Разными дорогами

      У Т/И, кажется, с рождения были выгравированы чужие имена на запястьях. На левой руке - Тодороки Тойя, имя мальчика, погибшего, казалось, вечность назад. Девушка правда надеялась, что то должен был быть ее злейший враг, ведь Даби, написанное на правой руке, выглядело как геройское имя. Ей хотелось верить, что ее половинка жива, здорова и, наверное, является не очень популярным героем - или пока еще не популярным - поэтому усиленно листала новостные ленты и уже сколько лет вбивала непонятное прозвище в поисковик, пока, наконец, не решила пустить все на самотек.       Придумав в голове историю своей половинки, Т/И и сама поступила на геройский курс. До ЮЭЙ, конечно, не дотянула, но и не только там обучали профессии. Однако, быть среднестатистическим героем, в целом, тоже неплохо. Девушка выбирает себе геройское имя - Ками, так похожее на имя своего соулмейта. Она жила в своем выдуманном мирке, где ее соулмейтом был герой, а вместе они стали бы работать парой, помогая людям и внося в этот хрупкий мир толику стабильности.       Но розовые очки бьются стеклами вовнутрь.        Ее первое самостоятельное задание после получения геройской лицензии не принесло ничего, кроме раздирающей душу боли и нескончаемого потока отчаяния. Она должна была, нет, обязана, спасти двух человек из пожара. Но Т/И спасла лишь одного. Прямо на ее глазах балки горящего помещения обвалились, перекрывая проход и заживо хороня мужчину средних лет. Его крики продолжали стоять в ушах девушки даже спустя пару дней после происшествия. «Такое тоже бывает» - говорили ей коллеги, «ты сделала все, что могла» - утешал напарник, «мы не всемогущи» - вторили бывшие одноклассники. Но Т/И итак это все прекрасно знала, но ничего не могла поделать с чувством вины, выжигающем изнутри.        Она уходит из дома, пытаясь почувствовать ощущение покоя. Ее стягивают незримые путы совершенных грехов и чужих поломанных жизней. Вина течет по венам, разжижая кровь, и хочется просто освободиться. Т/И в прострации заходит в бар - дешевый, грязный, под стать самоощущению. Все посетители - подозрительные, явно не благовоспитанные люди, но девушке плевать. Она не хочет сегодня быть героем, не хочет помогать другим - вот бы ей, ради исключения, кто-нибудь помог. Т/Ф заказывает текилу - не собирается мелочиться. От закуски отказывается, вызывая в зале легкое улюлюкивание. Плевать. Хочется просто напиться в хлам, чтобы все ощущения и чувства обнулились, чтобы забыться, чтобы голова была пустой и ватной. Крепкий алкоголь жжет горло, заставляя немного хрипеть с непривычки, но это даже доставляет какое-то садистское удовольствие. Девушка просит повторить, вызывая у бармена легкое недоумение, но тот явно не собирается лезть в душу - она такая не первая и далеко не последняя.        Рядом с ней противно скрипит стул, выдавая постороннее присутствие. Молодой человек, странный, на самом деле - с выжженной кожей, весь в ссадинах, болезненный - просит стакан виски. Т/И бы по-хорошему, как полагается герою, узнать, все ли хорошо. Но ей не хочется. Явно все не хорошо, и явно она тут не поможет, даже лезть не стоит. Девушка просто молча протягивает свой стакан к стакану парня, предлагая чокнуться. Он недоуменно смотрит секунду, наверняка отмечает синяки под глазами и потерянный взгляд, однако подносит стекло в ответ, издавая звон. Они пьют до дна не сговариваясь и также в унисон опускают стаканы на столешницу с громким хлопком.       — Плохой день, да? — Все же интересуется Т/И, смотря в одну точку за барной стойкой.       — Скорее, плохая жизнь. — Отвечает ей парень, жестом прося бармена повторить.       — Пожалуй, соглашусь.        Они точно так же выпивают еще порцию алкоголя и Т/И наконец-то чувствует подступающее опьянение. Наверняка, как только встанет, почувствует еще сильнее, да так, что на ногах не устоит. А, впрочем, это именно то, что нужно.       — У тебя есть чем закурить? — Голос уже выдает состояние, но девушке хочется больше, хочется напиться до потери сознания. Может быть, и пульса.        Парень лишь хмыкает и, используя причуду, зажигает крохотный огонек на пальце. Пламя синее, но очень горячее. Девушка достает сигарету из нагрудного кармана и на вдохе поджигает край. В этом баре можно курить в помещении, что делает его одновременно и худшим, и лучшим местом. Она затягивается глубоко, почти до боли, задерживает дым в легких, стараясь напитаться никотином сильнее. Пепел частично осыпается на стол, попадая немного в стакан - она уже не совсем координирует свои действия. Парень смотрит задумчиво, неотрывно следя за ее действиями. Т/И, замечая это, спрашивает:       — Хочешь?        Он немного щурится и заторможенно кивает, а потом забирает сигарету из ее рук, касаясь нежной кожи своими горячими пальцами. Его руки на удивление красивые, пусть даже кожа выше запястья испорчена ожогами. Девушка пробегает взглядом по изуродованным участкам тела, замечая, что они соединены со здоровой кожей какими-то скобами, и ей очень хочется верить, что не строительными. Она думает, больно ли это, хотя, наверняка больно, отмечает, что плоть то ли сожжена, то ли просто изуродована донельзя - раны старые, явно не получившие должного ухода. Парень тем временем затягивается, выпуская облако дыма наверх, прямо как в каком-то дешевом ромкоме. И Т/И думает, что ему это очень идет. Его не назвать красивым из-за ужасающих отметин, но нельзя и назвать отталкивающим. Он чем-то притягивает, заставляя неотрывно наблюдать, подмечать пьяной головой какие-то детали.        — Что, кажусь уродом? — Его, кажется, это совсем не волнует - голова запрокинута, а глаза полуприкрыты.        — Да нет, не думаю, — Отвечает Т/И, смотря на парня в упор. Быть может, она все-таки уже напилась. — В конце концов, что есть в этом мире красота?        Парень громко хохочет, прерывая очередную затяжку. Он склоняется над столом, опираясь головой на ладони, и в пустоту произносит:       — Интересные, конечно, в барах разговоры.        Т/И просто пожимает плечами. Что есть, то есть.        — Тебе, кажется, уже хватит на сегодня. Ты явно перешла свой лимит. — Прерывает он попытку заказа еще одной порции текилы. Т/И разочарованно выдыхает. Ей мало, пустота в душе не заполнилась алкоголем достаточно. Хочется просто забыться, хотя бы на сегодня. — Я не понимаю, ты собиралась нажраться в хлам?       — Именно к этому я планомерно шла, пока ты не помешал. Будь добр, дай закончить начатое.        — Не знаю, что у тебя такое случилось, но алкоголь - не выход. Уж поверь, чем больше пьешь, тем сильнее думаешь о проблемах.        — Ну, не скажи, ведь в один момент ты просто отрубаешься от перебора, забывая все на свете. — Т/Ф крутит в руках пустой стакан, ощущаю подступающую апатию. Так-то он прав, наверное - лучше не становилось. Но и сдаваться так просто девушка не хотела.        — Брось, напиться - не единственный способ забыться. — Отвечает парень, уже с интересом смотря на девушку.       — Не, на наркотики подсаживаться не хочу, даже не предлагай.        — А кто говорит о наркотиках? — Он передвигается ближе, и Т/И ощущает на коже чужое огненное дыхание. — Детка, всегда можно вывалить все чувства в постели.        А Т/И еще раз внимательнее смотрит на него, отмечая лукавую ухмылку на лице, и думает - черт с ним. Или с ней. Или с ними обоими, потому что да, перепихон с парнем из бара выглядит прекрасной идеей.        Девушка выходит из бара, чуть пошатываясь, но крепкая хватка за талию помогает удержать равновесие. Они идут непонятно куда, Т/Ф совершенно не знает этот район, но ей, на самом деле, плевать. Парень рядом с ней неожиданно высокий и сильный, направляет ее, чуть ли не волоча за собой, и ему это явно ничего не стоит. Девушка опирается на его руку, задевая больную кожу, но он никак не реагирует, Т/И просто выбрасывает все лишнее из головы.        