Жара, метро, любовь

      Мин Юнги человек сложный. И все, кто с ним хоть раз общался это явно уловили. Он может показаться абсолютно безразличным, и многим кажется, что если на его глазах будут убивать человека, тот просто пройдет мимо. Юнги не любит лишний раз напрягать голосовые связки, когда кто-то нагло ввязывает его в диалог или пытается на него вывести.       Но на деле Юнги таит в себе массу эмоций, которые попросту не любит показывать. Мин привык держать всё под своим контролем, и если ради порядка и гармонии с собой он должен пожертвовать общением и приветливостью с другими людьми, то он готов поставить свою подпись кровью на такое условие.       Однако абсолютно всё взять под контроль не в силах никто, даже Мин Юнги. Его на самом деле сложно вывести из себя, но вполне возможно. Нужно лишь немного подкрутить в некоторых местах и потянуть за ниточки, двинуть по его нервам так сильно, что может случится что-то ужасное. А нервы, как известно, не резиновые.       Сегодня всё идёт слишком НЕ по планам Юнги. Утро началось с пролитого кофе и ужасно громко орущей сигнализации, которая била по мозгам, почти всю неделю не спавшего мужчины, весьма яростно. Последний курс, экзамены, работа, проблемные соседи, проблемные ЛЮДИ. Всё выводило из себя, но Юнги не был бы Юнги, если бы не брал всё под контроль. Спасал от этой ебаной цинтрифуги лишь спорт и такой бесценно короткий сон, которого словно и не было.       Сегодня жара стоит невыносимая, воздух раскалился настолько, что начал обжигать своей сухостью кожу, но это ещё не самое ужасное, что смог выдать этот паршивый день. Осознавать ебейший пиздец Юнги начал, когда оказался в метро. И он дико пожалел, что решил обойтись сегодня без машины, ибо пробки, а на жаре стоять под палящем солнцем в душном транспорте, хоть и с кондиционером, он не пожелал. И стоило ему шагнуть в вагон, как он понял, что проебался.       Сначала было терпимо, и пусть вечно работающих кондиционер вдруг перестал работать именно сегодня, Юнги держался. Ехать прилично, поэтому чтобы задница не вспрела, он решил, что садиться не будет, но стоило ему удобно устроиться у окна, которое хоть немного отдавало прохладой, людей резко стало слишком много. Образовалась толкучка. И духота стала ощущаться в разы сильнее.       Юнги, мягко говоря, чувствовал себя дерьмово. Голова кружилась, дышать было трудно и что-то в его организме буйствовало, резко обостряя все органы чувств. Мин закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание, но выходило не особо результативно. Конечной точкой полного дисконтроля стал тот факт, что электричка, полностью набитая людьми, вдруг перестала ехать. В вагонах вырубился свет. Сначала гул затих, но буквально через пару секунд Юнги начал улавливать нотки паники со стороны ничего не понимающего народа. Ещё через пару минут включили аварийное освещение, оно было не таким ярким, как основное, но видно было. Радовало лишь то, что оно не раздражало глаза.       Машинист по громкой связи попросил сохранять спокойствие и не паниковать. Во всем городе отрубило электричество из-за аварии на электростанции. В ближайшее несколько часов должны запустить резервные генераторы, чтобы можно было спокойно доехать до станции, а пока придется потерпеть.       Юнги чувствует копошение со всех сторон, слышит нервные возгласы людей, где-то плачут дети, помимо головокружения, начинает затекать шея. Мин хмурится, набирая грудью воздух. Лучше не становится.       – Ой, – в Юнги кто-то врезается, тихо что-то щебеча. – Извините, ох, – продолжает кто-то, сильнее вжимаясь в грудь Юнги, которому и так дышать тяжело, так ещё и давят с напором.       Мин чувствует, что начинает закипать. Он нервно разлепляет уставшие глаза, чуть опустив взгляд. На него виновато смотрят в ответ шоколадные глаза, красиво обрамлённые пушистыми ресницами. Молодой парень, Юнги может с уверенностью сказать, что это молодой омега, весьма красивый, и даже очень. Альфа лениво разглядывает его черты лица, немного успокаиваясь. Чужой взгляд так же заинтересованно гуляет по его лицу, опаляя. И возможно они так и стояли бы, разглядывая друг друга, если бы не очередной толчок в спину омеги, отчего тот вжался в Юнги сильнее, прижимаясь ладошками к его груди. Лицо омеги краснеет, он опускает голову, чтобы Мин не заметил его пылающие щеки. Следущий толчок, и лицо омеги уже вжимается в грудь. Юнги рвано выдыхает, невольно удерживая парня за тонкую талию.       