Алко.

Темнота за окном была непроглядной, густой на столько, что поглотила даже деревья, что стояли буквально в паре метров от окна. Самые близкие к нему ветви, которые почти касались стекол, выглядели так, будто костлявые пальцы сама ночная мгла тянула к одному из немногих освещенных комнат по этой стороне дома. Почему не горели другие? Ответ прост. В декабрьские ранние утра, когда было ещё совсем темно, многие предпочитали спать, чего не скажешь об одном из клонов, живущих именно в этой квартире. В центре стола стояла квадратная бутылка. На ней красовалась пурпурная этикетка с надписью «BARRISTER». Строчкой ниже продолжение мелким шрифтом: «wild berry fruits». Красноватая жидкость словно чистая смола блестела от белого света кухонной лампы. Безобразные фиолетовые космы так же освещались лишь этой самой слабенькой лампой и давали редко приходящим на кухню в столь поздний час клонам понять: это Пиковый Король. Употреблять крепкий алкоголь было не в его стиле. Иногда он пусть и мог побаловать себя медовухой или чем-то подобным, но все же предпочитал по большей части что-то менее алкогольное. Последствий меньше. Вино? Можно, но только не белое, это как-то по пидорски…нарушает предубеждение о какой-то своеобразной диковатости байкера. Пиво? Очень даже. Но опять: только стандартное, никаких фруктовых эссочек и прочей химозной хери. Сейчас совершенно другие причины. Обычно Пик пил лишь чтобы временно самую малость расслабиться. Он не становился более диким чем обычно от пары кружек светлого пива, не был одним из тех, кто переворачивает столы по пьяни и устраивает драки, не был тем, кто просыпается на утро в полном беспамятстве в чужой кровати, нет. Он был другим. Единственное, что делал с ним алкоголь–заставлял переставать думать. Хотя бы на время. Это нужно было королю. Хоть на минуту расслабиться. Всё. Он слишком многого просит? Может быть. Куромаку ведь не употребляет, но все же спокойствие своё и уже давно нервирующую невозмутимость сохраняет. Может, конечно, восьмой его плохо знал и этот чёртов коммуняга тоже временами увлекался подобным…вряд ли. Очень вряд ли. Куромаку по природе своей не слаб. Он собран, вряд ли обращает внимания на глупые, совершенно бессмысленные идеи и только крадущие время абсурдные мысли по типу смысла собственного существования, цели этого паразитического стиля жизни, который представляет собой только выкачивание денег из общего бюджета и читку всем вокруг нотаций, которое так же является выкачиванием чужих моральных сил. Интересно, он это понимает? А другие… Феликс точно не пил, да и спокойным его назвать нельзя…истеричка. Никак иначе не обзовешь. Такой, должно быть, под градусом становился вообще не управляемым. Как Вару. Вот он бухал. Всё, что видел, чуял или чувствовал. Серьёзно, он буквально чувствовал наличие алкоголя в квартире или любом заведении и напролом двигался к нему. Клоун. Именно он был тем, что по пьяни начинает ко всем лезть, а потом валяться на полу уже в говно, нередко с разбитым лицом. Дальше… Зонт? Глупости. Вот именно он никогда бы себе не позволил. Побоялся бы. И последствий, и предшествующих употреблению событий, и ругани от своего короля, и того, что он может совершить, пока находится под чем-то. Хотя Пик был почти уверен, что шестой даже после глотка джина который как раз был сейчас при восьмом просто уснул бы на том же месте, где и сидел, пробуя. Нет, ну а что? Сорок градусов это уже не мало, знаете ли… Почему-то именно Зонтик остался в голове. Точнее… Зонт и не выходил. Он–причина, по которой сегодня рогатый схватился за бутылку. Как перестать о нем думать? Волосы, голос, редкая, но безумно приятная улыбка. Звучит ещё более по пидорски, чем белое вино или мартини в этих ужасных плоских бокалах, но факт остаётся фактом. Мужчина шестёрку полюбил давно. Загляделся на него впервые, пожалуй, ещё несколько лет назад. Значения сему, конечно же, не придавая. В будущем он об этом не раз пожалел, но засматриваясь на