Собственные интересы

      не то, чтобы он не привык к этому.       Аоба только слабо морщится, когда один из мусорных баков переворачивается на его голове. двое ребят звонко смеются, явно наслаждаясь тиранией над старшеклассником, пока третий, видимо, их главарь, с удовольствием втаптывал очки цумуги в пол,       это нормально. это то, с чем он должен жить. другого отношения он к себе и не заслужил.       когда компании наконец надоедает измываться над юношей, они без зазрения совести оставляют его прямо там — среди кучи мусора, а после просто уходят. Аоба слабо шевелится, с тихим шипением снимая с головы ведро, морща нос, когда запах отходов неприятно ударяет прямо в лицо. ах, такой беспорядок. ему стоит все здесь убрать, пока кто-нибудь не заметил.       присев на колени, Цумуги водит руками по земле, стараясь найти свои очки. он снова доставит всем неприятности, если не приведет все в надлежащий вид. вдруг будет неожиданная проверка? и его сочтут за вандалиста? нервно посмеиваясь над собственными мыслями, он неожиданно для себя хмурится, видя лишь очертания коричневого пятна на странной серой палке. легкий пощупывания дали ему понять, что это, очевидно, обувь, а ярко-красные волосы в неравномерной прическе выше, свидельсововали о том, что это был никто иной, как нацуме сакасаки. его лидер и вместе с чем младший товарищ. заставший его в таком положении.       — Нацуме-кун! мне так жаль, неужели я опоздал на тренировку? — искренне задумавшись, Цумуги даже забывает, что прямо сейчас он ползает на коленях в грязи, — нет. сегодня нет клубной деятельности. я для чего-то нужен тебе?       таким человеком есть этот Аоба, заключает про себя нацуме. глупым, невзрачным, вечно тревожащимся, пытающимся угодить всем и каждому, кроме себя.       он знал, видел, что с ним делали эти придурки, но не вмешивался, ожидая, что Цумуги самостоятельно даст отпор. со времен тупого императора Теншоина ничего не изменилось.       Нацуме опускается на корточки и с самым недовольным лицом на свете резко щупает нос старшего, получая в ответ лишь удивленный полукрик.       — зачем ты это сделал, Нацуме-кун? — едва прикасаясь к лицу, Аоба немного морщится, выглядя так, будто он являлся ребенком, которому сказали учиться, пока он развлекался.       — потому что ты балбес. если бы я этого не сделал, ты бы валялся здесь и дальше.       — ты бы сделал это без причины! и он не станет это отрицать. может быть, он просто заслужил совсем чуть-чуть рукоприкладства.       хмыкая, нацуме надевает на цукини его сломанные очки, невольно любуясь его лицом. даже в таком потрепанном состоянии он выглядел прекрасно. тьфу.       — вставай, семпай, уже вечереет, — отдернув себя от рассматривания сокомандника дальше, Сакасаки резко поднимается, без предупреждения хватая старшего за шкирку, чтобы поднять с собой. в противном случае он и дальше просто пялился со своим тупым выражением лица, которое нацуме совершенно точно не хочет поцеловать, хлопая этими невероятно золотыми глазами.       поднявшись, аоба в последний раз оглядывается на так и не убранный мусор, коротко поджимая губы. в любом случае, он не хочет злить своего лидера сильнее, поэтому просто следует за ним.       — ты так добр ко мне, Нацуме-кун. видимо, мой гороскоп ошибся, — слабо посмеиваясь, синяя птица ровняется с упомянутым юношей, — куда мы идем?       — конечно в общежитие, балбес-семпай. от тебя воняет так, что ты отгоняешь все мои заклинания, — раздраженно бормочет младший, — тебе повезло, что мои соседи отсутсуют. но если ты сделаешь что-то не так, предупреждаю, у меня за стенкой Шу-сан.       — ах, я понял! — улыбаясь, Цумуги кивает, терпеливо ожидая, пока его впустят внутрь. он был здесь всего разок, пусть и только мимоходом, чтобы передать лидеру заявки о выступлениях.       как только дверь открывается, их встречают две мурчащие кошки, с любопытством разглядывая нового гостя.       Цумуги удивленно смотрит на пушистые комочки, раскрывая рот в беззвучном вопросе. стоит ли озвучивать, что держать животных в общежитии запрещенного? но с другой стороны здесь жил лео, который являлся кошатником, и нацуме, которому вообще-то плевать на правила. даже если у него за стенкой президент юменосаки.       — привет, малыши~ — Нацуме с улыбкой гладит обоих котят, с удовольствием слушая их радостное мурлыканье. его взгляд становится холоднее, как только он поворачивается к Цумуги,       — если ты кому-то разболтаешь, я прокляну тебя, понял? Аоба глупо моргает, неловко мнясь. по правилам он должен доложить, но получать по шее у него не было планов. ничего ведь, если он один раз закроет глаза на такое маленькое безобразие?       пока Цумуги размышлял, Нацуме без зазрения совести оставил его там, направляясь куда-то в сторону своей комнаты. сняв обувь, Аоба смотрит по сторонам, подмечая про себя маленькие детали, свидетельствующие об очень.. хаотичном сожительстве. бумажки с текстами лео, пробирки сакасаки (и кажется, какая-то жидкость в них), а также резинки нито. ох, возможно, ему следует предложить свою помощь в уборке из дома?       — долго ты будешь там стоять? ты наполняешь пространство зловониями, — Нацуме грозно выглядывает из-за угла, сверля взглядом, — тупой семпай. поторопись!       — прости, Нацуме-кун, — почти машинально извинившись, юноша тут же следует за ним, получая комплект одежды от лидера.       — ванная прямо и налево. все нужное ты найдешь там. избавь меня от этого запаха и своего присутствия. больше не задавая вопросов (чтобы не получить) Аоба следует по указанному маршруту, закрывая за собой дверь.       ванная была просторной, но парень не стал тратить на это слишком много времени, аккуратно приступая к избавлению от одежды, полностью пропитанной едким запахом. оставляя её на краю корзины белья, цумуги забирается в душевую. его раны, которые он оставил ранее немного пульсируют, но не так сильно, чтобы вызывать настоящий дискомфорт. он просто доволен, что они не открылись и не испачкали его форму.

***

      по прошествии около 10 минут, Цумуги выходит из ванны, убедившись, что не оставляет после себя никаких проблем. его волосы все ещё мокрые, поэтому он держал полотенце на плечах, собирая лишнюю влагу. одежда, которую дал ему Нацуме была немного мала, плотно очерчивая его грудь и линию поясницы.       прислушавшись на наличие хозяев этой территории, Аоба направился к источнику единственного звука — шипению еды на сковородке.       — ты быстро, — Нацуме не оборачивается, переворачивая жаренные овощи, — садись.       — ты готовишь кари? — коротко улыбнувшись, Цумуги ехидно щурится.       — садись, иначе этот рис окажется на твоей голове, — прорычав холодным тоном, сакасаки смотрит на него из-за плеча, устрашающе сжимая рукоять сковородки. аоба лишь улыбается так снисходительски, будто является ангелом. да, это верно. ангел— вот кем на самом деле является Цумуги Аоба.       — большое спасибо за заботу, Нацуме-кун