Своеобразная Любовь

– Позвольте, сударь, поинтерисоватся, что же вы такого читаете на сей раз?–сказал Николай заглядывая в книгу через плечо Фёдора. – Агата Кристи...–начал последний, но его перебили. – О, так Вы, сударь, детективы читать любите? – Да, можно и так сказать.–сказал Достоевский закрыв книгу.– А Вы, голубчик мой, какие жанры жалуете?–устремив свой взгляд на Николая. – Ой, ну я вообще фентези предпочитаю. Очень интересно, колдовство, животные необыкновенные, феи, эльфы ведьмы, ангелы, демоны. Куда лучше тоскливой и нудной реальности.–последние слова сорвались с губ. Гоголь не хотел их говорить, но сказанного не воротишь. – Знаете, некоторые находят реальность более интересной блогодаря разным увлечениям. Вы ж такая активная личность, неужто даже никакого хобби не имеете помимо чтения. – Ой, знаете Фёдор Михайлович. Не сыпьте соль на рану. Я столько всего перепробовал. От фигурного катания до конного спорта. И ничего не понравилось. Только вот чтение ещё не надоело. – Ох, простите, Николай Васильевич. Если б знал, не поднял эту тему. Но позвольте понаглеть ещё немного. Вы и пением занимались? – Да, и пением, и даже на пианино играл. Я поэтому так и удивился когда у тебя его увидел. Ты просто не особо на пианиста похож. – Неужели? А как по Вашему мнению должен выглядеть настоящий пианист? – Ну не знаю. Просто в голову не приходило, что Вы, Фёдор Михайлович, можете и на пианино, и на виолончели, и на нервах у людей играть.–послдение слова заставили Достоевского улыбнутся. – Стараюсь, если захотите могу хоть на гармошке. – Что правда можете? – Всё для Вас, Николай Васильевич, всё для Вас. – Так из нас прям бременские музыканты получатся. Я то могу ещё и на гитаре сыграть. – Тогда можем пойти в метро песни завывать. Великие русские писатели поют в метро, дабы наскрести копеек на пропитание. Как дуэт назовём?–Николай звонко разсмеялся, и чтобы хоть немного успокоится прикрыл рот рукой. – Ну чтож Вы так.–сказал Федя слабо постукивая белокурового красавца по спине. – Ладно, всё пойдём, мне ещё на физру опаздать не хватало.–всё ещё чуть посмеиваясь сказал Николай, вставая с пыльного дивана и хватая свой синий потёртый рюкзак с кучей значков. – Какое счастье, что мне не надо заниматся. – Скорее, какое несчастье. А то Вы тут без физических упражнений и моих отборных шуток за сорок пять минут совсем скиснете. – Не волнуйся, Коль, не скисну. *** Почему Достоевский не ходит на физкультуру? По состоянию здоровья. Имеет вполне законное право. Все справки есть, так что может спокойно сидеть и отдыхать. Но без Коли сидеть было ужасно скучно. Тому вечно нужно было, что-то делать и/или разговаривать (при это активно жестикулирую). Так что Федя уже смирился с тем, что спокойно почитать в школе в присутствии Гоголя не выйдет. Но на уроках физической культуры, когда Коля уходил в зал, а Фёдор оставался сидеть на скамейке читать просто не хотелось. Хотелось, чтобы тебя не опять, а снова засыпали разными вопросами. От "Что ты предпочитаешь из еды?" до "А ты когда‐нибудь думал, о том какую боль испытает человек, если ему выдрать глаз, пока тот в сознании?" Николай часто засыпал его такими вопросами. Но Фёдор одинаково ровно и чётко отвечал на вопросы, как из первой так и из второй категории. И в этом была вся суть Гоголя. Такая вот он разносторонняя личность. И Феде это нравилось. А теперь он узнал, что Гоголь ещё и на гитаре играть умеет. в общем и жнец, и кузнец, и на дуде игрец. Фёдору до безумия интересно, как же звучит песни исполненные николаевским голосом, под аккомпанемент аккуратно пребирающихся струн. Наверно, красиво звучит. Жаль, что пока возможности послушать нет. *** В очередной ноябрьский день, Фёдор провожал Николая к его дому. Причём шёл на этот раз молча, просто шёл и слушал щебетание своего белокурого друга. – Слушай, я тут задумался насчёт платы за мою небольшую "помощь".—сказал Достоевский заставя Гоголя заткнутся и затормозить. Он аккуратно повернул голову, и Фёдор смог лицезреть, как Николай расплывается в нервной улыбке. Он подходит ближе и буквально в ухо шепчет: – Споешь мне что‐нибудь?–сказал и быстро отстранился, ожидая реакцию. Пару секунд Коля потупил, а потом начал свою возмущёную речь. – Да ну тебя, Федь! Ты мне скоро в магилу сведёшь такими шутками.–сказал он и надулся. – А что насчёт сиренады в мою честь? – Для начала, я тебя не о чём не просил. Так что нечего не должен!–воскликнул Николай и хотел было продолжить, но кое что заметил.– Но если ты разрешишь мне совсем немного поигратся с твоими волосами.–ехидно улыбнулся блондин и уставился на своего собеседник ожидая ответа. – Ну очень мне интересно посмотреть на песни Цоя в твоём исполнении, так что... – Воу, воу, уже заказы? – Ну а что? Позволить тебе заплести мои волосы не такая уж ужасная плата. А если я ещё смогу услышать товё прекрасное пение... – Почему ты так уверен, что моё пение это не дикое писклявое верещяние? – Ты бы не посмел обмануть меня. – Всё то ты знаешь! *** – Дост-кун!