При более детальном рассмотрении он даже начинает казаться привлекательным - тело, несмотря на все раны, состоит, кажется, из чистых мышц, перекатывающихся под свободной одеждой. Его лицо раньше наверняка было стандартно-красиво, и сложись все иначе, он был бы кумиром не одного десятка девушек. Но все так, как есть, и Т/И это даже нравится. Эти отметины наверняка имеют свою историю, создавая парня как личность, со своими потерями и ранами. Он не идеален и в этих недостатках кроется весь шарм.        Они заходят в грязный и старый подъезд, всем своим видом описывающий, в каком районе находится. Неблагополучный - идеальное прилагательное для всего вокруг. И для Т/И тоже. Квартира на пятом этаже выглядит жалко и потрепанно, мебели маловато, а ремонт не просто требуется - жизненно необходим. Все это откровенно плохо, но в то же время идеально, под стать настроению. Парень хлопает дверью, закрывая пути к отступлению, но девушка и не собиралась отступать. Она прижимается сзади, проводит пальцами по его груди, задирая футболку. Когда нормальная кожа под ладонью сменяется обгоревшей плотью, Т/И задает лишь один вопрос:       — Больно?       — Уже нет. — Отвечает он коротко, перехватывая руки девушки. — Если противно, можешь не трогать.       — Мне не противно, — Т/Ф прижимается ближе, стараясь вернуть контроль своему телу. — И я хочу трогать.        Парень крепче сжимает запястья девушки, словно обнимая себя со спины. Ему нравится чувствовать прикосновения чужого тела, столь близкие и открытые. Он переплетает пальцы и разворачивается, смотрит в глаза, ловит чужие вздохи, чувствует что-то вроде близости, и не только физической. И это, мать его, заводит.        Т/И делает шаг ближе и целует, проводя языком по скобам на подбородке. Металл холодит разгоряченную кожу, резко контрастирует с горячими губами парня. Он не уступает, проталкивает язык глубже и сжимает ладонью волосы на затылке небрежно, немного перебарщивая с силой, но девушке только это и нужно. Она распаляется, отвечает с готовностью, исследует пальчиками его тело, проходится по напряженным плечам, вырисовывает узоры на накаченной груди, спускается к отчетливо приступающему прессу, ощущая литые мышцы. Парень мычит, целует грубее, покусывая нежную кожу губ, мнет бедра, звонко шлепая по ягодицам, выбивая неровное дыхание - ему мало, хочется вдавить податливое тело в стену, прижать со всей силы и драть, драть и еще раз драть. Т/И чувствует подступающее возбуждение, ее заводит обстановка, совсем не располагающая к романтике - она и не нужна, ей просто хочется, чтобы ее взяли грубо, совсем не нежно, вытрахивая из головы все лишнее.       Когда ее руки сжимают проступающий в штанах бугорок, он рычит, подхватывает Т/И под задницу и впечатывает в стену, как и хотел мгновение назад. Ей приходится обхватить его ногами, руками обвить шею и позволить делать все, что заблагорассудится. Что, впрочем, и происходит - парень отрывается от губ, оставляет влажную дорожку поцелуев от шеи до ключиц, покусывает кожу, ставя отметины, и концентрируется на груди, покрывая засосами открытые участки. Дыхание учащается, воздуха мало на двоих. Девушка проводит языком по его щеке, захватывает край уха, постанывает чуть громче, чем нужно, выбивая того из колеи. Остатки здравого смысла давно покинули их, и парень рычит в ответ, перенося девушку на руках к ближайшей горизонтальной поверхности - он буквально швыряет ее на тумбу в коридоре, освобождая руки для других дел.       Одежды лишаются быстро, возможно, даже слишком - горстки ткани валяются на полу, забытые за ненадобностью. Т/И послушно раздвигает ноги, прося о большем, и он дает это сполна - слюнявит свои пальцы, раздвигает промежность, вводя внутрь один палец, двигается слишком медлительно, доводя до исступления. Внутри нее жарко, до невозможности влажно и умопомрачительно узко - но второй палец входит легко, растягивая чуть сильнее. Девушка уже достаточно возбудилась, но хочет уделить внимание не только себе - ведет ладонью по его возбудившейся плоти, выделяющей предэякулят, немного массирует головку, приводит член в готовое состояние - он на удивление большой и толстый, идеальный.       