requiem

Вспышка золота пронзила небо, и вмиг солнце заслонила луна, погружая город во тьму. Над Мондштадтом засияла настоящая Бездна. Монстры застыли, и Джинн опасливо оглянулась, рыцари ожидали приказа, обнажив мечи. Эола и Альбедо, что держали обессиленного Дилюка под руки, выжидающе смотрели на неё. Джинн отвела взгляд. Стыдно. Она не смогла защитить город, рыцари не смогли. Орден и вправду оказался бесполезен. Твари Бездны на стене, сотни и сотни монстров за воротами — её вина, она ошиблась и лишь она виновата. Она плавно скользит взглядом по погасшему Крио глазу Бога, измазанному в крови меху и клинку Кэйи и резко переводит взгляд на стену. Не смеет взглянуть дальше. Не может видеть… То, что случилось. Их загнали в ловушку, словно кроликов, и они, чёрт побери, не могут выбраться. Джинн переводит взгляд на Кэйю и Лизу, что напряжённо что-то обсуждают, не сводя глаз с монстров. Она поджимает губы. Они проиграли. Перед воротами появляется портал, из него величественно выходит Чтец Бездны и два Вестника. Чтец раскрывает книгу, монстры что до этого кричали, рычали и гаркали на них, стихают, и Джинн неосознанно задерживает дыхание. — Именем её Высочества принцессы, мы предлагаем вам помилование, — он выдерживает паузу, прежде, чем продолжить. — Условия таковы: Передать Ордену Бездны Его Королевское Высочество, Кайю Альбериха, а также перенаправить все ваши войска под командование наших командиров. Что? Кэйю? Но… Джинн переводит взгляд на не менее удивлённого Кэйю. Подытожив всё какой-то клятвой, Чтец выжидающе смотрит на ошарашенных людей. Кэйа моргает и хмурится, будто приходя в себя. Мгновение, и он, уже решив всё, спрыгивает на площадь и проходит чуть вперёд. В его руке материализуется ледяной кинжал, Кэйа нервно и дёргано чертит им на предплечье другой руки и резким движение выпрямляет руку, показывая монстрам восьмиконечую звезду. Чтец хмыкает, смеряя его взглядом. — Вы уверены в своём решении, Ваше Высочество? Клятва на лей-линии — серьёзное дело. Кинжал рассыпается и осколки падают на землю. Кэйа прикладывает руку к груди, на сердце. — Dulce et decorum est pro patria mori. Чтец кивает и захлопывает книгу. — Cave, quid dicas, quando et cui, — зло выплёвывает Вестник за его спиной, но затыкается, стоит Чтецу коротко взглянуть на него. — Ваши условия? — Чтец возвращает внимание к Кэйе. — Уходите. Оставьте Мондштадт и его жителей. Убирайтесь в Бездну. — А взамен? — Вам нужен был я, — Кэйа делает паузу, обводя взглядом монстров на стенах. — Забирайте. Один из Вестников обнажает водяной клинок, но Чтец рукой преграждает ему путь. Он говорит на языке Бездны, что режет слух своим звучанием, в отличие от мягких переливов каэнрийского, и, когда Вестник отступает, снова переходит на общий, обращаясь к Кэйе. — Пусть будет так, — и через мгновение дополняет уже на изломанном каэнрийском. — Pacta sunt servanda. Nunc generis humani hostis es. Чтец оборачивается к монстрам и раскрывает книгу, громко зачитывая что-то похожее на клятву. Кэйа не смеет обернуться к людям, которых только что предал, поэтому лишь молча стоит, опустив руки и убеждая себя, что иного выхода не было. Кровь стекает по ладони, капает с пальцев, окрашивая каменнную кладку и смешиваясь с грязью. Вот, думает Кэйа, глядя под ноги, это и есть голубая кровь его клана. Чтец заканчивает речь и склоняет голову, прикладывая ладонь к сердцу. Все твари повторяют жест, и Кэйа понимает — пора. Он делает шаг вперёд, отстёгивает мех вместе с накидкой и он шуршит, падая вниз. Ещё шаг, звонко ударяется о каменную кладку глаз Бога с