду тебя останавливать, но… я хочу попросить тебя быть внимательнее и не совершать поспешных решений. Быть хоть немного аккуратнее и… не лезть на рожон… без необходимости. Шум ветра на улице перекрывал все, что творилось снаружи, но здесь внутри Рафаэль отчетливо услышал каждое произнесенное братом слово, которым тот пытался скрыть дрожь своего тела и голоса. От холода, волнения и безумной надежды на то, что весь мир вдруг развернется в обратную сторону и вернет все на круги своя. Раф почувствовал скованность в горле и возвращающееся жжение на глазах, неожиданно для себя самого желая приоткрыть свои тайны и хоть немного дать брату почувствовать свою поддержку. Вернуть умнику то чувство спокойствия и комфорта, которое у них всех когда-то забрали. - Я… постараюсь быть осторожнее… «В этом весь ты, Раф». Дон внутренне усмехнулся своим же мыслям. «Как всегда – немногословен». Но и этого простого обещания было достаточно. Не ожидая больших пояснений и не вспоминая неоднозначных ситуаций, гений чувствовал, что это откровение, от которого их обоих стало немного потряхивать, наконец, помогло восстановить прежние отношения. Эта снежная буря сблизила их. Теперь все наладится? Станет чуточку лучше, верно? Он надеялся на это. С наслаждением закрыв глаза, Донателло немного сполз вниз и уложил голову на плечо брата, так старательно делая вид чертовски уставшей черепахи, видящей уже мирные сны. Что, в принципе, было не таким уж и притворством… он лишь чувствовал, как крепкие руки обнимают его за панцирь и согревают растирающими движениями по плечам, прежде чем окончательно провалиться в темноту. … Все было как в тумане. Он помнил, как дошел до байка и вскарабкивался на сидение, как Раф завернул его в кокон из покрывала. Ощущал вибрацию от мотора и как его позже несли куда-то на руках. Как было холодно, когда с него снимали одежду со снаряжением и как обжигающе горячо стало при погружении в воду. Дон зажмурился от такого резкого контраста температур, но быстро с этим справился, постепенно приходя в себя и чувствуя над ухом дыхание темперамента. - Помнишь про свои журналы? - медленно открывая глаза, Донателло обнаруживает, что сидит в ванной не один. – Ты только что спас их от полного уничтожения. И мне очень интересно услышать, откуда ты знаешь про мои. Дон улыбается. Для него это была неожиданная находка.