Ты подчинишься мне, рано или поздно

      В подсознании пацана не было большого количества развлечений, особенно, если он сам отсутствовал. Все его воспоминания просмотрены — жизнь его сосуда невероятно скучная, нет никаких эпизодов, которые можно использовать против него. Если Юджи появлялся на территории Сукуны, то можно было размять кости с ним в схватке, исход которой был ясен, как день, но хоть какое-то разнообразие, помимо этих темных стен и кровавого пейзажа. Но последнее время этот щенок изменился, старательно игнорируя все брошенные фразы Рёмена, выводя его из себя своим ледяным молчанием. Между ними словно выстроили стену, невозможную обойти или пробить.       Присутствие чужака обнаружилось непозволительно поздно, с каких пор он научился проникать сюда без хозяина здешних мест? Сукуна бросил раздраженный взгляд туда, откуда чувствовалась энергетика Юджи, явившегося по своей воле, будто имеет на это право, и не поверил своим глазам. Он подозревал, что парень последнее время стал наглее, но чтобы настолько. Казалось, у Итадори атрофировались остатки инстинкта самосохранения. Если он планировал вывести Короля Проклятий из себя, то он успешно выполнил эту задачу.       Пацан сидел на импровизированном троне на самой вершине костяной горы, лениво осматривал кровавый ад вокруг, на лице его столь напускное любопытство, что наигранность этого интереса ощущалась каждым сантиметром кожи. Юджи не в первый раз здесь, все эти ужасающие картины видел не раз и не два, но теперь угол обзора для него стал иным. Рёмен очень захотел скинуть его на законное место, предназначенное для насекомого вроде него. Однако почему-то не спешил, внимательно смотря на парня испепеляя его взглядом. Возможно, одумается и спрыгнет, боясь быть снова разрезанным, но этого не происходило.       Юджи даже не смотрел в его сторону, он деланно небрежно закинул ногу на ногу и откинулся на спинку, запрокидывая голову, чтобы рассмотреть потолок с видом профессионала.       — Понятно, почему ты ведешь себя настолько высокомерно, общаясь со мной, — скучающе протянул он, по-прежнему не уделяя хозяину мест должного внимания. Его рука невольно оглаживала подлокотники, тактильно изучая гладкую поверхность костей.       Сукуна убрал руки в рукава, оценивая вид Юджи на его троне, его аура заметно изменилась, едва уловимо. Проклятие прищурилось, надеясь поймать чужой взгляд, но Итадори смотрел куда угодно, но не на него. Рёмен никогда не был терпеливым, если дело касалось пацана, все его существо словно бунтовало против него, желая причинить больше боли, уязвить, размазать всю его уверенность и оставить останки на милость падальщиков. И когда Юджи сидит так, как будто все здесь принадлежит ему, Король проклятий кипел от ярости. Пора было уже заканчивать. Он сделал пару шагов по окровавленной земле к горе из черепов; каждый шаг эхом отзывался в полупустой территории. Странное ощущение подходить к своему собственному трону, пока там расположился этот засранец. Кем он себя возомнил? Противоречивые чувства в груди, вызывающее желание расчесать ее до крови. Неестественно все это.       — Ты, кажется, забылся, засранец, — холодно и терпеливо сказал Сукуна, поднимаясь немного в гору. Он не станет спешить, даст парню время обдумать свою ошибку.       — С этого места чувствуешь себя королем, — хмыкнул Юджи, скользя взглядом по скудной обстановке. — Только место весьма неудобное. Ясно теперь, почему ты занимаешь его только тогда, когда кто-то приходит. Смотреть на все сверху вниз приятно, — Итадори погладил костяной лоб черепа на подлокотнике, стирая невидимую пыль.       — Сейчас бы слушать об эстетике от юнца зеленее травы, — Рёмен, пораженный его наглостью, не двигался дальше, будто ноги приросли к месту, не давая сдвинуться. Ему не составит труда с легкостью разрубить его, как обычно, однако, вид Юджи манил взгляд, дразнил его собственное любопытство. В этой его небрежной позе на троне было нечто гипнотизирующее. Глаза видят, а мозг не верит в картинку перед собой.       