Приехал

Аль-Хайтам снова уехал в пустыню. Кавех третью неделю пребывает в гордом одиночестве, потому что компанию из чертежей он в счет не берет, ибо ещё одна импульсивная неровная линия, и очередная скомканная бумага улетит к другим таким же. Одиночество не всегда плохо, но для него противопоказано. Здоровое питание? Не-ет. Он уже несколько дней не убирает пустые кружки и максимум делает себе бутерброды. Он мог, но надобности готовить, если Хайтам не скажет насколько он медлительный и снова все пересолил, как таковой и нету. Поэтому он даже за продуктами не ходит, дом, сдача работы, чертежи и по кругу. Здоровый сон? Признаться, он пару раз спал в зоне кровати, вот только в одежде и от силы два часа. Ну, это ведь тоже что-то? Хайтам расстроится, если он просто умрёт тут от недосыпа, поэтому он заставляет себя спать не отходя от чертежей. Карандаши, кстати, не лучшая подушка. И он даже к зеркалу не подходит - страшно. Он привык, что Хайтам все время уезжает, но на пару дней. Никак не месяц, архонты! Чертежи, снова. Глубокая ночь, спина болит нещадно, в ушах стоит неприятный звон. Он держится из последних сил, чтобы не пойти узнавать куда точно отправили секретаря, потому что Хайтаму не понравится, что он сунулся в самую опасную зону Сумеру. Кавех недоволен, он тоже не слабый, между прочим. И он не может просто «не думай, пока не приеду», потому что не думать когда из головы образ не вылезает это невозможно. И вот снова на листе вместо здания портрет, ну что за ужас? — "Хаяти..." — голос ученого намертво засел в голове. Глаза слипаются, он оглядывает давно опустошенные кружки с разводами кофе на стенках. — "Хабиби" — он жмурит глаза, сжимая уголёк. Чертёж все ближе и ближе... — Рухи? — Кавех прислушивается пару секунд и подрывается с места, у него едва получается стоять на ногах, но он вылетает в коридор, на звук закрывающейся двери. — Ты приехал... — Кавех вжимается в его воротник. Если бы он относился к роду Тигнари, то определённо бы опустил уши. — Что? Ты обычно даже из комнаты не выходишь. — Хайтам холодными руками спускается от поглаживаний по растрепанным блондинистым волосам к его талии. Архитектор поддаётся ближе, уже некуда, кричит подсознательная. Хайтам недоверчиво оглядывает его спокойное лицо, тёмные синяки, распущенные волосы, красные, во всех смыслах, глаза. — Вот вечно тебе начать надо... Ты холодный. — в голове всплывает неприятное воспоминание, где он ёжился от продрогших конечностей, пытаясь согреться под одеялом, сидя за столом. Нет, он определённо даже не подходил к постели. — Пойдём, ты есть хочешь? Я приготовлю специально для тебя. — Холодный? У тебя нет температуры? — он все же шагает, ловя запястье Кавеха. - Ты выглядишь... Очень... Устало. Архитектор как будто что-то вспоминает, оглядываясь. — Все хорошо, просто... — Сколько спал последний раз? — секретарь, поправляет его съехавшую с плеча рубашку. — Часа полтора, — Кавех медленно моргает, мотая головой. — наверно. Хайтам устало вздыхает. — Ложись иди. Если хочешь ко мне, только ляг уже. — он отходит на пару шагов, оборачивается на зависшего Кавеха, похож на щенка. — Скоро приду. Он уходит на кухню, и, по звукам заваривает себе кофе. Архитектор бы повозился ещё лишних пару минут, но раз ему выдали шанс, то упускать его крайне глупо. Он ложится на холодные простыни. На чужие холодные простыни. Зарывается в подушки, задыхаясь. Ему определённо стоило сделать это раньше, потому что сейчас исходящий холод заставляет лишь дышать чаще и устало улыбаться. А ещё потому что Хайтам стоит в