Глухое искусство

Он был молодым амбициозным композитором при королевском дворе. Его звали проводить в других королевствах, на свадьбах статных семей. Его музыка завораживала, переносила тебя в иной мир, такой прекрасный, но устрашающий, забирая душу, подобно зловещему дьяволу, которому ты только что продал ее на вечное растерзание, заставляла кожу покрываться мурашками, начиная походить на гусиную.  Его творчество было великим. Его любили, уважали, готовы были платить баснословные суммы, чтобы услышать произведения великого молодого композитора, известного на весь мир от высших семей до бездомных детей, живущих под прилавками купцов на рынках. Ради его концертов дамы надевали свои самые дорогие, пышные, яркие и красивые наряды, прихватив с собой миниатюрные бинокли, украшенные по контуру драгоценными камнями. Господа брали с собой декоративные трости с золотыми головками, украшенные различными узорами, тем самым показывая не только свое состояние перед другими подобным слушателям, но и уважение к композитору.  По рассказам счастливчиков, которым удалось увидеть великого композитора своими глазами он не только талантлив, но и до неприличного красив. Аристократичные черты лица, прямой нос, идеально отчерченные губы, острый подбородок и глубокие карие глаза, забирающие в свой плен, подобно его произведениям. Идеально уложенные волосы и изящное худое тело, спрятанное под слоями дорогой одежды. Его аккуратные руки управляли лучшими музыкантами королевства Великой Британии, которых тот выбирал самостоятельно, не позволяя кому либо влазить в это дело, забирая себе лучших из лучших.  Его вечно невозмутимый взгляд, не показывающий и грамма эмоций четко уставленный на своих подопечных, размахивая своей излюбленной дирижерской палочкой, к которой никто не смел прикасаться помимо самого композитора. Его четкие и резкие, но в тот же момент плавные и нежные движения рассекающие воздух превосходно управляли огромным количеством людей, словно это не обычная дубовая палочка, а что то волшебное. Великий Хан Джисон. Двадцатилетний гений, стоящий выше всех возможных композиторов уже с самого детства показывал свои невероятные навыки. Родившись в статной семье, матушка Джисона отправила сына учиться играть на фортепиано. Какого было ее и учителя удивление, когда пятилетний мальчик уже на первом занятии выучил весь нотный стан, моментально схватывая все указания и безошибочно повторяя все, что показывал ему учитель.  Через месяц занятий Джисон уже играл Бетховена - Лунную Сонату, а через два написал свою собственную небольшую композицию. И все это в пять лет.  В десять Джисона впервые пригласили на встречу с королем, который узнал о нем из-за слухов о «гениальном мальчишке». Поразительный ум, правильно поставленная речь, взрослые взгляды на жизнь и прирожденный талант в музыке явно выделяют его среди сверстников, что так же зацепило короля.  В двенадцать Хан Джисон получил официальное звание «королевского композитора». Уютные небольшие покои и огромный зал с разнообразными музыкальными инструментами - это все, что попросил парень, что сразу же выполнили, чтобы как можно скорее  завладеть живым талантом.  В пятнадцать Джисон провел свой первый концерт. Всем приближенным к королю семьям раздали приглашения на представление нового юного композитора. Конечно, король бы просто так не взял к себе под крыло какого бездаря, но сам факт, что неизвестному парню совсем недавно исполнилось пятнадцать не давало ярких ожиданий от представляющего представления. Но кто бы знал, что их ждёт. Тогда бы они ни за что не посмели даже мельком подумать о чем то плохом в сторону подростка. Семь прекрасный произведений, написанных им самим сразу же разлетелись по миру.  И вот, ему уже двадцать. Сегодня его ждёт очередной концерт, на котором он покажет свое мастерство. В том, что все будет прекрасно он никогда не сомневался, так что никогда не испытывал волнения.  