до боли прекрасен

Я помню, как мы познакомились. Этот день не был каким-то особенным. И я его таким не считал. Вечеринка, организатором которой являлся мой бывший, с кем я порвал совсем недавно, должна была что-то да значить? Нет. Мне просто хотелось с кем-то пообщаться. Я устал безвылазно сидеть в компьютерных играх, когда в квартире кроме меня никого не было. Мне нравилось одиночество, но продолжать находиться в нём я уже не мог. Я хотел завести новые знакомства. Я ни на что не рассчитывал. В конце концов, многие люди в том доме являлись нашими с Тэхёном общими знакомыми или друзьями. Ни он, ни я не говорили, почему мы решили расстаться, но все, кажется, и без того понимали. Наши ссоры часто происходили на публике, от понимания чего сейчас становится смешно. И тем не менее, никто не спрашивал, что я здесь делаю. Может если бы хоть кто-то спросил, я бы не нашёл, что ответить. Ведь сам не знал, почему пошёл именно к Тэхёну, а не к кому-то другому. Ты привлёк моё внимание. Дружелюбный и милый, ты широко улыбался, предлагая мне познакомиться. Я забыл про то, что кроме нас в доме было ещё полно народу, что где-то недалеко был Тэхён и что громкая музыка начала раздражать. Я был очарован тобой, тем светом, что жил внутри тебя. Ты создавал впечатление человека, который мог изменить кого-то в лучшую сторону и рядом с которым всегда были хорошие люди. Ведь ты сам был прекрасен. И внешне, и внутренне. Мне хватило всего одного разговора с тобой, чтобы понять это. Мы не знали друг друга, но в какой-то момент я подумал, что знаком с тобой с самых пелёнок. С тобой было легко и спокойно, и ни разу за тот вечер между нами не возникло чувство неловкости. Я не хотел, чтобы это заканчивалось, не хотел уходить, лишь бы поговорить с тобой подольше. И когда ты сказал, что тебе пора, я вызвался проводить. Тогда у меня появился твой номер. Сам не знаю как, флирт стал неотъемлемой частью нашего общения. Я не имел в виду ничего серьёзного, заигрывая с тобой, и ты, отвечая на мои подкаты, не выглядел так, будто это то, что требует внимания. Мне нравилось, как ты реагируешь. Ты краснел, смеялся и даже сам ко мне иногда подкатывал. Мы часто виделись, в компании или наедине. Меня перестал волновать Тэхён, если он был с нами, ведь ты забирал всё моё внимание. Ты всегда ярко улыбался, смеялся с моих тупых, какими я сам их считаю, шуток, и спокойно слушал мою болтовню. Я действительно болтливый, даже сейчас, особенно если речь заходит о том, что мне нравится. Но тебя это не раздражало. Ты внимательно слушал, иногда задавал уточняющие вопросы и охотно поддерживал разговор, когда сам разбирался в теме. С тобой я мог не бояться быть отвергнутым или чувства неловкости, ведь ты никогда не давал даже повода для этого. Время быстро шло, и я мог смело называть тебя своим другом, человеком, которым я дорожил больше, чем кем-либо ещё. Ты иногда не понимал меня, но всегда был готов выслушать, дарил мне те тепло и заботу, в каких я нуждался. Я был готов защищать тебя от всего, чего ты боялся, и быть на твоей стороне в любой ситуации. Я был агрессивен и вспыльчив, ты стал моим успокоительным. Меня легко вывести из себя, я часто с кем-то ругался, и в такие моменты ты подходил ко мне и крепко обнимал, шепча на ухо такое нужное: — Всё хорошо, Чонгук. И я обнимал тебя в ответ, утыкаясь носом в плечо и наслаждаясь ароматом твоего любимого парфюма. Среди всех проблем, срывов и истерик ты стал моей тихой гаванью. Тем, кому не нужно было что-то доказывать, спорить и обижаться. Тем, кому я больше всего доверял. Кто всегда рядом. В какой-то момент мы стали выглядеть как пара в глазах наших друзей. Но мы не отрицали это. Тогда ты сказал, что это довольно забавно, так почему бы и нет? Только мы точно знали, что мы просто друзья. Поэтому когда ты лежал в моих объятиях в квартире у Чимина, пока я игрался с твоими волосами, а некоторые из присутствующих наигранно кривлялись, ведь мы метили на звание самой нежной и приторной пары нашей компании, ты только довольно улыбался, заставляя меня улыбаться так же. Те же, кто был новеньким в нашей компании и не знал всех тонкостей, напрямую спрашивали, встречаемся ли мы. Тогда ты брал меня за руку, и мы в один голос уверенно говорили "да". А потом, наедине, мы смеялись. Ведь это действительно было весело. Твоя улыбка была одной из тех многочисленных вещей, которые мне нравились в тебе больше всего. Ведь она была очаровательной. И я