Юджи небрежно опустил на него взгляд и по спине Рёмена, словно пустили электрический ток. Золотисто-карие глаза впервые смотрели на него не со злостью, как обычно, или ужасом от осознания, какой Сукуна на самом деле, а безынтересно, как на какого-то неприятного паразита. Он века не испытывал подобного трепета, тем более перед каким-то человеком.       — Тебе придется меня слушать, раз нам суждено провести вечность вместе, — вкрадчиво произнес он, выговаривая каждое слово с едва ощутимой насмешкой. — Я тоже не в восторге, Сукуна. Не думал, что проведу вечность в таком убогом месте.       В его голосе ощущалась сила, возможно, то ли дело в том, что Юджи смотрел на него сверху вниз, то ли по иной причине, которую Сукуна затолкал глубоко в подсознание, не собираясь признаваться даже самому себе. Надо скинуть этого зарвавшегося смельчака, прежде чем он испортит привычный ход вещей. Олени не могут охотиться на львов.       — Провести вечность с тобой? — насмешливо поинтересовался Сукуна, вскидывая брови на парня. — Ты что о себе думаешь, засранец? — он уже поборол наваждение, легко поднимаясь выше, преодолевая последние метры, что их разделяли. Странное чувство нарастало с каждым шагом, тяжелый взгляд Юджи отслеживал его движения с ленивым пренебрежением на лице, как король, смотрящий за своим подчиненным. Мелкое насекомое. Сукуна скрипнул зубами. Какого черта он вообще поднимается так, он вполне в состоянии запрыгнуть на самую вершину, схватить парня за шкирку и пробороздить его лицом все стены, превращая в кровавое месиво.       — Думаешь, я позволю тебе запереть нас обоих здесь? — снисходительно продолжил Рёмен, ярость в голосе то и дело давала о себе знать, хоть он и пытался сдерживать себя. Не дело заводиться из-за самоуверенного человеческого ребенка.       Юджи наклонил голову на бок, скучающе смотря на Сукуну, не реагируя на его раздражение, этот взгляд раздражал до боли в голове, до кровавой пены перед глазами, но Сукуна не мог отвести взгляд от него. Это уже не тот парень, которого он встретил в первый раз: не было того доверчивого и мягкосердечного идеалиста. Появилось в нем что-то жесткое, грубое, опасное.       — Ты стал жестче. Мне нравится, — он решил озвучить это, ухмыляясь, оскалив зубы. Раньше подобная шпилька вывела парня на раз-два.       — Я не нуждаюсь в твоем одобрении, Сукуна, — эмоций в голосе Юджи, вопреки ожиданиям, не прибавилось, он оперся щекой на ладонь и посмотрел куда-то поверх плеча Сукуны, словно тот не достоин был его внимания. Это задевало.       — Кажется ты заигрался, — Рёмен встал перед Юджи, но не чувствуя себя так уж уверенно. Итадори все так же занимал его трон, оставаясь хозяином положения, хотя в конфронтации один на один он проиграет Сукуне всухую. Юджи, словно бы чувствуя свое превосходство, окинул его пристальным взглядом с ног до головы.       — Заигрался? Я просто сказал, что твой трон неудобный, — лениво протянул он с издевательской усмешкой на губах. — Ты поэтому такой раздраженный большую часть времени? Знаешь, пара подушек с легкостью исправит положение.       Сукуне показалось, что он ослышался. Он всерьез хочет поговорить об удобствах его трона? Подушек ему захотелось, надеется еще хоть раз сесть на это место? Кажется, пора было преподать урок пацану, чтобы он боялся потом, просто глаза на него поднять.       — Это место вообще не предназначено для тебя, — покровительственно фыркнул Рёмен, вздернул подбородок, смотря на Юджи с высоты своего роста, чувствуя превосходство, хотя взгляд карих глаз был пронзительным и тяжелым, заставляющим чувствовать себя не в своей тарелке. Сукуна скрипнул зубами, надеясь избавиться от этого ощущения. — Щенок вроде тебя должен лежать в ногах, где ему место. — Он протянул руку, чтобы небрежно потрепать его по щеке, но, к его удивлению, Юджи резко отбил его руку, нанося ощутимый шлепок по ней. Взгляд остался таким же холодным и твердым. Не подчиняющимся.       — Я не позволял меня трогать, — тон его голоса был ровным и жестким, глаза потемнели от подступившего раздражения, которое ощутимо витало воздуха.       Сукуна с интересом и неверием глянул на свою руку. Нагло. Раньше пацан такого себе не позволял, он даже не был уверен как себя сейчас вести. Это не было как-то больно — удары Итадори для него все равно, что комариные укусы, но это открытое неповиновение и столь унижающий жест задел нечто горделивое внутри него. Рёмен посмотрел вновь на Юджи, видя его спокойный взгляд, подавить его станет еще труднее. Сукуна нахмурился, внезапная мысль, как паразит засела в голове, поглощая все больше и больше внимания. Проигнорировать такое было невозможно. Что предпринять ему? Если он просто разорвет парня, то будет ли это считаться, что он показал свою слабость? Или он просто поставит парня на место? У него никогда такого не было, чтобы столь низшее создание так себя вел.       Пауза между ними затянулась и никто не спешил нарушить тишину. Сукуна старался избавиться от шокировавшего эффекта, он понимал, если он оставит все как есть, не предпримет чего-либо, то пацан поймет свое превосходство над Рёменом, что тот отступил, стоило ему дать отпор. И отступил перед кем? Перед пацаном, что умер бы без него уже десятки раз. Он просто его сосуд.       — Не знаешь что предпринять? — услужливо поинтересовался Юджи, нарушая, наконец, тишину, в голосе звучала насмешка, слишком высокомерная для кого-то вроде него.       — Просто думаю, как медленно пустить тебе кровь, — сквозь зубы прошипел Сукуна, прищурив глаза, надеясь увидеть на чужом лице прежний трепет и напряжение, наступающее перед тем, как они сойдутся в драке. Юджи на его слова кривовато улыбнулся и прикрыл глаза в безмятежной манере.       — О, может тогда, перережешь мне горло? — он провел пальцем по своей напряжённой шее, обнаженной для удара. Лучшего момента не бывает. Просто взмахнуть и все. — Или вырвешь сердце? Или разрежешь мне голову на кусочки?       Юджи продолжал перечислять всевозможные способы своего убийства, выглядя, при этом, максимально открыто для удара, но в его голосе слышалась такая язвительная манера, что Сукуна стоял и смотрел на него с широко раскрытыми глазами, пытаясь понять, какую игру ведет пацан. Чего он пытается добиться? Он нахмурился, странное неправильное чувство, заставлявшее отступить, змеилось и сгущалось у него внутри, заполняя все естество.       Не дожидаясь никакого ответа от собеседника, Юджи плавно встал с места с явной неохотой, источая ленивую ауру.       — Но ты ведь все это уже делал, какая скука, не думаешь, Сукуна? — он подошел к краю горы и осмотрелся вокруг с видом туриста, осматривавшего новую территорию для изучения. Правда разница была в том, что здесь была только кромешная темнота, с кровавым маревом и костями, рассыпанными по красному влажному полу, как детали от конструктора. Не было чего рассматривать с такой тщательностью.       — Все идеи такие же устаревшие, как и твоя территория, — продолжил Юджи, положив руки на бока, и покосился на Сукуну с мальчишечьим азартом, как на какого-то дружка из своего мира. Так бесстрашно стоит рядом. Одно движение и он превратится в очередное тело, как сотни раз до этого. Но Сукуна стоял, впитывая каждое слово Южди, словно скованный невидимыми цепями.       Юджи, будто бы и не ждал никакой реакции у Сукуны, кроме нахмуренных бровей и искривленных в недовольстве губ. Он вновь обвел взглядом пространство, что-то для себя решая. Что он думает? Рёмен с удивлением понял, что впервые не слышит его мыслей. Это было неправильно.       — Ничего неправильного, — он покосился на Сукуну, улыбаясь уголками губ, и подошел ближе к нему, вставая прямо напротив. Их рост был одинаков, они стояли, смотря глаза в глаза, как и бывало до этого. Но положение вещей изменилось. Сукуна не чувствовал прежнего превосходства, что было раньше. Он прищурился, стараясь быть невозмутимым. Обычный блеф. Он видел это уже когда-то.       — Ты, правда, думаешь, что я когда-нибудь ослаблю контроль? — Юджи неожиданно поддался вперед, положив руки на чужие твердые плечи, и сократил расстояние между ними, вторгаясь в пространство Сукуны, опаляя его ухо тихим шепотом.       Сукуна метнул на него полный ярости взгляд собираясь огрызнуться, но аргументов для этого у него попросту не было. Если подумать, пацан и, правда, продолжает с легкостью контролировать его, держа в своем подсознании, как какую-то птицу в клетке, игнорируя их очевидную разницу в силе. Все разы, что Сукуна смог выбраться наружу окончились успехом благодаря тому, что Юджи был в эмоциональном раздрае, полный противоречий, не зная, что делать. Взять контроль было проще простого. Однако сейчас, он словно закрыл последнюю брешь в своей душе, блокируя последнюю лазейку для Рёмена. Итадори вздохнул, отстраняясь, обходя Короля Проклятий вокруг, проводя пальцем по широкой спине, обтянутой тканью кимоно.       — Да я знаю, что тебе это не нравится, но реальность такова, что меня казнят, и мы вечность проведем вместе, — отстраненно произнес Юджи, пожимая плечами, глядя прямо в перекошенное бессильной яростью лицо рядом с собой.       — Какой резон тебе умирать за чужую идеологию? — Сукуна прищурился. Если не получалось поставить пацана на место, то можно было направить его гнев на другую сторону. Он наблюдал как Юджи неторопливо вернулся к трону, чтобы вновь занять его, как новый хозяин здешних мест. Сукуна даже уже не ощущал сопротивления внутри, глядя на это.       — Никакого, — беспечно бросил он. — Сам факт, что я могу подавлять тебя, вне зависимости от того сколько пальцев я получил, кажется мне невероятно головокружительным. — Он уперся локтями в колени и положил подбородок на сплетенные пальцы, смотря на Сукуну изучающе. Его взгляд заставлял чувствовать себя неуютно и как-то обреченно.       Рёмен не стал ему отвечать и отвел глаза, осматривая свою территорию, избегая прямого зрительного контакта с Юджи. Он не собирался верить, что это единственное место, где он владеет всей ситуацией. Король без королевства. В голове рой мыслей и ни одной конкретной. Он чувствовал чужой пристальный взгляд, буравящий спину, ощущал, как пацан покровительственно улыбается, не меняя своей позы на троне. Все это совершенно не свойственно для Итадори. Появился и перевернул все с ног на голову. Внутри будто клубок змей, обвивших все внутренности в тугие кольца. Может это какая-то проклятая техника пацана, которую он не замечал? Быть не может. Сукуна скривился от тупой боли в затылке. Он потряс головой, избавляясь от глупых мыслей.       — Что планируешь делать? — мягко спросил Юджи, развеивая напряжение между ними.       — Вышвырну тебя отсюда для начала, — холодно ответил ему Сукуна, покосившись на него, но, не ощущая уверенности в своих словах. Итадори светло рассмеялся и его смех разнесся звонким звуком по всей территории, отражаясь от стен.       Король Проклятий нахмурился, поворачиваясь к нему. Если он перережет ему глотку, будет ли он так же смеяться. Но мысль появилась и бесследно пропала. Сукуна понимал, что тупо не может поднять на него руку. Будто окаменел, не зная, какой шаг предпринять дальше. Он неправильный. Его поведение неправильное. Угрожающее, давящее. Хотелось избавиться от него.       Смех затих. Юджи взглянул на него честным и открытым взглядом, продолжая широко улыбаться, приветливо, совсем не так, как смотрят на своих смертельных врагов. Их зрительный контакт длился вечность, они даже не моргали. Гневные алые глаза против уверенных золотисто-карих. Юджи уязвлял своей необоснованной уверенностью. Рёмен не мог вымолвить и слово, чувствуя холодок, пробежавший по спине, внезапно ощущая острое желание отступить.       — Убирайся, — прошипел он напоследок, прежде чем отвернуться. — Ты раздражаешь.       — Нет, — расслабленное прилетело в его спину, как удар кнута. Хоть тон его голоса был спокоен, то в нем чувствовалась несгибаемая сталь. Юджи уже все решил и Сукуна никак не сможет повлиять на его решение. Он ощущал себя здесь просто превосходно, продолжая скользить взглядом по фигуре своего оппонента. Шаг за шагом он загонял Сукуну в угол.       — Тогда делай, что хочешь, — ему надоела эта игра, если пацан хочет остаться здесь, то ради бога. Наскучит — сам уйдет. Он собрался уходить, у него нет ни времени, ни желания возиться с этим человеческим отродьем, а его территория достаточно обширная, чтобы не пересекаться с ним какое-то время.       — Мы, кажется, не договорили, — с расстановкой послышалось ему в след. Сукуна замер удивленный услышанным, не веря своим ушам. Он не ослышался? Рёмен обернулся, чтобы увидеть, как Юджи сидел, откинувшись на спинку скучающе барабаня пальцами по подлокотникам трона. Заметив чужой взгляд, он поднял глаза, лишенные прошлого веселья. — Не смей уходить.       Он что ему приказывает? Юджи смотрел на него с немым вызовом и приподнял брови, словно не видя в этом ничего странного. Да, он приказывает, и что Сукуна ему за это сделает? Ничего.       — Мне не о чем с тобой говорить, — Рёмен говорил уверенно, но чувствовал, что напряжен, как струна, которая рискует вот-вот порваться, чтобы сдаться на волю победителю. Это было противостояние их характеров, и в этот раз Сукуна не был так уж уверен в своем выигрышном положении. Он уже не раз ловил эту мысль в течение их короткого разговора, старался выкинуть ее из своей головы, но она как сорняк, который вырастал на месте предыдущего. Юджи неспешно и плавно наклонил голову на бок.       — У тебя нет, а у меня есть. Прекрати выделываться и подойди.       Сукуна нахмурился, уже не удивляясь, а восхищаясь такой наглостью засранца, это обезоруживало. Не будь он в таком неопределенном положении, то он бы гордился Юджи. Наконец-то пропала эта его мягкая детская непосредственность, метаморфоза его характера произошла под внешними и внутренними факторами так неторопливо, что не бросалась в глаза и теперь, столкнувшись с этим лицом к лицу, Рёмен не понимал, что ему делать. Он убрал руку в рукава кимоно и повернулся к Юджи. Сдаваться он не намерен. Воля Юджи сильна, но и Сукуна не промах.       — Если есть что сказать — говори, — он вскинул подбородок. — Я подумаю, выслушать ли тебя.       — Не делай вид, что все еще хозяин положения, — Юджи небрежно махнул рукой, отмахиваясь от напускного фарса Сукуны, как от стаи мошкары. Тот с силой сжал челюсти, рискуя раскрошить их в труху, и болезненно впился когтями в руку. Все выходило из-под контроля.       Итадори приподнял руку и поманил Сукуну к себе. Непринужденный жест. Хозяйский.       «Он совсем обнаглел?» — пронеслось в голове Рёмена. Насмешливо. Пока он не понял, что сделал шаг по направлению к Юджи. Неосознанно. Осознание этого факта пронзило его как молнией, он замер, не спеша делать следующий шаг, пораженный действием своего собственного тела. Какого черта это сейчас было? Король Проклятий глянул себе под ноги, надеясь найти причину этого действия, и бросил взгляд на Юджи. Тот оставался таким же спокойным, с мягкой улыбкой на губах, выглядевшей, как насмешка, будто и не рассчитывал на другой эффект. Все происходило ровно так, как он задумал. Внутри заклокотала ярость и еще что-то. Темное, интригующее, бурлившее кровь, пускавшее огонь по венам. Головокружительное чувство. Сукуне не одна тысяча лет и никто никогда не смел ему приказывать, даже за косой взгляд или неправильное преклонение, он уничтожал целые города и топил народы в крови.       — Так и будешь стоять? — Юджи дернул бровью, выражая свое недовольство, пустив вдоль позвоночника Сукуны мурашки, заставляя волосы на затылке зашевелиться.       — Не приказывай мне.       