Стеклянная

–До свидания, Ксавьер. Аддамс развернулась и с гордой осанкой направилась к лестнице, уверенно преодолевая ступени. Ее пальцы сильно сжимали чёрную небольшую коробку, в которой всё так же лежал подаренный телефон. Уэнсдей проигнорировала попытки Торпа узнать, вернётся ли она в следующем семестре, но голову всё не покидал вопрос, полный надежды. "Да, нет, возможно?" Она не знала. Впервые у неё не нашлось слов, чтобы ответить на заданный вопрос. Действительно, вернётся ли? Да? Нет? Или всё же возможно? Уэнсдей не могла найти ответа в своей голове, по сути это обычная школа, ей не составит труда снова поменять её, но Невермор её чем-то зацепил. Одновременно хотелось его сжечь, как и прежние учебные заведения, но с другой стороны хотелось видеть его стены вновь и вновь, вплоть до того, чтобы от них тошнило. Все, кто слышал стук каблуков Аддамс, тут же расходились в сторону, пытаясь не смотреть ей в глаза. Всё таки мало кто привык к ней, особенно те, кто не учился с ней на одном факультете. Безразличный взгляд задергался, когда на глаза снова попался Ксавьер, спускающейся с другого конца лестницы. Уэнсдей резко отвернулась, так, что косы ударили по спине, и как можно быстрее покинула помещение. На улице практически все ученики вцепились в друг друга, всё таки ни что так не объединяет, как проживание в одном общежитии. Аддамс с презрением окинула взглядом подруг, которые обнимались на прощание, испытывая в груди отвращение. Но отвращение к кому? Мерзкое ощущение заставило идти ещё быстрее, пока чья-то рука не легла на плечо. –Уэнсдей, мои родители уже здесь. Энид позвала подругу и указала на мужчину, который аккуратно нес чемодан к машине. Девушка поджала губы и поправила светлые волосы, не осмеливаясь подойти ближе. –Ты вернёшься? –Я что, всем обязана ответить на этот вопрос? –Я в любом случае забронирую тебе соседнее место в комнате. В той же самой. Синклер сцепила руки в замок, смотря вниз, на носки своих лаковых розовых туфель, а после на подарочную коробку. –Тебе вручили подарок? –Как видишь. Это был смелый шаг с его стороны. –Он будет очень скучать. Ты его чем-то зацепила. Аддамс промолчала. Только в этот момент она осознала, что уезжает. Завтра она проснётся в полной тишине, в мрачной комнате, в котором окно будет зашторено чёрной тканью. Не будет звонить будильник Энид с ужасной попсой, не хлопнут двери шкафа в поисках очередных розовых носков, и ей в лицо не прилетит порция сладких духов. На обеде она не встретится с зелёными глазами, и длинные пальцы больше не будут держать вилку без особого аппетита, за ее столом больше не будут рисовать пауков в скетчбуке, никто не напишет ее портрет. Уэнсдей подняла взгляд. Голубые глаза Сирклер блестели, и в ту же минуты по розовым щекам потекли прозрачные слёзы. Энид плакала и обхвтывала себя руками, которые так и тянулись обнять подругу. –Уэнсдей, если ты не вернёшься, я...я.. потом придумаю, что сделаю, но я сделаю, поняла? Я буду скучать. Аддамс отшатнулась от Синклер и сделала шаг назад. От лишних эмоций голова начинала болеть, и девушке хотелось быстрее покинуть общество этих сентиментальных отбросов. С тяжестью в ногах она отвернулась от Энид. –Удачной дороги, Энид. –Уэнсдей... Аддамс, как можно быстрее направилась прочь, ноги начали заплетаться, и она пару раз зацепила каблуком неровности на земле, что было на неё непохоже. Ларча ещё не было, и она остановилась, ожидая приезда, будто стеклянная обычная статуэтка, покрывшаяся пылью. Лишь чёрные глаза ярко блестели. Во дворе стало заметно тише, почти все уже разъехались. Уэнсдей закусила губу, а к горлу подкатил непонятный ком. Она с трудом взглотнула и почувствовала в ногах лёгкую дрожь. А как же вечно идущие сопливые сериалы на ноутбуке? Или тюбики цветных лаков и журналов, цветная плёнка на окнах и вечно забытый в ванной фен? Топот ног с раннего утра перед зеркалом, весёлый голос... Или один только вид Ксавьера. Аддамс до последнего отрицала все чувства, а тем более к нему, но что-то резко пошло не так. Неужели, она его потеряет. Аддамс села на недалеко стоящую лавочку, от резкого осознания перехватило дыхание, и пальцы сильнее вжались в коробку. Мимо иногда пробегали какие-то ученики, мельтешили перед глазами их чемоданы, все что-то кричали, говорили, но никто не обратил внимание на Аддамс. Разве ее это волновало? Никогда...