Берег в Америке

Они жили в маленьком прекрасном доме. Беды обходили их стороной и все шло своим чередом. Лучи раннего солнца закрадывались на крышу по утрам. Ветер трогал листья балконных цветов, что Чимин так старательно выращивал три года совместной жизни с Чонгуком. Они ходили в театры, и пили кофе по утрам, обмениваясь беседой, положенной всем семьям. Обсуждая финансы, политику и те самые театры, они редко задумывались о своих чувствах. Их заставили жениться, просто так. Тогда ещё это было обсолютно нормально. Поживут –полюбят. Но они не любили. Они не привязываюсь. Они просто были. Пак Чимин – который теперь уже Чон. И Чон Чонгук– со своей фамилией. Заботы любви их не касались. Они тоже просто были, существовали где то очень далеко, за гранью разумного. И их никто не пытался понять, найти или тронуть. Потому что так было надо. Так было правильно. Я оказался там проездом, на самом деле служил недалеко от города. И их дом частенько служил мне кровом, за это отдельная благодарность. Они рады были меня видеть, потому что именно я вносил им в серые дни немного света. Того, что скользит по крыше, но не мог проникнуть через стекло. Уж слишком толстая и плотная оболочка равнодушия там накопилась. Хозяин дома отбывал к 9 вечера на работу, а я к 12. В это время мы были одни. Совершенно. Чиминни–так я называл его. Хотя какое право я имел так называть замужнего человека? Хотя похоже ему нравилось, и в моменты когда я его так называл, он смотрел на меня круглыми глазами, с блестевшими частичками и ещё не до конца сгоревших эмоций. Он играл мне на фортепиано. Хорошо играл, виртуозно. Длинными, как их называют музыкальными пальцами череду белые и чёрные клавиши. Исскуство– было его вторым именем. Утонченный – третьим. Наши с ним беседы не казались такими уж и серыми, как с его мужем. Я любил и по настоящему ценил эти моменты. Однажды он стоял около окна, как раз после того, как выпил чашечку кофе с Чонгуком. От него пахло отборными зернами напитка. Я мог бы сдержаться, но видимо не получилось в тот момент. И я, положив свою руку на его, коротким, но нежным по моему рывком, прикоснулся к алеющим и пухлым губам. Он не стал от меня уходить, но и отвечать взаимностью тоже. –не надо, – шепнул он, и лёгкими шагами, в почти просвечивающей рубашке перепорхнул в дальнюю комнату. Я любил его? Если бы не любил, то не поцеловал. После этого мы отдалились. Наверное я бы никогда не стал целовать его, чтобы ещё хоть раз насладиться игрой на фортепиано, полюбоваться изящными пальцами. На счастье, мы больше не пересекались. Меня на месяц отправили служить в другое место. А потом опять обратно. И так ещё, и ещё, и ещё раз. Пока я вновь не стоял на пороге у дома, где ветер касается листьев балконных растений, а лучи –крыши. Он со скрипом открыл дверь, петли которой пожелтели после дождливой осени и влажной весны. На часах было 9 утра, и это значило, что его муж уже на работе. На удивление, он на цыпочках подбежал ко мне и обнял. Душу грела мысль, что не я один скучал по нему как жалкая сучка. Он тоже ждал меня. После ощущения на себе его тёплых ладоней, я поднял голову и немного отодвинул руки. Чиминни , ох мой милый Чиминни...... Я не мог держаться столь долго, и как та, до этого упомянутая жалкая сучка, со слезами на глазах поцеловал его. Опять. Снова. –Техёни, – произнёс он, отодвинув меня языком, – я женат, а ты так легко целуешь меня на открытом квартале. У него тоже текли слезы, и лучшего преминения я не нашёл, как такими лёгкими шагами, как он всегда передвигаться, пройти в комнату. Мы лежали на кровати в дальней комнате. Совершенно бестыдно целовались на кровати людей, которые казалось никогда не изменили бы друг другу. Мои руки закрадывались под одежду, касаясь прохладной кожи. Знаете, май иногда пугает изменениями в погоде. Сегодня было ветренно. Внутренне коря себы, за то, что дал Чиминни замёрзнуть, я скинул пальто. Затем ещё тёплый кардиган, рубашку. На тот момент на парне, что сидел напротив, не было ничего,кроме моих, по хозяйки поставленных засосах. Я потянул его за бедра, уложи в под себя. И нежно, конечно же нежно, с Чимином по другому нельзя, вошёл одним пальцем. Он запрокинул голову, высталсяя на показ кадык. И я счёл правильным поцеловать его. Двигался медленно, чтобы он успел привыкнуть. Растягивал моменты, наслаждаясь этим. Он отвечал на ласки, и ерзая и мыча от удовольствия, выгибал спину. Боже... Это превосходно. Я растегнул брюки. Как бы грубо и грязка это не звучало, но достал член, заглянув ему в глаза. Он кивнул, и уверенным, но медленным движение вошёл до упора. Он стонал. Конечно от после полученного оргазма. Я не не мог причинить ему боль. Под вечер мы пили кофе с его мужем. Как обычно. Ничего не показывая, даже иногда специально отворачиваясь. – Давай уедем? – предложил он мне через несколько дней.– В Америку. –Хорошо, – я знал, что соглашусь несмотря не на то. –Я разберусь с ним, – и я понял его. Сразу. На поезд мы садились через два дня после разговора. "он нас найдёт" –думал я, прячась в соседнем вагоне. –Я все продумал, – как обычно спокойно сказал Чимин, – мы едем во Францию. Я сказал, что остановлюсь или во Франции, или в России. По дороге из России я отправлю ему открытку. А потом из Франции. Но сами полетим в Америку. Он не найдёт там. Даже пытаться не будет. План был идиален. Мы сделали все точно так, как собирался мой Чиминни. Мы ходили по пляжу в Америке. Пили чай по утрам. Да, именно чай, его пить намного легче, как будто он осоциирует новую главу жизни. Мы не говорили по утрам. Мы понимали без слов.