Сегодня его нарядили в изысканный красный кожух, украшенный золотыми нитками от груди к рукавам, переплетаясь между собой и создавая рисунки, подобные ветвям деревьев. Темные волосы были не ровно разделены на две части, слегка спадая на лицо, при этом не мешая композитору. Он был против всяческих париков, которые так любили аристократы, предлагая ему лучших мастеров, но по его мнению это скрывало бы его настоящего. Фарфоровая кожа Джисона никогда не нуждалась в выбеливании, из-за чего молодые девушки завидовали парню.  Подходя к одному из больших столов, Хан открыл стоящую на нем длинную коробочку, где аккуратно лежала его дирижерская палочка. Он бы мог отдать это дело какому то опытному дирижеру, но такую ответственную ношу он бы никогда и никому не позволил взять на себя, ведь одно неверное движение палочкой может привести к катастрофе.  Тишина. Слышно только тихое постукивание каблуков композитора, направляющегося на свое место. Все предвкушали очередное шедевральное выступление великого Хан Джисона. Оркестр зашевелился, готовясь к дальнейшим указаниям своего дирижера.  Ступив на маленькую ступеньку, которая добавляла несколько сантиметром юному гению, Джисон медленно поднял палочку в воздух, делая первое движение. Началось.  Зал охватили первые ноты. Хан стоял так же спокойно, размахивая руками, пока его подопечные восхитительно выполняли свою работу. Глаза слушателей тут же засветились, а сердце затрепетало, подобно реакции на свою первую любовь.  Музыка все больше и больше набирает обороты, становясь громче, мощнее, заставляя своею мощью трепетать кости, переодически затихая, перед очередным взрывом. Это только начало.  Очередная тишина, Джисон стоит, замерев на месте. Аккуратная рука повисла в воздухе. Блаженно прикрыв веки, предвкушая последующие действия, композитор резко рассекает руками воздух, приводя оркестр в действия.  Музыка окончательно заполонила собой зал, сердца и головы слушателей, гипнотизируя, отключая их от этого мира, заставляя слышать и чувствовать только ее. Все органы сжимаются, превращаясь в один сплошной комок. Где-то в животе образовался тугой узел, который люди привыкли называть «бабочками в животе». Сколько бы раз Джисон не проигрывал эту композицию, сколько бы не переслушиваю ее, изменяя в некоторых частях, ругая музыкантов за мелкие ошибки, пытаясь довести свое произведение до идеала, он никогда не перестанет восхищаться своей блестящей работой.    Очередной взмах руками, все как всегда идеально, но почему так резко стало тихо?   Музыканты все так же продолжают играть, руки двигаются с помощью мышечной памяти. Но почему так тихо?  Паника накрывает композитора, но он не может ничего поделать. Руки все так же продолжают двигаться, рассекать прохладный воздух. Лицо все такое же непоколебимое, но глаза. Если бы кто-то сейчас взглянул в них, то увидел бы лишь дикий страх и непонимание происходящего.  Сердце пропустило уже несколько ударов. По шее стекают капельки холодного пота, неприятно щекоча, заставляя еще больше нервничать. Зубы тихо постукивают, руки тяжелеют. Хочется спрятаться.  Ему очень страшно. Что происходит? Почему так резко пропал слух? Это ненормально. Это какой то бред.  Тихо проклинают себя за все грехи, Джисон прокручивал в своей голове всевозможные молитвы, которые еще в детстве покойная матушка начитывала ему перед сном, не смотря на все его крики и ссоры с ней, в которых он выступал против всей этой «бредовой религии». Неужели высшие силы наказали Хана за его слова?  Что, если слух не вернётся?  Может это обычные галлюцинации?  Переутомление? Ведь слух просто так не пропадает. Это полный бред.  Совсем скоро конец композиции, но он все еще ничего не слышит. Лишь мертвая тишина и легкая вибрация по телу, созданная близким нахождением близь музыкантов, продолжающих создавать музыку.  Последние взмахи руками. В этой части мелодия из совсем тихой музыки набирает обороты, повышая свою громкость, таким способом ставя точку перед резким концом произведение.  В уши ударили громкие аплодисменты. Немного дёрнулась от неожиданности, он чуть сильнее сжал палочку в руках, из-за чего раздался характерный звук ломающегося дерева. Он снова слышит.  Тихо выдохнув, Хан продолжил концерт, так как ему необходимо исполнить еще три произведения, но на душе все та же тревога. Глаза опущены куда то под ноги, заранее обдумывая дальнейшие действия после концерта. Ему нужна помощь.