аккуратный носик, длинные нижние реснички и глубочайшие голубые глаза-речушки, все сожаления и плохие мысли отходили на второй план. Хотелось и не отводить взгляда, но каждый раз попадаясь на таком рассматривании пиковый кривя максимально недовольное выражение на лице потупливал свои янтарные очи куда-то в противостоящую стену. Привлекало в клоне всё. От характера, что вмещал в себе мягкость, милосердие, самоотдачу, доброту, нежность и прочее прочее прочее. До очаровательной улыбки, практически белоснежной кожи и конечно же тощих ножек, которые королю однажды посчастливилось лицезреть в одной из комнат. Вы ведь тоже заходя в гостиную ожидаете увидеть в ней стоящий в центре помещения красный пустой диван с потрёпанной обивкой, а не лежащего на нем полуобнаженного валета треф, что укрывался только тонкой простынкой, под которой не могли уместиться длинные ноги и голубая макушка, или это только Пик такой странный? Зрелище его на сколько удивило, на столько и очаровало. Как оказалось в будущем, спал он на диване только лишь из-за плохого самочувствия, там его уложил работающий в то время на кухне Куромаку, которому до больного если что было буквально пару метров дойти. Удобное положение для экстренного оказания помощи при любых сложных ситуациях. Как раз в стиле Маку. Всегда делает такую хрень, заставляет доверять ему собственное здоровье, а потом жалуется на то, что только он обо всех и заботиться. Забавный. Ну или забавно нелогичный. Как будто себя Пик так назвать не мог. Противоречий за последние пол года у его в голове было столько, сколько не было у всех клонов вместе взятых за всю жизнь. Король почти в этом уверен. Бутылка пустела, как и голова. То, что нужно. Это то, чего хотел король сейчас. И всегда. Каким-то неведомым образом мысли вытеснял алкоголь, но проблески здравого смысла во всем этом отчаянном месиве приносили с собой только образы любимого. Любимого? Или все же ненавистного? Кошмар, восьмой совершенно запутался. –…Пик.? Не галлюцинация ли? Голос чересчур четкий, настоящий. Привычно боязливый, аккуратный, обходительный, но искренне взволнованный. Зонтик. Зонтик–звучит, как теплый грибной дождь, как мягкий плед с горячим какао и занесённый розоватыми облаками предрассветный небосвод. Мягкий. Чего ему надобно, этому мягкому? А ещё важнее, чего это он не спит? Поздно ведь…ну или рано. Не слишком ли плевать? В такое время, особенно в воскресенье, таким особам как Зонтик стоило бы спать. Завтра ему на учебу, в семь утра он выйдет из дома и поедет на пары в колледж. По понедельникам у него, кажется, их всего три. Возвращается в четыре, занятия же заканчиваются на час раньше и…черт, почему пиковый помнит его расписание лучше, чем на данный момент свой вчерашний день? Если бы Пик 'работал' его личным водителем, они б чаще виделись. Наверное. А, точно, слово. Имя, если быть точнее. Восьмого осторожно окликнули, если уж совсем ничего не утаивать. Приподнятые на удивленный манер чёрные брови и неподдельный интерес в сверкнувших своими тусклыми огнями в сторону шестого янтарных глазах. Губы с трудом шевелились, пропуская на удивление отчётливые звуки, которые сложились бы в целое предложение, но в конечном итоге образовали лишь: — тебе чего, шестой? Не может звать по имени. Для приличия в реальном мире и других по номерам звать начал. Сначала, конечно, возмущались изредка, теперь же, через пару лет, привыкли и поправить не смели. Никто вообще в последствии с королем спорить по серьёзному не смел. А многие вообще в этом доме спорить умели? Да никто считай. Фёдор? Не жилец он, в доме как минимум год уже не появлялся, раньше только изредка заезжал. 