Парень размазывает смазку по клитору, немного теребит бугорок, вызывая еще одну порцию пошлых стонов и дает девушке попробовать свои выделения на вкус. Т/И облизывает его пальцы, чуть ли не причмокивает - и это сносит голову.       Он входит резко, без предупреждения, почти на всю длину - из ее глаз чуть звезды не летят. Немного больно и непривычно, но парень двигается медленно, словно все понимая, ровно до тех пор, пока она не начинает закатывать глаза от удовольствия. И тогда ритм меняется, толчки сильнее, глубже и быстрее, он закидывает ее ноги на свои плечи, вдалбливаясь по самые яйца, заставляет дышать через раз и биться затылком о стену. Ему непозволительно хорошо - ее стеночки плотно облегают, словно были созданы специально для него, член помещается полностью, кажется, доставая до матки. Она жадно принимает, молит о большем, не в силах сдерживаться, царапает ноготками поясницу, упоенно двигается бедрами навстречу, стараясь взять еще глубже, еще больше, еще сильнее.       Тумба трясется, наверняка пугая соседей - но это последнее, что их сейчас волнует. Т/И чувствует пульсацию его плоти внутри, понимая, что финал близок - ей так хорошо и так правильно, что хочется, чтобы это продолжалось вечность. Его пальцы возвращаются к клитору, стимулируют, заставляя девушку извиваться от ощущений на грани, его член наполняет полностью, до краев, грубо трахая на передельной скорости. И мир взрывается яркими красками, заставляя Т/И кричать до хрипа, впиваться пальцами в мужскую спину, сжимать пульсирующий орган внутри и просто почти терять сознание от всего происходящего. Парень присоединяется к ней, совершив еще несколько глубоких толчков и излившись на внутреннюю сторону бедра - во всем этом сумасшествии капля разума сохранилась в нем.        Они оба тяжело дышат, приходя в себя. Потные, уставшие, но полностью удовлетворенные, смотрят друг на друга, будто видя впервые.        — Кстати, а у тебя есть имя, парень из бара?        — Вовремя ты, конечно, — Он опирается руками на стену, зажимая девушку в кольцо. — Можешь звать меня Даби.        Девушка с упоением рассказывает о своих детских мечтах, о том, что представляла Даби героем, в который раз тычет правой рукой у его глаз, показывая метку. У него на правом запястье, прямо на изуродованной коже, намертво выведено - Т/И Т/Ф и это правда кажется глупой шуткой.        Им неожиданно хорошо вместе - два потерянных и разбитых человека встретились. Пустота в душе девушки потихоньку затягивается, он заполняет ее нутро во всех смыслах. Они запираются в квартире на несколько дней, пока это позволяют остатки еды в холодильнике, и изучают друг друга. Разговоров мало, в основном звучат стоны и блаженственные крики, но соулмейты все-таки становятся ближе. Даби изредка рассказывает что-то о себе - с неохотой, обходя все неприятные подробности, позволяя губам вымолвить лишь что-то не сильно важное, но Т/И и этого достаточно. Она тоже не хочет делиться своей никудышной карьерой, снова вспоминать то, что с ней сделала давняя мечта. Мгновения летят, они наслаждаются друг другом, словно никакого внешнего мира и не существует - есть только Даби и Т/И, две наконец-то обретенные половинки.       Парень все же делится, что ожоги появились в детстве - причуда слишком сильна для его тела, такая вот незадача. Девушка аккуратно проводит пальцами по страдающей коже, не испытывая и капли отвращения, - она уже немного привыкла и теперь воспринимает это чем-то вроде шрамов, украшающих настоящих мужчин. Даби не хочет признавать, что такое отношение будоражит сознание и заставляет чувствовать себя подростком, но все равно начинает привязываться к Т/И, словно уличный побитый кот, подобранный доброй хозяйкой.       