Просьба напоследок

      Сама по себе имеющаяся в багаже колба с отрубленной головой Петрова вынуждала всё внутри холодеть и скручиваться в узел. А ведь Нечаев много дерьма повидал на своём веку, но всё равно старался даже не думать, не анализировать эту часть произошедшего. Отгонять от себя яркие картинки было сложнее всего: коробка с кольцами, полёт лезвия и кровь повсюду. Снова и снова на повторе, и тело каждый раз прошибает бессмысленный теперь уже порыв броситься вперёд, сшибая безумца с ног - лишь бы остался жив. Лишь бы не вспоминать, как поднимал с пола голову с пустым теперь уже взглядом. Но П-3 остаётся лишь время от времени давить в себе рвотные позывы и идти дальше.       Пока в один прекрасный момент из рюкзака не раздается механический голос:       - Почему так темно?       У Нечаева волосы на затылке встают дыбом.       - Кто здесь? - окрикивает майор, озираясь по сторонам, но поблизости никого не видно.       - А, пёс, это ты. Спешишь к хозяину за костью?       - Блять, ты даже после смерти не заткнешься?! - первичный шок отступает, оставляя всё такое же мерзкое чувство, что происходящее отвратительно, как не посмотри.       - И не подумаю. И ты никуда не денешься, вот умора. Придётся меня слушать. И твои угрозы мне теперь до одного места.       - Которого у тебя нет, - бубнит Нечаев под нос, сворачивая в комнату отдыха. Расстёгивает рюкзак и выуживает оттуда колбу. Зрелище по-прежнему жуткое. Зачем-то уточняет: - Теперь не темно?       - Идиот, я мертв - разумеется мне по-прежнему темно. - Механический смех Петрова звучит совсем не так, как майор привык, и это неприятно режет слух.       - Тогда засуну тебя обратно! - рявкает П-3, чувствуя себя и впрямь последним идиотом. Зачем вообще было вынимать голову? Нелепая сентиментальность.       - Погоди, - просят неожиданно без насмешки. - Давай посидим здесь немного.       Нечаеву не по себе настолько, насколько это вообще возможно. Он даже кивает зачем-то, и нервно сглатывает, опускаясь на диван. Какой пиздец.       - Не поспоришь, - механический смешок звучит странно. О чем это он? Или последнюю фразу Сергей произнёс вслух?       - Слушай, мне всё это тоже охренеть как не нравится. Ты не хочешь сотрудничать и ты сам себя убил! Был бы у меня шанс всё переиграть - остался бы жив!       - Оу, бросился бы под лезвия спасать меня, майор? - разумеется, с издёвкой.       - Бросился бы.       Инженер задумчиво хмыкает.       - Возможно, у тебя бы даже получилось. Я долго наблюдал за тобой и должен признать - твои навыки впечатляют. Отличная подготовка и такая хорошая форма... Смотреть, как ты сражаешься, наверное, было бы слишком приятно, если бы каждая твоя победа не знаменовала моё поражение.       - О, не обольщайся, придурок, я не ради тебя старался!       - Конечно же, пёс служит хозяину, я помню.       - Хватит этой херни!       - Но ты же в самом деле как зверьё! Такой же бешеный, мощный, но при этом, тварь, красивый в своей агрессии. О, ты бы себя видел! Грациозное дикое животное! А вблизи - хочется погладить, но ты же руку по самый локоть откусишь.       - Тебя там уже клинит что-ли? Совсем ебнулся? Какое, к черту, погладить? Это когда ты меня погладить собирался, придурок?       - Ну вот, от одного упоминания уже ощетинился. Жаль, не вижу тебя сейчас, но могу восстановить в памяти. Я отлично помню тебя привязанным к столу - глаза твои красивые помню, как хмурил лоб и скулы эти, прямой нос, мужественная линия челюсти, губы пышные ...       - Заткнись! - Нечаев до боли кулаки сжимает, с досадой понимая, что некому адресовать угрозы. Мертв адресат. А он жив, с кровью, прилившей к лицу выслушивает от покойника какую-то нездоровую дичь, слишком интимную и ненужную ни сейчас, ни когда-либо.       - Нет, ты слушай, майор! - жуткий смех. - Кто тебе ещё об этом скажет? Не забывай, я - человек искусства! А искусство - оно везде, даже в тебе. Как бы не бесил своей непроходимой тупостью и покорностью, а мощи в тебе много. Завораживающей мужской силы. Готов поспорить, ты и на ощупь жёсткий, как камень.       "Скорее как металл" - проносится в мыслях майора. Металл, которым его тело напичкано, будто чучело опилками.       - Ты так издеваешься, да?       - Может да, а может просто говорю всё, что думаю - мне то теперь без разницы.       - Как будто до этого ты фильтровал базар!       - До этого у меня хватало дел поважнее, а сейчас всё, что остаётся - безнаказанно бесить тебя. Интересно, мне удалось заставить майора покраснеть? Жаль, не могу проверить.       Сергей трет переносицу с ощущением, что утопает в сюре. В ящике мерцает мультик, за дверью будто ад разверзся, а он на диване болтает с отрубленной головой. И в мыслях Петров, жадно рассматривающий его обездвиженное тело, оценивающий по одной ему ведомой эстетической шкале, театрал чёртов.       Нечаев вдруг решает, что врать в самом деле нет смысла. Он, блять, с трупом разговаривает - наверное, ему должно быть плевать не меньше.       - Удалось. Не пойму только, нахрена.       В ответ неожиданно долго молчат, прежде чем признаться:       - Чтобы почувствовать, как будто ещё жив.       Ощущение тягучего, липкого и тёмного где-то за рёбрами возвращается, мерзким комком стекает по внутренностям. Все эти отголоски сознаний, эха угасшей жизни из каждого окровавленного угла - можно пытаться игнорировать тяжёлые мысли на этот счёт, но они всё равно нависают мрачной тенью, преследуют по пятам. Нечаев не философ, он - боец, но даже для него существует предел, который явно близился.       - Тебя вообще реально спасти?       - В теории, Лариса могла бы пересадить мою голову, только для этого нужно очень свежее тело и оборудование.       Нечаев хмурится, задумываясь над очередным квестом по списку: Филатова, тело, лаборатория.       - Посмотрим, что можно сделать.       - Только давай без пустых надежд, майор. И ещё, у меня есть одна маленькая просьба. Напоследок.       - Ну давай свою просьбу.       - Тебе не понравится. Но и я не смогу проверить, выполнил ты её, или нет. Можешь соврать, только постарайся быть убедительнее.       - Да не томи уже! Чего тебе?       - Можешь... - Нечаеву показалось, или механических голос зазвучал...робко? - погладить меня... по голове? Не через колбу. Я всё равно не почувствую, но... Знаю, что звучит очень странно.       - А что здесь не странно, - вздыхает П-3. Почему-то он не хочет обманывать, хоть перспектива трогать отрубленную башку совсем не из приятных.       Мёртвые глаза смотрят будто сквозь, и Сергей торопливо опускает веки движением пальцев. Так немного лучше. Так можно убедить себя, что Петров просто спит. Просто забыл голову дома и она решила выспаться, ага. Но если не опускать взгляд ниже шеи...       - Что ты делаешь?       - Выполняю твою просьбу.       - Я сильно плохо выгляжу?       - Как живой, - язвит майор, но пальцы в русые волосы запускает. Они мягкие на ощупь и чуть спутанные. Зачем-то он говорит об этом Петрову. То, что проводит костяшками вдоль щеки, большим пальцем задевая мягкие губы, решает не озвучивать.       Придурошный инженер, наворотивший кучу дерьма, возможно даже заслуживший такой участи, но, сука, не в его смену! Ещё один ночной кошмар и кровь, что косвенно и на его, Нечаева, руках.       Механический голос насколько может мягко рокочет "спасибо", а Сергею мерещится, будто бледный рот едва уловимо шевелится, вторя звуку. Он промаргивается, отгоняя наваждение. Пора заканчивать, пока фляга окончательно не засвистела.       Закрывая колбу в обещанной тишине Нечаев уже прикидыват, с чего начнет этот квест.