'Спорили' по разному: Вару–не доказывая точку зрения, а только лишь стараясь оспорить мнение оппонента, очередная попытка вывести кого-либо из себя. Данте никогда ни с кем не спорил. Многозначительно кивал, игнорируя неинтересующие его темы. Феликс спорить со взрослыми не мог. Не умел совершенно, сразу начинал обзываться, а затем остывать и извиняться тысячи раз. Пика боялся особенно. Куромаку–самый близкий к настоящим спорам, предпочитал вести 'дискуссии', доказывая точку зрения не повышая голоса до последнего, а оставаясь проигравшим, 'завершал дебаты' клишированной фразой типа «Каждый останется при своем» и обиженно уходя обдумывать произошедшее. Не важно. Важнее ответ, что последовал от Зонта почти сразу после встречного (?) вопроса со стороны темноволосого. — ничего…извини. Мне нужно на кухню, я не помешаю твоему…а что ты дел.? Договорить не дали, почти что заткнули голубоглазку максимально безразличным кивком и резкой фразой: — Иди. Делай что хочешь. На вопрос не ответил. Обидно, конечно, Зонтику, но он не то чтобы не привык к такому. Стиль общения у Пика такой, ну и пусть… В глазах голубых отразилась бутыль. Пьёт? Ужас какой, лишь бы сейчас чего страшного не сделал…не доводилось шестому клону видеть старшего в опьянении, ну или идентифицировать это состояние во время любых случайных пересечений. Прижимая голову к плечам, Зонтик в нерешительности сделал несколько шагов в кухню и бедная лампочка наконец смогла осветить его. Сонного, домашнего, слегка лохматого, в светло голубой пижамке. Не в силах даже взгляда более поднять на спокойно сидящего за столом мужчину, он прошел своими как и всегда мелкими, тихими шажками к плите. Над ней висела полка на которой хранились некоторые вещи вроде кофе, баночки какао, солонки с перечницей и ещё всякого по мелочи. Нужно какао. Оба из присутствующих на кухне прекрасно помнили: только его голубоволосый пьет по утрам. Даже от любимого чая отказывается. Пол кружки кипятка, столько же прохладного молока и столовая ложка сахара. Какао покупал второй клон, потому он всегда был только советским, ГОСТовским, без сахара в составе. Компенсировать надо было. В комнате висела тишина. В душе Пика–тоска, а в голове Зонтика–искреннее желание помочь. Так уж ничтожно выглядел Пик. Нет, постойте, не ничтожно. Несчастно. Так звучит лучше, приятнее слуху и душе спокойнее. Тишину эту вскоре перебил гудящий электрический чайник, за ним покачивание железной ложки и ритмичные её удары о стенки чашки. *** Звучит немыслимо, но на мгновение шестой успел позабыть о том, что в комнате по мимо него ещё кто-то. Вспомнил тут же, но разворачиваясь к столу уже с готовым сладко пахнущим напитком все же вздрогнул от пристального взгляда короля. Жуткий он. Иногда очень жуткий. Громко сглотнул, Зонтик, слишком громко. Слышно беспокойство, встревоженность. Наверное этим побеспокоил пикового… За стол все же сел. Напротив. Рядом не хотелось, запах у напитка алкогольного хоть и ягодный, но все же сильно отдающий спиртом. Не хочется вдыхать, а ещё хуже–пропахнуть. Тихонько парнишка какао своё хлебал, тишина напрягала меньше, чем факт возможного разговора с Пиком. Как на зло, подумав об этом Зонт уловил краешком уха негромкие слова, произнесенные привычно низким голосом псевдо собеседника. — почему не спишь? Вопрос застал врасплох и даже заставил на секунду выпасть из реальности. Что? А разве должен.? Может Пик просто не знает сколько времени? Ответить, что собирается Зонтик в колледж, на часах уже шесть с небольшим, и что так быть вроде как и должно? Глупости какие…никогда в жизни бы шестой такое не вякнул. Не Пику. Точнее никому, но Пику уж особенно. Страшно ведь… — так…шесть утра уже… *** Чего-чего? Время превращаться в Габриэля. Как шесть утра? Садился ведь только часа два ночи было. Ужас…время летит слишком быстро, когда за ним не следишь. Такой расклад не нравился королю на сто процентов из ста возможных. Надо ещё ведь отоспаться будет, а то наскочит ещё на копошащихся в доме трупными червями по своим делам клонов, под джином восьмой становился ой каким разговорчивым, а главное куда гуще бранил всех подряд. Вот и сейчас. Внутри от взгляда на трефового валета всё начинало с жуткой скоростью сокращаться и возвращаться сразу же в исходное положение, в голове очередная борьба. То