В старую квартиру на пятом этаже приходит весна, хотя за окном и кружит метель. В душах соулмейтов начинает набухать нежная сакура.       Т/И просто забивает на работу - ее телефон разрядился еще неделю назад, но, право слово, совсем не хотелось появляться снова в сети. Она не была готова к новым заданиям и, конечно, ей абсолютно не хотелось расставаться со своей родственной душой, пусть даже и на несколько деньков.       Совместные завтраки - может, совсем небогатые, но все равно замечательные - привносили какой-то досле невиданный уют, словно они знакомы вечность, не меньше. Девушка перебрасывается с Даби колкостями, совсем необидными, скорее, даже флиртующими, и смотрит в его голубые глаза, напоминающие синее обжигающее пламя. И ведь даже необузданный огонь можно приручить, использовать во благо - главное его понять. А Т/И, кажется, поняла.       Наверное, Даби не был героем, уж скорее, полной противоположностью, но девушке было абсолютно все равно. Его жизнь была тяжелой и он явно не заслужил всех тех страданий, что свалились на его голову в раннем возрасте. Поэтому Т/И хотелось окружить парня заботой, показать другую, новую жизнь - беззаботную, полную лишь любви и понимания.       Они даже ненароком строили планы - оба опасались загадывать далеко, но мимолетные мысли проскакивали повсеместно:       — Диван скрипит слишком громко, боюсь, скоро совсем развалится, — Делится девушка, с опаской проходя мимо мебели.       — Да, думаю, скоро мы сможем купить новый и побольше. — Отвечает Даби, кажется, даже не замечая, что говорит не только от своего лица.       Т/И лишь нежно улыбается, думая, что да - они смогут. И кровать, двухместную, удобную, с мягким матрацем, тоже купят. И чистую скатерть на кухню. И много-много ненужных безделушек, лишь захламляющих помещение, тоже.       Так происходит ровно до тех пор, пока Даби не звонят несколько раз подряд. Парень недовольно морщится и с явной неохотой отвечает на звонок, уходя в другую комнату. Т/И ловит лишь отголоски фраз, почти неразличимых, но уже начинает ощущать тяжесть в области сердца - кажется, все хорошее имеет свойство заканчиваться.       Даби возвращается немного другим - собранным, со сведенными бровями на переносице и решительно заявляет сходу:       — Мне нужно уйти, скорее всего, надолго. Ты можешь пока остаться здесь, если хочешь.       Девушка разочарованно выдыхает, раздумывая, что ей делать дальше. Конечно, можно остаться, спать в его постели, с жадностью вдыхать запах легкой гари с простыней, завтракать в одиночестве за небольшим столиком на кухне и вспоминать о Даби каждое мгновение. Но, на самом деле, у Т/И тоже были дела - отпуск затянулся и пора бы возвращаться на работу, если, конечно, у нее еще есть работа.       — Я вернусь к себе, мне тоже нужно отработать наш незабываемый месяц. — Хмыкает девушка в ответ, пытаясь скрыть досаду за ухмылкой.       Парень подходит ближе и по-свойски кладет ладонь на макушку Т/И, немного ероша волосы - успокаивает.       — Все будет хорошо. Давай обменяемся номерами и будем периодически созваниваться. Как только смогу освободиться, то, детка, я весь твой.       Они договариваются общаться смс-ками, а если оба свободны - то созвонами. Так, собрав свои нехитрые пожитки, Т/И навсегда покинула лучшие дни в ее жизни.       Вокруг, право слово, происходит что-то странное - все герои на нервах, в агентстве воздух накален до предела, напряжение ощущается в каждом вдохе. Глава молчит, лишь просит усилить тренировки и не пропускать патрули, а это явно не добрый знак. Но никаких новостей не приходит, лишь тянущее ожидание чего-то неизбежного неимоверно давит на Т/И. Она вообще не понимает, что случилось - или вот-вот случится, но ответственно выполняет все поручения. Ей неслабо влетело за, так называемый, медовый месяц, но начальник просто пустил все на самотек - то ли понимал ее состояние, то ли она действительно была нужна. Что, в целом, куда более странно - девушка не входила и в тысячу лучших героев, плелась где-то вне списка. Да и их агентство даже посредственным можно было назвать с лишь толикой лести. Никому не нужные, всеми забытые, слабые и не выделяющиеся - таков их удел. Вносить свою маленькую лепту в поддержание порядка и все тут. Впрочем, Т/И и этого было достаточно, ведь изначально весь этот спектакль разыгрывался лишь ради Даби, который оказался далеко не героем, так что и переживать о карьере девушка не видела смысла.       