Люди вокруг как-будто не понимают, что из-за паники и гомона, лучше не станет, им в идеале нужно экономить воздух, иначе они полягут здесь раньше, чем выберутся. Нос Юнги забивается различными феромонами, его бросает в жар, по шее скатывается капля пота. Хочется в срочном порядке облиться ледяной водой и лечь на мягкую кровать, потому что ноги ужасно гудят после тренировки. Что-то не так, Юнги упорно не хочет думать о том, что все признаки его дерьмого состояния это преждевременный гон. И пусть это никаким образом не вынуждает бросаться как бешеный пёс на всех омег в округе, но дискомфорт из-за какофонии запахов доставляет. И это откровенно дерьмово, потому что помимо гона, сам его организм мягко говоря ахуел от огромной нагрузки за эту неделю, ещё и жара наколяет весь этот спектр. Юнги думает, что если не возьмёт себя в руки, рискует свалиться без сознания.       Отвлекает от глубоких дум копошение в его руках и тихое недовольное сопение. Юнги замечает, что омеге не особо комфортно находится вот так вот, полностью зажатым, но его немного удивляет, что парень отчаянно прижимается к нему, стараясь как можно сильнее отодвинуться от двух стоящих позади него альф. Мин не должен был, но его организ совсем разошёлся, поэтому он не контролирует момент, когда его феромоны начинают давить на окружение, а сам он напрягается как струна, удерживая омегу крепче.       – Может...может мы поменяемся местами? – с дрожью в голосе, явно под воздействием запаха Юнги, предлагает парень, слегка надавливая рукой тому на грудь, да бы привлечь внимание.       – Хорошо, – односложно хрипит Мин, хватая омегу и поворачивается вместе с ним спиной к народу. – Так лучше? – спустя пару секунд интересуется альфа, смотря на тяжело вздымающуюся грудь омеги. Мысленно успокаивается, ослабляя свой феромон.       – Да, спасибо, – в голосе слышится явное облегчение, на что Юнги слегка кивает.       И снова повисает молчание, чего не скажешь о всё так же не прекращающемся шуме за спиной. Где-то даже слышутся ярые споры. Юнги очень хочет домой. Он обещает себе, что больше никогда в жизни ноги его не будет в любом общественном транспорте. Разве лишь под предлогом жизни и смерти.       В голове отдает тупой болью, она гудит и кажется вот-вот лопнет, ещё и так некстати поступившее лёгкое возбуждение добавляет остроты. Юнги опирается одной рукой о стекло не далеко от головы омеги и склоняет голову вниз, сводя брови. Ему херово так, что он готов уже на стенку лезть.       – Вам нехорошо? – до его обострившегося слуха доносится обеспокоенный голос, а ко взмокшему лбу с прилипшей к нему темной прядкой прикасается прохладная аккуратная ладонь. – Вы очень горячий.       Юнги хрипло выдыхает и негромко стонет. Прохладная рука приносит неимоверное наслаждение, пусть и не бесконечное, но такое необходимое сейчас, от чего он льнет к ней ближе, желая насладиться этим подольше.       – Знаешь, я бы хотел услышать эти слова в другом контексте и не в такой дерьмовой обстановке, – Юнги чувствует, что бредит, но говорит совершенно серьезно, навесив на лицо лёгкую ухмылку.       – Я...я не это имел ввиду! – омега тут же вспыхивает, дико смущаясь, из-за чего одергивает свою ладонь от чужого лица.       – Ты чертовски милый, – Юнги слегка посмеивается с реакции парня, смущая его ещё больше. – Ох, блять, – весь задор пропадает сразу же, стоит болям в голове напомнить о себе.       – Может, вам дать воды? Выглядите очень болезненно, – омега тоже быстро спохватившись, вновь взволнованно наблюдает за мужчиной, попутно ищя у себя в сумке бутылку воды.       Юнги уже особо не соображает, отдавая последние силы на то, чтобы устоять на ногах и не свалится в беспамятстве. Нежный запах омеги перебивает другие резкие запахи, слегка сглаживая бушующее возбуждение. Мин делает глубокие вдохи, стараясь удержать аромат в себе, пока не чувствует лёгкое касание к щеке, заставляющее приоткрыть глаза. Вновь нежный шоколадный взгляд, в котором Юнги начинает утопать.       – Возьмите, – шепотом просит омега, протягивая бутылку с водой, заботливо сняв с нее крышку.       Юнги благодарно забирает её, неосознанно долго касаясь аккуратных прохладных пальцев парня. И он искренне не понимает, почему омега так себя ведёт. Вряд ли дело стоит за обычной доброжелательностью, ведь в вагоне до кучи ещё и других людей, которым тоже можно было бы предложить воды и спросить о их самочувствии. Альфа прикладывает горлышко к губам и жадно начинает глотать воду, на столько сильно его мучила жажда. С уголка губ скатывается капелька, прокладывая дорожку по длинной шее, скрываясь за воротом футболки. Не то, чтобы ему полегчало, но хоть немного разум прояснился.       – Как тебя зовут, солнце? – интересуется Юнги, закончив поглощать содержимое бутылки.       – Тэхён, – вновь смущаясь, он забирает полупустую бутылку, пряча в своей сумке. – А вас?       – Юнги, и давай на «ты», не люблю этот официоз, – сухость во рту пропадает, однако голос всё равно хрипит.       – Как ты себя чувствуешь? – Тэхён обеспокоенно разглядывает тяжело дышащего альфу, искренне желая оказать ему помощь. – По всей видимости у тебя переутомление и возможно солнечный удар, – он старается не говорить громко, за что Юнги ему благодарен.       – Думаю, можно описать мое состояние словом «хуево», – Юнги старается шутить, но ситуации это не улучшает.       Голова гудит. Слишком шумно, слишком душно, слишко много запахов, всё слишком. Юнги не впервой чувствовать себя херово, но в этот раз всё настолько взрывоопасно, что ему кажется, будто эта поездка закончится как минимум одним трупом в его лице.       Он чувствует на лице нежные касания чего-то прохладного и влажного. На закрытые глаза давит изнеможение, но он всё равно их приоткрывает. Расфокусированно смотрит на состредоточенное лицо, что сейчас так близко к его, опускает взгляд на пухловатые губы, облизывает свои. Сейчас всё совсем НЕ под контролем, но Юнги пытается.       Тэхён обтирает его лицо важным платком, который смочил остатками воды, а после прикладывает его ко лбу, бережно убрав растрёпанные пряди ему за уши. Альфа наблюдает, а в груди жжется и колется, потому что как-то совсем непривычно. Не то, чтобы у Юнги не было всех этих конфетно розовых отношений. Хотя да, не было, но были недоотношения, нацеленные лишь на удовлетворение физиологических потребностей. Он не искал любви, потому что не видел ни в ком достойную для себя пару, однако вот сейчас что-то надломилось.       В спину следует очередной толчок, из-за чего Юнги отшатывается в сторону Тэхёна, чуть его не раздавив, но вовремя спохватившись, успевает упереться рукой о стекло сильнее. Ноги уже совсем не держат. Юнги начинает ощутимо злиться, чем заставляет напрячься не только Тэхёна, но и людей позади.       – Всё хорошо, – шепчет ему на ухо Тэхён, успокаивая.       Он всё также держит платок у его лба, а второй рукой заботливо поглаживает по волосам. И это действует на бушующие гормоны, заставляя альфу подчиниться манипуляциям. Юнги склоняет голову ниже, ближе к шее Тэхёна, глубже вдыхая его запах. Омега заметно ниже, но это ничуть не мешает Юнги уткнуться носом ему в шею. Ему становиться всё равно на жару, на людей вокруг, всё его внимание и остатки сознания сосредоточены лишь на Тэхёне, что не отталкивает, а сам же проявляет инициативу, чуть отодвигая голову в сторону, позволяя альфе столь интимный жест.       Дальнейшего Юнги уже не помнит. Всё происходило каким-то урывками, но он продолжал послушно следовать за манящим запахом омеги даже после того, как электричка наконец сдвинулась с места, даже после того, как он оказался на улице. И в какой-то момент он всё же отрубился.       Когда он приходит в сознание, его встречает тишина и мягкость белоснежной постели, а рядом лежит что-то теплое, периодически опаляя его оголённое плечо прохладным дуновением. Юнги не особо понимает где он и что случилось, потому что квартира явно не его, но стоит перевести взгляд в сторону, то понемногу всё проясняется.       