до этого момента. Вот оно, одиночество, к которому она возвращается. Все вокруг чужие, никому не понятны чувства, мысли девушки, которая будто стеклянная смотрит на всё происходящее, почти не моргая. Почему то сейчас хотелось схватить чемодан и снова оттащить его в ту комнату с цветными наклейками на окнах, сесть за стол с печатной машинкой под звуки мерзкой попсы и забыться. Почему-то хотелось закричать, но этот крик был в пустоту... никто не слышит, не воспринимает всерьёз, никто не ответит... таких существ, как она больше нет, ведь людям это не нужно... Они зависимы от эмоций, тактильного контакта и разговоров ни о чем, и теперь Аддамс поняла, почему. Она встала с места, убирая подарок в сумку, и направилась быстрым шагом в ту сторону, где всё ещё стояла толпа народа, боясь не успеть. И вот, чёрный холодный взгляд уловил знакомый силуэт. Плевать. Плевать на людей, эмоции, лишние сплетни. Аддамс уверенно направилась вперёд и коснулась рукой плеча девушки. Энид развернулась, не успев сесть в машину, и держала дверь открытой. Ее лицо все ещё было мокрым, глаза блестели, и она удивлённо смотрела на Уэнсдей. –Ты что-то хотела?... Аддамс сглотнула и резко поддалась вперёд, довольно жёстко, но аккуратно обнимая Энид и опуская лицо на её плечо. Синклер от неожиданности застыла на месте, но тут же вцепилась в подругу, заливаясь новыми слезами. В памяти у обеих всплыл тот самый момент, когда после победы над Крэкстоуном, Аддамс вернулась к ним. Обе грязные, замученные, в кровавых потеках на коже, вцепились друг в друга. Их связывало нечто большее, чем проживание в одной комнате. –Возможно. Есть вероятность. —Уэнсдей ответила на немой вопрос во взгляде Синклер и отошла назад, когда та села в машину. –Я буду скучать по тебе и твоим странностям. Блондинка захлопнула дверь и напоследок помахала рукой, когда машина покинула пределы Невермора. Аддамс вдохнула, казалось, что в толпе без Синклер стало слишком тихо. Девушка вернулась на своё прежнее место, встречаясь с уже ждущим ее Ларчем, который погружал чемодан. Холодно поздоровавшись, Уэнсдей открыла дверь, но грудь щемило странное чувство незавершенности. Ксавьер... Аддамс обернулась, как вдруг встретилась взглядом с парнем. Грустная улыбка была видна на его лице, и он помохал девушке рукой, стоя всё на том же месте. Черноволосая сдержанно кивнула головой, и отвернулась, поджимая губы. Ларч терпеливо ожидал её на водительском месте, но уже начинал дёргать ногой из-за желания поехать побыстрее. Аддамс обратно захлопнула дверь и в мгновенье оказалась рядом с парнем, который пошёл ей на встречу. –Я видел, как ты обнималась с Энид. Сколько в тебе секретов, Уэнсдей Аддамс? –Больше, чем ты можешь себе представить. Я не нуждаюсь в провожающих. –Тогда просто не обращай на меня внимания. Уэнсдей промолчала и снова посмотрела вниз. Пора было уже признать, что одно правило своей жизни она нарушила–Аддамс действительно кого-то полюбила. Но кто же это признает? Или всё же.. –У тебя уже не болит плечо? –Я люблю чувствовать боль. Девушка дернулась, когда рука парня провела по раненной части тела, но не убрала её, а лишь снова посмотрела в его глаза. Он всё ещё улыбался, будто ожидая чего-то. Не важно, хорошего или плохого... –Ксавьер, если потребуется, я... в общем..ради тебя я даже могу,..Ксавьер, я... Аддамс в голове прокляла себя уже несколько раз. К чему она это начала?Куда делись её богатые ораторские способности? А уверенность? Безразличие? Было неизвестно. Она подняла взгляд и поборола желание отшатнуться. Ксавьер плачет. И как она могла полюбить это мягкотелое, сентиментальное, эмоциональное и ранимое существо? Всё таки противоположности притягиваются. –Уэнсдей, если это было не признание в любви –я напьюсь. –Я против алкоголя, особенно...в этом случае. Ксавьер, даже не спрашивая разрешения и пользуясь уязвимостью Аддамс в этот момент, прижал её крепко себе. –Это всё не значит, что я все ещё не могу сломать тебе руки. –Заживёт. Ксавьер слегка отодвинулся, целуя Уэнсдей в бледную щеку и слегка задевая ее своей мокрой щекой. И всё же, видимо, Аддамс придётся сюда вернуться.