Юджи мягко хихикнул, прищурив темные глаза, тем не менее, наблюдая, как Сукуна все равно подошел назад к нему, снова уменьшая расстояние между ними. Он то и дело ходил туда обратно, как тигр в клетке, которому так отчаянно требовалась дрессировка. Сукуна всегда был груб, не гнушался использовать всяческие манипуляции и унижения, чтобы подавить Юджи, тому пришлось научиться адаптироваться, чтобы вернуть проклятию внутри все с лихвой. Да, потребовалось время, но результат того стоил. Раньше за одну лишь резкую фразу ему бы снесли голову, а теперь, Итадори сидит на его троне и смеет перечить и приказывать Рёмену, а тот не предпринимает никаких попыток остановить это. Покажи ему, что вы равны, а потом подави.       Сукуна смотрел на него сверху вниз, но в глазах не было гнева, только лишь непокорность и доля любопытства. Юджи усмехнулся и, не говоря ни слова, приподнялся со своего места и зацепился за плотную ткань его шарфа, потянув вниз.       — Ты что заставишь меня задирать голову? — с нежностью в голосе, которая в прочем, не скрывала власти, проворковал Итадори, смотря в самую глубину алых глаз, замечая, как зрачки едва заметно увеличились, а кадык на чужой шее дернулся. Его аура казалась такой сильной и мощной, что невольно подгибались колени.       Хотя это не было в его природе и противоречило всем принципам, Сукуна не сопротивлялся чужой руке и уже через секунду смотрел на Юджи снизу вверх, не в силах отвести взгляда от чужого лица. Темный зрачок карих глаз словно поглощал его. Он сам не понял, как это произошло, что он стоит на коленях перед своим троном, перед Юджи, будто он какое-то божество. Но удивительно, он не чувствовал никакого отторжения в себе от осознания этого факта. Во рту пересохло, и он не мог связно вымолвить хоть слово.       Юджи улыбнулся ему безмятежно, положив горячие руки на щеки Сукуны, приподнимая его лицо, его нога твердо уперлась в чужое бедро по-хозяйски, не давая встать, если Рёмен неожиданно взбунтуется. Они по-прежнему оставались в напряженном молчании, нарушаемом лишь тихим дыханием, биением двух сердец, которое казалось оглушительнее любых слов. Сукуна сжал щиколотку Юджи, но не для попытки скинуть чужую ногу, что-то останавливало его от этого. Итадори поддался вперед, ближе к лицу напротив, опаляя его своим дыханием.       — Видишь, не так уж и сложно, верно?       Сукуна смотрел на него, считывая эмоции и сглатывая ком в горле, губы Юджи были близко, неожиданно желанные и манящие. Итадори будто чувствовал это, улыбаясь еще шире не спеша сократить оставшиеся между ними сантиметры. Он полностью владел всей ситуацией, растягивая момент. Полностью взял контроль в свои руки и не собирался терять его из-за слишком поспешных действий.       — Покорным ты мне нравишься, — проникновенным шепотом в самые губы, поделился Юджи. Одна его рука скользнула по губам Сукуны, оттягивая нижнюю, обнажая немного зубы, пока вторая легла на заднюю часть головы, грубо сжав волосы на затылке и вынуждая оппонента запрокинуть её. Взгляд парня был полностью сосредоточен на губах прямо рядом. Так легко взять и поцеловать их, он не знал наверняка, удастся ли у него или Рёмен смахнет весь этот морок с себя, чтобы вернуть себе контроль. Но секунды сменялись минутами, и ничего не происходило. Сукуна оставался удивительно тихим и покладистым.       — Открой, — на грани шепота попросил Итадори, точно зная, что его поймут. В глазах Сукуны вспыхнул яростный огонь, грозящий сжечь Юджи, не оставив даже пепла, поэтому парень, усмехаясь про себя из-за своей расторопности, усилил немного хватку в розовых волосах и прищурил глаза, смотря как чужой пожар стихает. Не тратя времени, он преодолел последние крохи расстояния между ними, легко касаясь прохладных и сухих губ, ощущая в душе ликование, не получив сопротивления.       — У нас достаточно времени, Сукуна, — произнес он, упираясь своим лбом в лоб Рёмена. Чтобы их глаза были максимально близки. — Ты подчинишься мне полностью рано или поздно.