старался сделать всё, чтобы увидеть её ещё раз. Я много шутил, смешно кривлялся, часто обнимал, практически не отлипая, дарил вкусняшки и даже купил домой чай, который был твоим любимым, чтобы заваривать его каждый раз, когда ты приходишь ко мне домой. Ах, точно, у меня всё ещё лежит тот плед, который я так же купил специально для тебя. Вернее, для наших вечеров просмотра фильмов или аниме, любителем которого ты не был, но смотрел со мной, потому что я очень много об этом говорил. Результатом и наградой за мои старания всегда служили твой искренний смех и улыбка, которая давала мне понять, что это всё было не зря. Помнишь мой день рождения? Я не хотел его отмечать, потому что этот праздник перестал иметь для меня значение после выпуска из школы. Но ты ворвался посреди ночи вместе с другими моими друзьями, и я немного поменял своё мнение. Чимин держал торт, на котором уже горели свечи в виде цифр, а ты прижимался к моему боку и ждал, когда я их задую, чтобы потом попытаться выведать, какое желание я загадал. Я так и не сказал. Моим желанием стало всегда быть рядом с тобой. Ты подарил мне плюшевого медведя, и, честное слово, он всё ещё у меня. Я сплю с ним в обнимку... когда мне плохо или тревожно. Как ты и советовал, когда отдавал мне его. В тот день я тоже спал с ним. Но обнимал тебя. Когда все наконец уснули, а я забрал тебя к себе в комнату. Мы лежали под одеялом, и я благодарил тебя за этот сюрприз. Тогда мы впервые поцеловались. Это было твоей инициативой. Абсолютно, ведь я отчётливо помню то удивление, которое испытывал, ощущая твои губы на своих. Мягкие. Нежные. Принадлежавшие только мне в ту ночь. Поцелуй вышел приторно-сладким. Какими были наши отношения до этого момента. Я не заметил, как мы сблизились ещё больше. Наши встречи мы стали называть свиданиями, просмотры фильмов заканчивались поцелуями, а с реакции друзей мы больше не смеялись, взбешивая их только загадочными улыбками. Потому что мы шли к тому, чтобы стать парой. Это был конец декабря. Предновогодняя суета, закупки продуктов, украшение ёлки, упаковывание подарков. Мы собирались встречать Новый год в загородном доме Хосока всей нашей компанией. В распределении дел нам с тобой тогда выпало испечь имбирное печенье. Тридцать первого числа я предложил тебе стать моим парнем. Я не знал, за что полюбил тебя. Возможно, за всё сразу. Мне нравилась в тебе каждая привычка, каждый жест, каждый миллиметр тела. Ты был прекрасен, и даже недостатки казались мне чем-то красивым. Мы встречались два года. Два года с тобой были самым прекрасным временем в моей жизни. А потом ты решил уехать. Я думал, что у нас всё хорошо. Кажется, думал так я один. Я знал, что у тебя были проблемы, они были у нас обоих, но я был уверен, что мы со всем справимся. Ведь пока мы вместе, нам даже апокалипсис нипочём, пока мы держим друг друга за руки, всё решаемо. Но ты убил мою уверенность, предложив расстаться. Твои проблемы были слишком большими для тебя, и тогда твой взгляд ясно дал понять: справиться ты должен один. Без меня. И уехал ты без меня, запретил провожать и оставил в этом городе, предварительно забрав у меня самое дорогое. Себя. Иногда я возвращаюсь к этим воспоминаниям. К тому времени, когда ты был рядом, был со мной. Когда мы не думали о том, что творится вокруг, бегали по улице, как маленькие дети во дворе, даже соревновались с этими же детьми в песочнице, кто сделает замок больше. Каждое воскресенье ходили в кино, держась за руки, или устраивали просмотр фильмов дома, обнимая друг друга. Смотрели вместе ночью на звёзды на крыше дома, укрывшись пледом и попивая какао. Когда ты был моим. И скучаю. Каждый раз, вспоминая тебя, скучаю. В такие моменты в груди болит, а на глаза наворачиваются слёзы. Мне больно. Больно от того, что больше нет душевных разговоров по ночам, что я не смогу держать тебя за руку, гуляя по городу, что ты не будешь лежать в моих объятиях, пока рядом бесятся наши друзья. Больно от того, что если мы когда-нибудь встретимся, мы будем незнакомцами. Больно от того, что ты ушёл, Юнги. Моё желание не сбылось. Иногда я задаюсь вопросом: что было бы, если бы я тебя тогда не отпустил? Если бы попросил не бросать меня? Если бы умолял остаться? Но я не мог тебя держать. Я любил тебя и хотел, чтобы ты был счастлив. Даже если для этого требуется отпустить. Я всё ещё ищу тебя в толпе. Зачем - сам не знаю, ведь ты больше никогда сюда не приезжал, оборвав все связи