–радостно завопил Николай, когда Аделия впустила его в дом. По первой он вёл себя тут очень сдержанно и всё время был напрежён, теперь же он вёл себя так же раскрепощёно, как и в школе. У него и тапки свои были, и чашка... Да чего уж там. Он уже своей комнатой почти обжился. Так как каждый раз, когда он приходил к Достоевскому домой они засиживались допоздна. И приходилось гостю выделить опочивальню, в которой тот мог бы отдохнуть. – Коль, вначале разуйся, а потом уже...–он не успел закончить, на него налетел Николай и заключил того в обятья. Федя вдохнул морозный воздух пренесёный в дом гостем и на мгновенье закрыл глаза и расслабился. Прошло пару минут прежде чем Коля отлип от него и начал раздеваться и разуваться. – Ну что? Резиночки принес?–спросил хозяин дома жестами показывая Аделии, чтобы она удалилась. – Конечно, такой шанс выпадает так редко! Заплести самого Достоевского! – Да, тебе все завидуют наверно. – Не завидуют. Если б я кому и рассказал, то они как на сумасшедшего на меня посмотрели. Я ведь общаюсь с "демоном".–Фёдор приподнял бровь, как бы спрашивая:"Ты что совсем ибанулся?" – Нет, просто тебя так в школе почти все кличат. – Серьёзно? Как-то я не замечал. – Да, кто ж демона в лицо назовёт демоном?–задал риторический вопрос Николай и подскочил, когда наконец справился с красовками. – Ладно, пошли в комнату. Аделия скоро принесёт чай, ты к этому времени распоёшся и гитару настроишь. – Хорошо!–радостно почти пропел Гоголь и побежал в комнату. – Кхм, по запросу многоуважаемого Фёдора Михайловича. Исполняется песня "Кукушка" авторства Виктора Цоя.–Гоголь делает небольшую паузу и начинает играть. – Песен не написаных ещё сколько? Скажи кукушка, пропой В городе мне жить или на выселках Камнем лежать или гореть звездой Звездой.. Ты солнце моё взгляни на меня. Моя ладонь превратилась в кулак И если есть порох дай огня Вот так.. Голос Николая звучит нежно. Он аккуратно перебирает струны своими костлявыми пальцами, которые исклеяны различными пластырями. Своим пением он будто создает купол, который охватывает всю комнату Достоевского. И в этом куполе такая спокойная атмосфера. Гоголь пока пел как будто стал частью интерьера комнаты. Будто совершенно нормально, что он сидит на подоконнике свесив ноги на диван, что стоит у окна и поёт, а Федя заворожено слушает его. Как будто так всегда и было, и так всегда и будет. Николай исполнил ещё где-то с десяток песен и лишь тогда отложил гитару и глотнул уже остывший чай. – Ну моя чуйка меня не подвела.–сказал Фёдор тоже отпивая напиток.– Ты действительно прекрасно поёшь. – Ага, а как ты меня дополняешь. Можем действительно заделатся в музыканты.–Достоевский на это лишь цыкнул, но не рассержено или как-либо ещё, а скорее одобояюще.– Ну что, голубчик мой, когда оплату принимать будете?–глаза Коли буквально загорелись, он аккуратно поставил гитару рядом с диваном и побежал к своей сумке. Всё той же тёмно-синий сумке, усеянной различными значками. Откуда-то из её закромов он достал прозрачные пакеты с резинками, расчёску и даже ободок. Откуда светловолосый достал всё это Федя даже знать не хотел. Он сел поровнее. И приготовился. Коля снова залез на подоконник, обложился всеми примочками, и устроил голову брюнета меж своих ног. – Какой ты красивый!–воскликнул Гоголь, когда отстранился от волос своего друга, дабы полюбоватся самому и дать посмотреть Феде. – Ага.–сухо ответил Фёдор пока разглядывал себя в камере телефона. Волосы Достоевского была заплетены в маленькие, красивые и аккуратные косички и закреплена сзади. – Ну что сказать.–произнёс Фёдор прежде чем вымолвить свой решающей вердикт. Коля даже перестал улыбаться и застыл в ожидании, что же скажет его модель. – Ты не только петь, но ещё и заплетать косы умеешь.–сказал Достоевский и сдержано улыбнулся. – Ой, ты не предстовляешь, что ещё я могу! Не хочу хвастаться, но я ещё и печь умею, у меня такие пироги выходят ты бы знал! – Тогда ты просто обязан меня угостить. – Конечно! Кстати, даже несмотря на то что твои волосы короткие, мы всё равно можем попробовать много различных причёсок! – Тогда надо будет составить целое расписание. В какой день, какую причёску плести. – Да, ладно это же только на выходные. Только на выходные, потому что Коля перебирается на эти дни к Феде. Пару раз они засиживались и Фёдору совесть не позволяла выгнать Гоголя на улицу в одиннадцать ночи. А потом это перетекло в привычку. Коля у мамы даже не отпрашивался. Просто чирикал ей сообщение в духе:"Сегодня ночую у друга." и все. В ответ зачастую получал лишь "Ок". Такое ощущение, что матери Николая вообще нет до него никакого дела. Обычная мать настрочила десятки смс-ок, а эта ничего. Но, это Фёдора не касается, так что разговор на эту тему он начинать не планирует. – Ты чай допивай, а то остыл совсем. – Ага.–сказал блондин и громко сербнув одним заупом выпил остатки зелеёного чая. Любимый чай Николая, он постоянно его нахваливал, может он ему так нравится, потому что финский? – Если я когда-нибудь наведаюсь в Финляндию, то скуплю весь чай. – А где деньги на Финляндию, и на чай возьмешь?–спросил Фёдор и обернулся. И увидел, как рука Николая скользит по струнам. – Угадай.–только и вымолвил он улыбнувшись.