Тэхён умиротворенно сопит рядышком, почти вплотную приклеившись к нему. И если в голове крутились вопросы, то возмущения он не чувствовал, даже факт того, что на нём практически нет обежды, кроме трусов, не волновал его. Это всё потом, сейчас всё внимание было сконцентрированно на омеге.       Юнги не совсем понимает, что чувствует, но... ему комфортно? Приятно? Нравится? Он не замечал за собой любви к тактильности, обычно он ограничивался рукопожатием со знакомыми или лёгкими объятиями с родней, но почему-то сейчас самому хочется проявить инициативу и обнять. Крепко-крепко, но очень нежно и аккуратно, чтобы не причинить боли.       Слишком сильно углубиться в свои думы ему не дают. Тэхён видимо начинает просыпаться и ворочается какое-то время, периодически мыча. Юнги наблюдает, дожидаясь, когда омега окончательно проснется. Их взгляды пересекаются, Тэхён сначала удивляется, но видимо быстро вспоминает события минувших часов, продолжая расслабленно лежать рядом, щекой упираясь в плечо Юнги.       Ситуация до ужаса странная, но почему-то ни один из них неловкости не ощущает. Всё кажется таким правильным, даже и не скажешь, что они знакомы от силы день, может и меньше.       – Хочу спросить, но не знаю, стоит ли, – Юнги всё же нарушает ласковую тишину, смотря на Тэхёна, который кажется готовится заснуть по новой.       – Спроси, – тихо отзывает он, несколько раз промаргиваясь.       – Где я и почему на мне нет одежды? – ему правда интересно, в словах нет никакого поддекста, но лицезреть на милых щечках багровый румянец одно удовольствие.       – Оу, это, не пойми не правильно, просто ты был совершенно не в себе, а бросить тебя там одного я не мог, поэтому позволил себе привести тебя к себе домой, – вопрос Тэхёна обескуражил, из-за чего он даже отлип от Юнги и приподнялся. – А без одежды... Брат сказал, что тебе нужна прохлада, много воды и длительный сон, поэтому вот...       Тэхёну становится жарче в щеках, когда он невольно вспоминает подтянутое тело альфы, которое сейчас наполовину скрыто лёгкой простыней, и на последних словах говорит уже не так уверенно, заставляя Юнги улыбаться. Он выглядит таким мягким и пушистым в этой большой футболке, что нагло сползла с утончённого медового плеча, открывая обзор на красивую ключицу. Юнги влюбляется в этот образ. Влюбляется в этого неземного человека перед собой, а в груди так сладко расплывается истома.       – Ты что, ангел что ли? – не скрывая нежности во взгляде и голосе, говорит Юнги, смущаяя и без того пунцового Тэхёна.       – Прекрати, – тот легонько бьёт его в плечо, еле скрывая улыбку.       – Мне хочется тебя потискать, знаешь, – Юнги смеётся, потому что Тэхён начинает жалобно хныкать из-за всей этой ситуации, и не упуская возможности, хватает его за руку и притягивает в свои объятия.       – Уф, – только и вылетает из опешившего омеги, когда он уже оказывается в крепких объятиях альфы.       – Надеюсь ты оставишь мне свой номер, перед тем, как я уйду домой, а если нет, то я знаю, где ты живёшь, поэтому не успокоюсь, пока не добьюсь своего, – Юнги водит носом по шее Тэхёна, вызывая у того мурашки, а тот не сильно кусает его за мочку уха. – Засранец, – посмеиваются Юнги, оставляя мокрый поцелуй под подбородком.       – Я подумаю, – Тэхён уже в открытую начинает заигрывать, выпутываясь из объятий и сползая с кровати.       – Нет, ты не ангел, ты самый настоящий дьявол-искуситель, – Юнги следует его примеру и тоже поднимается с кровати, Тэхён показывает ему язык и выходит из комнаты, бросив на последок о том, что он ждёт его на кухне, после того, как Юнги примет душ и приведет себя в порядок.       Уже стоя под прохладными струями воды, он понимает, что чувствует себя окрылённым и отдохнувшим за столь долгий период без сна, а входя на кухню, откуда веяло зазывающим запахом еды, впримясь с запахом Тэхёна, что улыбаясь предложил ему чай с лимоном, он понимает, что уже совсем не жалеет о том, что попал в весьма дерьмовую ситуацию и поехал на метро.       У Мин Юнги всегда всё под контролем, но иногда бывают исключения.