с прошлым. Но каждый раз, выходя из дома, надеюсь тебя увидеть. Хотя бы на одно мгновение узреть твои глаза с лисьим прищуром, аккуратный носик, который я часто целовал когда-то, и вечно бледно-розовые губы, любимые мной больше всего. Как будто мне это жизненно необходимо. Не вижу. Не нахожу тебя. Потому что тебя здесь больше нет. Думал ли ты обо мне, когда уехал? Вспоминал когда-нибудь о том, что там, где ты жил раньше, остался парень, которого ты называл зайчонком и который каждый раз смотрел на тебя влюбленными глазами, ведь ты был его смыслом? Грустил ли из-за того, что у нас разные пути, которым не дано пересечься? Скучал ли так, что на глаза слёзы наворачивались? Я не виню тебя в твоём решении. В конце концов, кто я, чтобы делать это? Мне просто... тоскливо. Я хочу снова обнимать тебя, держать за руку, целовать... Но я не могу. Как будто кошки скребутся на душе, царапины одна за другой оставляют. Их там слишком много, но я терплю, потому что боль от них - моё доказательство, что уже поздно. Что я ничего не могу изменить. Недавно я нашёл рамку с нашей фотографией. Ты был на ней ещё с рыжими волосами, а я даже в камеру не смотрел. Мой взгляд был направлен на тебя. И от этого стало грустно. Я могу видеть тебя лишь на таких фотографиях, как эта. Сам того не понимая, я слишком сильно сжимал рамку. Боль от разбитого стекла, впивающегося в ладони, в чувства не привела. Я был убеждён, что дом - это место, куда я возвращался после учёбы, работы и позволял себе отдохнуть. Я ошибся. Моим домом стал ты. Единственным человеком на этой планете, к кому я каждый раз возвращался и кто раскрывал всегда объятия, заботливо забирая у меня все тревоги и откладывая их в ящик, открывающийся, стоит твоим рукам от меня отодвинуться. Дома у меня больше нет. Я устал, кроха. Бог свидетель, я так устал. От своих чувств, от того, что плачу, вспоминая о нас. Я хочу сбросить с себя это. Мне тебя никогда не забыть, ведь ты не только в сердце, ты под кожей, по венам бежишь, из-за тебя я функционирую. Но даже так, тебя, оказывается, любить тяжело. Когда ты не рядом, мои чувства к тебе меня же к земле придавливают. Мне от них не избавиться, не заставить исчезнуть, а я пытался и не раз, но я не могу больше любить так мучительно. Знаешь, я учусь жить без тебя. Видеть в той пекарне у когда-то твоего дома не только "наше" место. Заказывать что-то кроме твоих любимых булочек и чая с малиной. При встрече с друзьями не смотреть на вход, ожидая, когда ты появишься. Не испытывать волнение, когда мне кто-то пишет, надеясь, что этим кем-то окажешься ты. Вспоминать какие-то мелочи без приставок "у Юнги было так же", "а Юнги...", "если бы это был Юнги". Я запретил себе смотреть твои соцсети, один раз даже порывался выкинуть телефон вообще. Единственное, от чего я не в силах избавиться - вещи, оставленные тобой. Я пытаюсь учиться сам. Поделиться с кем-то своими чувствами будет для меня слишком. Я сам, что с собой делать, не знаю, и вываливать это на другого человека будет как-то... страшно, я думаю. Я боюсь раскрыть кому-то самую сокровенную часть меня. Может если бы я обратился к Намджуну, он бы сказал что-то дельное, что-то, что действительно может помочь, но я уже почти месяц ни с кем, кроме Чимина на работе, не виделся. Чимин знает, но молчит, и другие ребята в кафе не появляются. Как будто знают, что их появление меня будет только удручать. Я научусь, обязательно научусь. Я напишу таких писем в своих мыслях ещё десять, хоть сотню, но когда-нибудь перестану. Перестану вести с тобой беседы и тешить себя иллюзиями, что однажды ты вернёшься и обнимешь меня, а я прижмусь ухом к твоей груди и буду слушать сердцебиение. Я верю, что ты счастлив там, где-то очень далеко. Ты всё так же ярко улыбаешься очередному восходу солнца и пьёшь вечером какао с зефирками, читая журнал о звёздах. Ты обязательно будешь счастлив, ведь ты заслуживаешь этого больше кого бы то ни было. А я буду молиться за твоё счастье. Прощай, мой кроха.

Навеки твой, Чонгук.

***

Ручка отправляется в пенал. Чонгук берёт листы, на которых он изливал душу, в руки, перечитывает, раз за разом, пока не понимает, что по его щекам снова идут горячие слёзы. Рукавом толстовки вытирая их, он встаёт и идёт на кухню. Щелчок зажигалки. Всё то, что Чонгук написал, превращается в пепел, падающий в раковину. Парень тихо сглатывает и выпускает листы из рук, отворачиваясь. Письмо до адресата никогда не дойдёт.