поясом, за ним падает и меч, неприятно лязгая о камень — полная капитуляция, звук проигрыша. Он слышит как кто-то кричит, но не оборачивается, чёрная глазная повязка тихо приземляется и Кэйа моргает. Он смотрит на Чтеца и Вестников, что внимательно наблюдают за ним в ответ, и неторопливо идёт. Перед смертью не надышишься, правда ведь? Вестники приближаются к Чтецу и следят за Кэйей, когда тот подходит. Чтец с секунду смотрит в разные глаза и поднимает взгляд, смотря на непонимающих, обозлённых и удивлённых людей. Его низкий голос эхом разносится по немым улицам Мондштадта. — Пусть земля подвластная богам утонет в крови. Кэйа хмурится и с тихим «что?» поворачивает голову, краем глаза замечая движение перед собой. Дыхание сбивается. Боль прошибает всё тело, хруст рёбер оглушает. Чтобы устоять на ногах, Кэйа хватается за руку Вестника, что вошла в его грудь. Он ошарашенно смотрит вниз, открывает рот, пытаясь вдохнуть, но лёгкие рвутся о сломанные рёбра. Все мысли заполняет лишь боль, боль, боль боль πό̹ν̕ο̍ςͅ Кажется он на мгновение теряет сознание, но резкая боль возвращает его обратно. Он видит сердце с когтистой руке. И мир вокруг кружится и размывается, то сверкает так ярко, что хочется закрыть глаза, то становится совсем темным и неприветливым. Голос то оглушительно звучит прямо в его голове, то кажется далёким и тихим. Он не чувствует ничего и сразу всё, что когда-либо чувствовал. Его голова раскалывается от боли, а тело горит, но из горла не выходит ни звука, лишь хрип. Другой Вестник подхватывает Кэйю, стоит первому резким движением вытащить руку вместе с сердцем из его груди. — Sic itur ad astra, maiestatem tuam, — произносит Чтец, прежде, чем отвернуться. Вестник опускает Кэйю на землю и встаёт, но не отходит смотря сверху вниз, как из носа наследного принца течёт кровь, как тот хрипит и из его рта вместо звуков вырывается кроваво-красная пена, как неравномерно вздымается его сломанная грудная клетка и как разорванные лёгкие тщетно расширяются и сжимаются лишь сильнее повреждаясь. Чтец уходит, и Вестник следует за ним, отводя взгляд от принца. Монстры вокруг радостно гаркают. Чтец поднимает руку, чтобы открыть портал, энергия Бездны струится по прожилкам его тела, перетекает в воздух, закручиваясь, и гаснет. Короткая золотая вспышка за их спинами и в следующее мгновение всё вокруг погружается в темноту. Чтец резко разворачивается, мажет взглядом по домам, людям, монстрам и наконец находит причину — из правого глаза Кэйи к виску течёт золото, слабо сияя в свете раскрывшейся над ним Бездны. Монстры поднимают головы, сияние звёзд этого неба не сравнится с фальшивым. Они радостно кричат и поднимают лапы. Это их правда. То, к чему они стремились долгие столетия. Мондштадцы отступают назад, смотря на разверзшееся небо. Сама Селестия явилась, чтобы запечатлеть этот момент в истории или же это вовсе не их боги? Сияние становится ярче, и через трещину вниз спускается полоса нежно-голубого цвета, она образовывает шар со струящимся хвостом, а спустившись ниже на ней появляется два отростка. Совсем близко к городу становится видно, как они формируются в руки, а шар становится похож на голову с длинными волосами. Существо, совсем немного превосходящее размеры людей, спускалось под радостные вопли чудовищ. И когда его руки коснулись лица Кэйи оно окончательно преобразилось. То что раньше было хвостом превратилось в ноги и длинную ткань. Оно сидело на коленях, обнимая голову Кэйи руками. Лицо существа было вполне человеческим, но таким, о которых могли только рассказывать в сказках — прекрасное и идеальное. Но насколько оно было красиво, настолько и ужасно в своей безупречности. Его глаза без зрачков пылали незнакомой энергией, не давая сдвинуться с места никому. Оно горестно склонило голову. Из его глаз потекли золотые слёзы, а из Бездны вниз устремились разного цвета полосы света. Они вмиг оказывались на земле, на стенах, на зданиях, между людей и монстров, что теперь стихли и настороженно смотрели на них. — К-кто они? — прошептала Джинн, не сводя глаз с существа, что оказалось прямо рядом с ними, оно было меньше, чем то, что спустилось первым и отличалось красноватым цветом. Оно безмятежно сидело на том, что осталось от ограды, смотря куда-то вперёд. — Посланники звёзд, — негромко сказал Альбедо, подходя к Магистру. Алхимик указал на существо спустившееся первым. — А это созвездие Кэйи на настоящем небе. — Звёзды? Но что они здесь делают? — непонимающе вскрикнула Эмбер, сжимая в руках лук. Альбедо поджал губы. — Я не знаю. Эмбер удивлённо застыла, как же так? Эола мягко положила руку на её плечо. Джинн прикрыла глаза, размышляя над ситуацией. Уйти и оставить Мондштадт тварям Бездны и этим посланникам? Или сражаться пока все до единого рыцаря не падут? Что ж, в любом случае, стоит воспользоваться возможностью передышки. Она развернулась к рыцарям и приказала помочь раненым. Мондштадцы отступили к стене верхней части города, разбив за считанные минуты какой-никакой лагерь. — Что он тебе сказал? Перед тем как- перед этим всем, — уже совсем нервно спросил Дилюк. — Мы пытались придумать план отступления, он сказал ммм, сейчас, секунду, — Лиза прижала пальцы к виску. — Он говорил про ходы в стенах… про то, что можно вывести жителей через них и что-то ещё, а потом это всё и Кэйю будто бы переключило, я не знаю, я пыталась сказать ему, но он не слушал и потом- потом, — Лиза запнулась и потерянно подняла глаза на Дилюка. — Ты знал об этом? Вы росли вместе, ты знал? — Ты думаешь я бы просто оставил это? — рявкнул Дилюк и резко развернулся, отходя ближе к стене. Пока Чтец и Вестники что-то решали между собой и безрезультатно пытались открыть порталы, монстры отходили от стен и собирались в группки. Джинн не стала медлить и, собрав капитанов, начала составлять план действий, как вдруг недалеко от них открылся портал. Рыцари, что могли сражаться, повскакивали с мест, хватая оружие и выходя вперёд. Из портала вышел светловолосый мужчина в чёрных одеждах. За ним буквально вылетел, врезавшись в спину незнакомца, ещё один человек. — Бездна раздери этих тварей. Сотни лет ничего не происходило и тут на тебе — ни минуты покоя… Что за… — Голос парня стих, стоило ему поднять взгляд. Перепуганные и раненные люди прятались за спинами рыцарей, что обнажили на них клинки. — Мы вам не враги, — он на секунду замешкался прежде, чем продолжить. –…вроде как. — А мы тогда монашки, — рявкнул в ответ, кто-то из рыцарей. — Хэй, Дайн, объясни этим людям, кто мы, — он дружески положил руку на плечо мужчины, но тот не шелохнулся. Парень вопросительно поднял на него глаза и, проследив за его взглядом, замер. — Кэйа… Рыцари отступили назад, не сводя глаз с незнакомцев. Точнее с незнакомца и одиннадцатого предвестника Фатуи, потому что не узнать последнего было крайне сложно. Чайльд дёрнулся вперёд, но в тот же момент его схватили за руку, оттаскивая назад. Энергия артерий полыхала вокруг светловолосого мужчины синим пламенем. — Стой на месте, если не хочешь подохнуть, — прошипел он. — Ты опоздал, Дайнслейф! — крикнул Тарталья, вырывая руку. Но вдруг со всех сторон начали раздаваться голоса, монстры