Mors

Научный термин смерть встречается довольно часто в нашей жизни и каждый раз вводит нас в глубокое заблуждение. Оно тянет нас в глубины океана разума, такого беспорядочного, неправильного. Прямиком на дно, заставляет извилины шевелиться и давать ответ — спасательный круг от смертельных объятий безумия. Мы как беспомощные пред судьбой куклы, но верим в спасение. Не понимаем, что наш же разум может погубить своего обладателя. Но что же такое Смерть? Смерть есть прекращение биологических и физиологических процессов жизнедеятельности организма. Но всегда ли так было? Картины и писания дают термину тело и способность вызвать страх у самого смелого носителя такой безделушки как жизнь. Поглощая все время и боль мы все равно окажемся в тесной коробке, название которой гроб. Можно ли назвать, что в жизни у каждого одна цель и это достичь конца под родным именем смерть? Будь то человек или другой организм в конечном итоге его целью будет дама с косой, скрытая под черными лоскутами материи пустоты. Насильственная или же естественная она будет последней остановкой и кости покажут точное количество шагов прямо к ней в лапы. Боль сопровождается страхом, при этом они всегда рядом с domina mortem. Говорите себе всю ложь, что кормит вас все годы использования вашей жизни здесь. Давайте, убедите себя в хорошем конце, как в сказке. Забудьте, что всем нам гореть в аду, тлеть и страдать без шанса на спасение. Мы лишь пища. Подобие прозрачных штор еле пропускает без того бледные лучи солнца. Небольшие узоры непонятных растений слегка виднеются на особенно тонких местах ткани. Ранее утро. Это понять было довольно легко, в особенности по оттенкам цветов. Все они были объединены одним цветом и лишь по этой причине не было изъянов в виде более ярких мест. Приятно смотреть на эту местами комфортную и скучную обстановку. Громкий стук дерева о бетон. Особенно сильный порыв ветра заставил открытую форточку вернуться внутрь комнаты и нарушить тишину. Небольшая трещина украсила стекло, напоминая тонкую нить паутины. Небольшая особенность, даже такое маленькое повреждение могло вскоре заставить свойства материала себя проявить — разбиться и рассыпаться по всей комнате, отражая те самые лучи солнца. Серые обои никак не красили или уже уродовали интерьер, они просто были. Пыль как обычно скапливалась и буквально заполняла все пространство в свете. Единственное, что нарушало весь порядок была табуретка со сломанной ножкой. Разум сам по себе воспроизвёл её треск и звуки задыхающегося объекта, что безжизненно висел посреди комнаты. Интересно, как вес тела не давал голове оторваться от шеи? Если дать телу достаточно времени, то в петле останется лишь сухой обрубок похожий когда-то на лицо человека. « Висящие в петле могут отдавать себе отчет о происходящем. Когда ноги толкали табуретку, чтобы убрать любую опору, то в ту же секунду затянулась петля. Самоубийца ощутил резкую боль в области горла, тяжесть в голове, а перед шоколадными глазами появились круги пламени, в ушах раздался треск барабанов. Приступы тоски, отчаяния пришли в последующие секунды. Возможно, у него появилось желание сбросить с шеи петлю, но он не мог уже спастись, было слишком поздно. Телу оставались производить беспорядочные движения скорее рефлекторно, чем подсознательно. Смерть наступила через несколько минут от удушья. Если бы он использовал виселицу, то не испытывал боли, тратя свое последнее время. Хруст шеи и он бы даже не понял, что его давняя мечта сбылась. » Именно это были первые мысли, когда Достоевский увидел своего некогда возлюбленного посреди комнаты. Аметистовые глаза напоминали кукольные и лишь апатично смотрели, пока из пакетов с продуктами пытался сбежать апельсин. Холодные руки без каких-либо приказов сами по себе выпустили ручки пакета, что успели оставить след на белой коже благодаря силе своего веса. Даже для тех кто видел смерть и был абсолютно равнодушным к данному явлению были вполне нормальны тревожные вопросы, что витали в разуме и какое-то странное чувство, название которому пока ещё не дано. Он видел смерть. Даровал её своими же руками и был готов к столь очевидному исходу — тупику на стороне Осаму Дадзая. Он вряд-ли испытывал чувство под названием грусть или же его как-то задело эгоистичное желание детектива оставить его без партнёра для игры в шахматы. Скорее он просто был разочарован столь скорой потерей. Дверь так и осталась на распашку, немного поскрипывая от ветра, что уже успел пошуршать между шторами и приподнять их в воздухе. Брюнета не особо беспокоило то, что происходило за ним. Взгляд был лишь прикован к его объекту обожания и холодной любви. Медленные шаги стали наполнять комнату, а скрипы пола разливались по всем четырем стенам, будто волны. Вблизи он был ещё прекраснее. Глаза скользили по dilectus, что слегка покачивался от того же ветра. Лишь несколько секунд он мешкал и думал, что делать. Его разум как обычно подсказал самый близкий путь к выходу. Тело Достоевского пришло в движение. В холодных руках сверкнуло лезвие. Это был нож. Разум даровал мысль, что велела вырезать Cordis возлюбленного и сохранить как свою собственную драгоценность в этой жизни. Лишь принципы не позволили демону вершить надругательство над покойным. Треск веревки раздался посреди комнаты, а в ту же секунду тело плюхнулось прямо в холодные руки. Возможно, их обоих можно было назвать мёртвыми в силу их температуры тела. Рука медленно приблизилась к лицу усопшего и убрала растрёпанные пряди, открывая его лик для глаз Фёдора. Он лишь мысленно произнес «Te amo». После чего два пальца провели по векам, закрывая их. Последний поцелуй в их дуэте был оставлен на холодном лбу детектива. Особенно сильный поток ветра все же довёл дело до конца, заставив стекло на форточке рассыпаться, а вместе с этим впустить в комнату несколько листьев клёна.