ли вцепиться в него хочется всеми руками и ногами, обнимая и зацеловывая лицо его бледное, на пол повалить и на полу этом с ним лежать в обнимку до самой смерти, или обнаружения кем то, котом пушистым прижимаясь и ласкаясь к рукам чужим, то ли откидывая прошлую мысль с кухни его согнать поскорее, чтобы не видел короля в таком состоянии и не воспринимал позже как алкаша поганого. Хотя…шестой не воспримет. Нет нет нет и ещё раз нет. Он поймет. Примет и не будет выдумывать такие глупости. Не алкоголик пиковый, просто иногда слабак по собственному мнению. А для Зонта, наверное, просто клон очередной. Хотя и мысль о том, что пугает восьмой своим видом бедного параноика из головы никак не вылетала. Не просто клон он для Зонтика. Страшный, злой клон, который сможет навредить. Это огорчало, но уже совершенно не удивляло. Не привыкать. Так считали с самого начала, с самого его появления, это и раздражало сильнее всего. Пиковый вечно старался обеспечить клонам выход в мир, постоянно выражал собственное беспокойство по отношению реальных проблем и именно он тот клон, что освободил ребят в первый раз. Всё равно оставался для них «приближенным к абсолютному злу». За что такая участь? Моськой не вышел. Сильно напрягали людей нахмуренные брови, шрамы, молчаливость, все начинали подозревать пикового. Буквально во всех смертных грехах обвинять. Но опять. Зонтик. Он ведь не должен так. Он не все. Он не остальные клоны. Он другой. Он тот, в ком уместились всё самое лучшее от Федора, Пика и всех остальных клонов. Хотя остальные клоны вовсе, исключая относительно вменяемых Данте с Куромаку, полностью безнадежны. А Вару… Феликс и вовсе… Габриэль уж тем более… *** Замечая все же моська чужую удивленную, Зонтик сразу смекнул: «Думал, наверное, что поздно ещё.» Потом в голове засела ещё одна мысль, крепко вцепившись в черепушку. «Беспокоится? Или зачем спрашивает?» Свои же мысли в краску вводили. Опаздывать нельзя, точнее не желательно. Но всё, что считалось «желательным», для Зонта быстро становилось «обязательным». Пик стал исключением, ведь случайные пересечения с ним в квартире, слишком уж редкие совместные завтраки и уж тем более тет-а-тет с пиковым переросло из этого самого «нежелательно» в «прошу, сделай обязательным и для него». Предисловий тут не будет, Зонтик уж очень любил животных, которые не могут обидеть, желательно. Понял шестой, что Пик неравнодушен к этой теме, когда увидел по случайности сначала корма пакетик в кожаной сумке, которую таскает с собой мужчина постоянно, а затем и чек на прямо-таки огромное количество разнообразных товаров для животных. Нет, не думайте, голубоглазый бы не стал рыться в чужих вещах, просто…ну тут особый случай! Он не рылся! Случайно наткнулся только! Сразу как узнал, что Пик вещи в собачий приют возит, захотелось с ним поближе познакомиться. Просто раньше и не знал о чем, как, когда, во сколько, под каким предлогом? А теперь…тоже не знал, на самом то деле. Безмолвно поднимаясь вновь с места, вернулся парнишка обратно к чайнику, затем по старой схеме к кружке, пакетик в нее, кипятком залить и помешать. Ромашка вроде помогает успокоится, а зелёный чай или отвары из трав могут и от похмелья спасти. Но только если это Зонтик правильно помнил. *** Перед Пиком оказывается кружка с зеленоватой жидкостью и он, округляя глаза, пялиться для начала на стакан, затем на Зонтика. На стакан. Снова на Зонтика. Чего он? Впервые за жизнь его тяжёлую бескорыстно помогают. Как это, оказывается, приятно… И с какой целью? Чего ему, помощь какая нужна? По доброте душевной чаем отпоить решил? Странный. И смешной. Или последнее уже от лёгкого головокружения пиковского? *** Кружку Пик все же в руки свои загорелые взял, даже бутыль с каким то непонятным алкоголем отодвигая чуть назад, к стене. В его лапищах кружечка казалась намного меньше, чем была по мнению Зонта. Странно. Хотелось завести диалог. Почему пьет? Обычно ведь если и заставали клоны Пика за чем-либо