кажется

      жизнь текла размеренно-однообразным потоком, по которому виолетта плыла, распластавшись на поверхности воды безвольной звездой.       гороскоп на август сулил козерогам неудачи в личной жизни и цистит, про положительные стороны месяца она прочитать не успела, потому что в доме отключили свет. темнота облепила тело, кто-то из соседей крикнул в форточку, спросив, отрубило свет только у него или это общая незавидная участь, но никто ему не ответил. сзади на конфорке стоял чайник, газ шипел, отражаясь синими бликами на стене, которые очерчивали силуэт виолетты тёмным пятном. лето за окном схлопывалось, июльская духота сменилась прохладой и бесконечной облачностью, будто готовящей привередливых городских жителей к сентябрьским дождям и угрюмости.       на телефоне было тридцать процентов, виолетта убавила яркость до минимума, включила мобильный интернет и тупо листала вкладки на рабочем столе туда-сюда. делать ничего не хотелось, мышцы двигались скорее машинально, заходя во все подряд папки, кликая на иконки приложений, заходя и выходя почти сразу.       лента умирающего вконтактика загрузилась удивительно быстро, взгляд зацепился за смешной мем, удерживая внимание, она пролистала пару постов и зашла в уведомления, которые не проверяла с марта. одним из первых висело напоминание о дне рождения дарьи каплан, датировавшееся вторым апреля.       ноги гудели после долгой смены, голод сжал желудок до размеров маленькой пульсирующей точки, живот урчал, глаза щипало, но сердце билось размеренно и ровно, лишь иногда сбивая ритм, и то из-за аритмии. состояние, близкое к истерике, преследовало её уже несколько недель, обращать на него внимание было слишком энергозатратно. по крайней мере, так хотелось думать.       аватарка не менялась два года – эту фотографию виолетта сделала на плёночную японскую мыльницу, когда они отмечали конец семестра. пришлось залезть на стол, чтобы ракурс был удачным: даша закинула голову, вытянула руки к объективу, в одной стакан водки, смешанный с энергетиком, во второй – розовая одноразка, неоновый свет, очерчивающий контуры тела, и размазанные на фоне люди. их тогда выперли из клуба из-за того, что алина подралась с каким-то парнем, а потом они забились в ближайший тёплый подъезд на десятый этаж, пели песни и болтали до утра, пока их не выгнал суровый бородач с овчаркой.       она зашла в инстаграм, быстро набрав знакомый ник, остановила себя от того, чтобы посмотреть историю, пробежалась глазами по снимкам и постам под ними, и зависла на фото даши, стоящей в обнимку с каким-то усатым парнем, и прикусила губу.       они познакомились на студвесне – виолетта, взбалмошная, активная и улыбчивая, получила роль ведущей и напарницу в лице дарьи каплан, вечно уставшей старшекурсницы, колкой на язык, любящей анекдоты и факты про животных.       – факт дня: бабочки чувствуют вкус лапками.       это было первым, что сказала даша, когда вошла, и последним, что понадобилось виолетте, чтобы захотеть подружиться. у неё так всегда – внутреннее чутьё прекрасно подсказывало, с кем лучше дружить. правда, срабатывало оно на всех подряд и часто ошибалось, но виолетта старалась об этом не думать. она вообще лишний раз старалась не думать.       выступление прошло неплохо. в середине виолетта забыла текст, но не растерялась, выдавив подобие шутки.       – а теперь аплодисменты моим лодыжкам, – и зал действительно начал хлопать, уловив лёгкость, витавшую в воздухе. – о, вам правда нравятся?       раздались смешки, подключилась даша.       – у виолетты и правда неплохие лодыжки.       – вы слышали, господа? – спросила она куда-то вниз, вызывая уже громкий хохот и радостный свист. – это всё для вас!       за кулисами педорг настучал им по головам за излишне безответственный подход и невыученный текст, но потом руслан, глава оргсовета, посоветовал не обращать внимания на георгия львовича и продолжать в том же духе.       – главное, чтобы все получили удовольствие, – сказал он. – а каким образом – это уже дело десятое.       виолетта поняла, что даша для неё – кто-то больший, чем просто знакомая из универа или даже подруга, когда они днём курили вместо пары политологии. прогуливать такой важный предмет первый семестр было как-то стыдно, остатки прилежности заставляли появляться там хотя бы через раз, но потом они поняли одну простую и важную истину – политология в россии не работала и работать не могла. от сердца отлегло, и она совсем перестала туда приходить.       на даше была потёртая кофта из секонда на размер больше со слишком длинными рукавами, которые постоянно сползали вниз и норовили наткнуться на красный кончик зажжённой сигареты. а сама она ниже, не намного, но ниже – виолетте по лоб, отчего получала насмешки и ласковые потрёпывания по голове. стояла, спиной подперев холодную стену, смотрела на удивительно чистое мартовское небо, окрашенное тёплой пастелью, старалась не опускать руку с куревом вниз, вторую пряча в маленьком и неудобном кармане джинс. прямо на макушке топорщились отросшие волосы, как у цыплят из мультиков. их хотелось пригладить, вернув в основную гущу волос, но виолетта не смела двигаться, боясь, что картинка перед ней рассыпется. оставалось только жадно впитывать образ.       такие девушки, как даша, – не люди вовсе. таких вообще мало. иногда казалось, что она такая одна – единственная в своём роде. она наделила человечество органами чувств, дала аполлону в руки лиру, попросив играть на ней только про любовь, надиктовала сапфо стихотворения о прекрасном, и вообще придумала солнце, месяц, планету и двадцати четырёх часовой день. просто из-за мизогинии её заслуги приписали христу.       признаться она не успела, как и понять, когда общение сошло на нет. просто в какой-то момент даша поступила в мгу на магистратуру. сначала ездила туда пару раз в неделю, пробовала преподавать и столичную жизнь, а потом собрала немногочисленные вещи, оставила ключ от комнаты общажной вахтёрше, села на ранний сапсан и уехала.       переписка тянулась вяло, редкие телефонные звонки становились короче, реже и какими-то вымученными, или от усталости, или от простого отсутствия желания. в октябре, спустя полгода после выпуска, виолетта перестала пытаться. даша перестала и того раньше.       большой палец сам заблокировал телефон, экран глухо стукнулся о деревянную столешницу, виолетта даже мельком подумала, что могла разбить стекло, но проверять не стала. счастливые фотографии даши всё ещё стояли перед глазами, тоска легонько кольнула сердце, вода уже давно выкипела из чайника, оставив тот гореть на плите.       дали свет.