проёме двери не находя определенного действия, пока Кавех не подаёт голос. — Давай, назови меня глупым за то, что не смог без тебя нормально существовать. — архитектор стягивает с угла кровати край одеяла, открывая вид на вновь съехавшую рубашку и кусочек места на котором суждено спать Хайтаму. — Тебе нравятся унижения? — смеётся Аль-Хайтам. Да, определённо нравятся, это он уже давно знает. — Мне нравишься ты. /// Первым, несмотря на ужасное состояние и желание вырубиться на пару дней, подлетает Кавех, прошмыгивая на кухню. Ибо голодный Хайтам по утрам не то, что предпочёл бы видеть архитектор. Хотя, он предпочёл видеть его любым, но это само собой разумеющееся. Но всё же, в этом доме голодный является более простым синонимом к слову легкораздраженный, чтобы "известный архитектор не ломал себе язык". Аль-Хайтам все ругается и ругается по пустякам, ибо переставленная по причине "там красивей" излюбленная кружка может запросто вывести его из себя. Особенно после работы, когда в голове лишь желание спать и понимание предстоящей бессонной ночи с кучей работы. А Кавех смотрит с этими влюблёнными искрами в глазах, потому что даже в громких словах мелькает забота. И признает, он никогда так не любил прежде. Ученый не заставляет ждать, появляется спустя некоторое время. Сонно оглядывая комнату. Кавех указывает на стул, громко подвигая в концу стола тарелку. — Ешь, — вытирает руки полотенцем. — я схожу отдам чертёж и вернусь. — Может голову помоешь хотя бы? — открывает середину очередной заумной книги, Кавех хмурится. — Что за пассивная агрессия? Я между прочим... — архитектор не успевает возразить. — Верю-верю, если тебе так не нравится мысль разбирательства в своей горе шампуней, — Хайтам поддевает вилкой кусочек мяса. — я могу помочь. — И как интересно? Сам мне её помоешь? — Кавех хмыкает. — Ты видишь другие варианты? /// Кавех уверяет себя, был бы он кем-то на подобие Тигнари, сейчас бы удовлетворенно мурлыкал. Тонкие пальцы смело массируют влажную голову. Архитектор уже готов растаять в лужицу, но его окликает голос сверху. — Снова не ел ничего? — он нежно проводит пальцами сквозь пряди. — Что было ел, — архитектор громко выдыхает, когда на его волосы доливают ещё немного шампуня, который добродушно сделал Тигнари. По ванной разливается запах клубники. — деньги закончились. — Как закончились? — поглаживания становятся медленнее. — Хорошо, а с чертежа? — Он сказал, что мои работы не достойны даже копейки. — Кавех нарочно не упоминает, что деньги ушли на подарок ко дню рождения Аль-Хайтама, ибо его сначала наругают а потом соврут, что ничего вовсе не нужно. — Ты же не поверил ему? — архитектор сглатывает. — Кавех? — Нет. — пена с головы медленно падает на нос, секретарь еле заметно улыбается. — Хорошо, — теплая вода вымывает пузырьки из белых волос, Кавех довольно мычит. — не верь придуркам, ты знаешь как широко ценятся твои работы. — Хайтам? — архитектор медленно оборачивается, чтобы не разбрызгать воду, взгляд цепляет спокойные зелёные глаза. — Спасибо. — Давай, вылезай. — он вытирает руки. — Как? Все? — на его голову падает мягкое полотенце, а на пояс руки, что помогают выйти из воды. — Давай, я думаю тебя ждут. — Хайтам вытирает его волосы, насколько это сейчас возможно. — Хочешь... Их расчесать? /// — Всё! Чтобы всё съел, ладно? — учёный тихо кивает в ответ. Кавех переступает с ноги на ногу, сжимая в руке ручку двери. Вдруг оборачивается, оставляя негласный поцелуй на губах Аль-Хайтама и выходит за дверь, смеётся, счастливо кидая фразу напоследок. — Скоро приду!