встрепенулись и уставились на посланников. Тарталья отвлёкся, и Дайнслейф одним движением припечатал его к стене, по ней разошлись тонкие линии печати, и Чайльд застыл. Дайнслейф выпрямился, смотря на площадь, где звёзды тихо напевали на языке древних. Их тихие голоса были полны скорби и боли, они пели на незнакомом языке, что мелодично сплетался в одну песню. Сначала совсем тихую, слабую, но в неё включались всё новые и новые голоса, высокие и низкие, песнь набирала силу, как тихая морская гладь, вмиг становящаяся штормом. Люди закрывали уши и валились на колени, монстры верещали от боли, хватаясь за голову, а песнь звучала всё громче и громче. Голоса не затихали ни на мгновение, они то пели каждый о своём горе, то сливались в единую мелодию, кричащую и плачущую. Громче и громче. Сами небеса должны услышать их последнюю молитву. С каждым новым голосом становилось всё больнее. Монстры пытались покинуть город, безнадёжно царапая барьер, лапами прижимали уши к голове. И вдруг всё стихло. Послышался лишь один тихий и мягкий голос, но всего через мгновение остальные подхватили песнь и казалось, что людские черепа не выдержат этого и вот-вот лопнут. Теперь можно было отчётливо услышать отдельные слова. Низкие голоса подчёркивали высокие, вторя им, и наоборот. Песня то набирала силу, то чуть стихала, чтобы после быть громче, чем прежде, пока голоса окончательно не замолчали. Посланники сдвинулись со своих мест, подбираясь ближе к Кэйе. Они совсем тихо запели, словно бы только для него. Люди боязливо встали, смотря на это. Не веря, что они всё ещё живы. Монстры у ворот пытались разбить барьер, что окружил город, а Чтец, расторопно листал свою книгу, в окружении держащихся за головы Вестников. Созвездие, что недвижимо сидело около Кэйи, подняло голову, и все посланники смолкли, внимательно смотря на него. Всего несколько секунд, в абсолютной, почти звенящей, тишине и воздух пробила волна энергии, отбрасывая людей и монстров в стороны. Посланники повернули головы к монстрам, что застыли, смотря на них в ответ. Тела звёзд задрожали. Из них вырвались сгустки света, устремившиеся к монстрам. Кровь окропила стену, посланники воспели вновь, из тела созвездия вырвались крылья, что куполом накрыли его и Кэйю. Большие и маленькие, они ложились поверх, закрывая любой просвет. Люди с ужасом наблюдали, как монстров разрывают на части, как подбрасывают в воздух и пронзают копьями, окропляя Мондштадт кровавым дождём. Песнь больше не причиняла боли, но несмотря на всё, она звучала торжественно и горестно. Монстры забивались в углы, откуда их безжалостно вытаскивали на растерзание. Маги бездны пытались прятаться в свои щиты, что с треском разламывались под напором звёзд. Вестников отлавливали словно скот, переломанное тело одного из них выкинули прямо на площадь. В его груди, на месте ядра, зияла дыра, а одной из рук и вовсе не было. Песнь снова стихла, люди задержали дыхание, боясь сдвинуться Но купол крыльев встрепенулся, и начал раскрываться. Крылья постепенно уменьшались и пропадали в теле созвездия, пока совсем не исчезли. Маленькая красная звёздочка быстро прыгала по телам других звёзд. Она припала на колени около созвездия и протянула ему на раскрытых ладонях сердце. Созвездие бережно обхватило его, золотые нити прошили орган и сердце вновь забилось. Созвездие опустило его в грудь Кэйи, и всё вокруг на мгновение озарилось светом. А в следующую секунду на площади уже никого не было. Ни посланников, ни созвездия, ни Кэйи. Лишь круг посреди моря крови и тела монстров разбросанные по улицам города.