Они, кстати, созванивались раз в два дня, обменивались скупыми и ничего не значащими фразами о делах, погоде и прочей ерунде. А потом с упоением флиртовали, подначивая друг друга - Даби уже должен был Т/И порядка тысячи веселых ночей, не меньше. Но каждый боялся выдать свое напряжение. Девушка чувствовала, что у него на том конце провода тоже что-то происходит, но ей совсем не хотелось спорить и препираться - в конце концов, она тоже молчит о своем, поэтому требовать чего-то с Даби не хотелось. Хотя ростки переживаний и колыхались в душе.       Это мнимое затишье действительно принесло бурю. Всех героев, даже таких никчемных, как Т/И, собрали для сверхважного и сверхсекретного задания. Нападение на Лигу Злодеев, или, как они себя сейчас называли - объединенный фронт чего-то там. Она не запомнила, потому что на сути это никак не отражалось - злодеи есть злодеи. И их нужно остановить.       Пока, в процессе подготовки, ей не выдали папку с главными действующими лицами.       Так странно было видеть его на станицах рабочих документов. О да, Даби абсолютно точно не был героем. Какая насмешка судьбы. Она прошла весь этот путь только для того, чтобы в финале сражаться с ним, как герой со злодеем. Это, правда, слишком жестоко.       Перед Т/И стояла, пожалуй, самая сложная задача в жизни. Она не хотела предавать Даби, не хотела бороться с ним, ведь как никто другой понимала, что послужило его становлению на путь зла. Она верила, что сможет спасти, защитить, исправить. Она хотела просто быть с ним, со своей половинкой, жить обычной жизнью, скучной и размеренной. Т/И правда хотела этого всей душой. Но пришло время выбирать сторону, и отныне она - Ками, герой, что защищает простых граждан. И у Ками нет родственной души-злодея.       Она игнорирует входящие, игнорирует смс-ки - боится, что внутренняя броня даст сбой. Ей пришлось крепко запереть внутри все чувства, собрать всю волю воедино, однако его звонки все еще трогают душу. Вспоминаются те мгновения вместе - интимные, нежные, грубые, приятные, правильные. Но то были соулмейты, волей судьбы сведенные вместе, и, возможно, у них и могло бы что-то получиться. Если бы Даби не убивал мирных людей, а Т/И не была бы героем. Но все так, как есть, и мечтать о другом - лишь сыпать соль на раны. И Ками отныне вешает тяжелый замок, запирает на засов, заколачивает дверь, ведущую к воспоминаниям и мечтам. Другого пути нет и не будет.       Даби чувствует что-то неладное, буквально ощущает, как его мир трещит по швам. Но впереди его ждёт серьезный шаг, меняющий все. Он готовится стереть злодея, открывая истинное лицо. Так нужно, так должно быть. Его грызут сомнения, он беспокоится о Т/И, о ее реакции, но сам для себя уже все решает. В конце концов, он все тот же Даби, парень из Лиги Злодеев и последователь Пятна. Она должна понять.       Но когда они стоят на мертвой земле, в руинах города, друг напротив друга, все не просто меняется - разбивается с громким звоном, взрывается, ломается, крошится, словно под причудой Шигараки. Она в своем геройском костюме, побитая, немного жалкая, красивая. А он, уверенный, хозяин положения, с белыми волосами и сумасшедшим огнем в глазах, притягательный. Уже не Т/И и Даби, два соулмейта, родственные души, предначертанные друг другу судьбой, не влюбленные, мечтающие о большем, а иные.       Ками - выжжено на его запятье.       Тойя Тодороки - впечатано в кожу у нее.       Они смеются, как безумцы, и бросаются навстречу - то ли друг другу, то ли смерти.