такого рода, то это было нечто слабоалкогольное, то, что Зонтика уже не так пугало или напрягало. Всё равно, конечно, беспокоила чужая склонность к зависимостям, не относится это беспокойство только к Пику, в доме чуть ли не половина ребят легко подхватывали идею каких либо развлечений, а в последствии и зависимостей. Но алкоголь…пугал почти так же, как коллекция ножей у Вару в комнате, которой он частенько Зонта пугал. Да уж. Видел просто шестой множество видеороликов, где под алкоголем люди всякое разное вытворяли, пугающее и опасное для себя и окружающих. — утро…красивое. Тумана пока что нет, потом он будет, знаешь? Стыдно. Глупость сказал какую-то. Конечно знает! Пик ведь не дурак какой нибудь… Но Пик этот, на удивление зонтовское, подхватил только разговор, чашку к губам поднося и уже касаясь ими стекла. — красивое. Не спорю. В туман хуже, думаю, но мне вообще больше дождь нравится. Странно всё, абсурдно даже как-то. Невообразимо. Не укладывалось в голове то, что у него получается спокойно разговаривать с Пиковым королём! Да ещё и нетрезвым, пусть это особенно и не было заметно по крайней мере не особенно опытному голубому глазу. — …в дождь спокойно, но иногда громко очень бывает… Делая краткую паузу в конце, Зонтик ни с того ни с сего дополняет предложение всего тремя словами. Очень важными и для самого Зонта и для Пика, сидящего и внимательно слушавшего ответ единственного возможного собеседника в этой комнате. –…напоминает мне тебя. Пик и губы тут же сжал обратно, а может не по этому, а потому, что глоток сделал. Но шестой заметил. Старается замечать всё. Понять реакцию чужую, вдруг что неправильное скажет. Привычка уже. Не хотелось никого обижать. Пиковый для начала помолчал, обдумывая, видно, что-то своё. Затем же прорвало его так, что, кажется, он за всё свое существование столько никому не рассказывал. — А мне о тебе всегда озера напоминают. Спокойно вроде бы, красиво, очень мало знаешь всегда о том, что глубоко находится, где-то вне зоны видимости. А ещё печенье. Всегда, когда вижу печеньки вспоминаю о тебе. Потому что сладкие. И ты слащавый. Но я не в обиду, по этому не обижайся. Ты ведь не как Феликс слащавый, ты по другому. Понял, а? И собака у меня есть одна. Тоже не обижайся на слова мои, пугливая шо пиздец, зато добрая, у неё, правда еду все отбирают, другие собаки имею ввиду, ну может и ещё кто нибудь, не знаю. Ты много вообще с чем сразу у меня в голове всплываешь. Ты вообще пацан хороший, но вот король твой придурок полнейший. Он, понимаешь, думает, что умный самый, значит можно… А дальше Зонтик не слушал. Смущённо закрывая лицо отказываясь воспринимать полученную информацию. Пусть слащавым назвали, пусть с собакой сравнили, но все-таки сказали, что в хорошем смысле. Значит хвалит. А к чему хвалить чужого валета? Получилось всего лишь чаем подкупить? Другое что-то. Приятно так расцвело где то между ребрами. Легче дышится, а то же время трудно дышать как обычно медленно. А пиковый пока только разыгрывался со своими рассказами, позже пришлось втянуться и даже отвечать. Нет, не то чтобы Зонтику совсем это не понравилось, даже наоборот, очень порадовала такая открытость, но на телефоне и настенных часах показалось одинаковое время и потому трефовый, вставая со стула и неловко относя свой стаканчик в мойку легко улыбаясь, заразившись за время оказавшегося приятным диалога снова посмотрел на эти часы. Далеко задвинутая в угол стояла бутылка. На ней красовалась пурпурная этикетка с надписью «BARRISTER». Строчкой ниже продолжение мелким шрифтом: «wild berry fruits». Она теперь уже никому абсолютно была не нужна. В центре стола стояла кружка зелёного чая почти полностью опустошенная. На часах 7:00. Зонтик на всех порах бежит к прихожей, извиняясь и прощаясь с королем другой темной масти, обещая, что они ещё договорят. Пик остаётся один, гипнотизируя зеленоватую жидкость и вспоминая алмазами сверкающие любимые глаза. Ну конечно договорят. Обязательно.