Солдаты

В этот раз Дазай проснулся идеально в момент, когда командующий подходил к их двери. "Рота, подъём!" и все смирно стоят в ширенге, слушая его приказы и расписание на день. Ох... Как только дверь за ним закрылась, Осаму горестно выдохнул и плюхнувшись на ещё не заправленную кровать, стал что-то чиркать на стене. —Опять стену насилуешь? Всё понять не могу, что ты там малюешь,– Достоевский стоял на своей лесенке, предназначенной для того, чтобы забираться на его кровать, и мастерски заправлял оною, складывая одеяло идеальным параллелограммом. —Хочу нарисовать портрет командующего, – буркнул брюнет, не поднимая головы от своего занятия. – А потом стащить с тренировки оружие и расстрелять, – Повернув голову к окну, он протянул руки к солнышку и протянул.– Ты только посмотри, солнышко светит, птички поют, всё тихо да спокойно... Какая мерзость,– он бухнулся головой на кровать,– ведь это продолжается уже столько времени, а будешь длиться ещё три года! Он построил гримасу отчаяния. Федя закатил глаза: —Боже милостивый, стена-то в этом не виновата,– он вернулся к своему "увлекательному и довольно развивающему" занятию.– А Шерлока вставлять было тоже не в тему, лучше кровать заправляй, скоро на построение позовут. —О, ты тоже смотрел?~ Утренний бег всегда начинался, как уже упомянул Достоевский, с общего построения. Дазай уже стоя в строю на расчёте, вглядывался в идеальную толпу мужиков (простите, я просто не знал, как назвать огромную кучу построившихся мужиков), ища знакомые и такие приметные рыжие локоны. Тут как раз рыжая комета пролетела, стуча каблуками казённых сапогов, среди строёв и крикнув на лету: "Извините за опоздание, я по уважительной от главкома!", он отдал честь и встал на своё место в строю. Его очень коротко отчитали, но раз по уважительной, то не стали заставлять прижиматься или приседать. —А теперь, по отрядам бежим на тот холм и обратно! * * * На завтраке Дазай, только заприметив рыжую макушку, поспешил к ней. Не спрашивая, он подсел и промолвил, растягивая слова: —Чуууя, ты не протииив, если я сяду туут?~ Даже не поднимая глаз от тарелки, Накахара процедил: —Еще. Как. Против. Не обратив никакого внимания на протест, Осаму с постной рожей, стал уплетать содержимое тарелки, которое на сегодняшний день было не таким уж и несъедобным. Потом, скосив взгляд, он заметил, что Чуя к каше даже не притронулся. —Хватит гипнотизировать обсянку, от этого воды в ней не удавится и не начнут плавать омары. Рыжик скривился: —Ну не могу я есть эту дрянь -_- Дазай, с полным ртом сарказма и довольным лицом, просюсюкал: —Ах да, Малышу Чу ведь больше по вкусу те продукты, что любят подраться с печенью~ Показав средний палец, бывший напарник послал его так, словно протараторил скороговорку: —Когданибудьятебянаконецуничтожуебучаямразьиззакоторойялишусьпремии. —С нетерпением буду ждать:) Немного помолчали, так как Дазай размышлял о чем поболтать ещё, но на языке вертелась лишь одна тема: —Кстати, а как у вас там... э... дела? Накахара ссутулившись отвёл взгляд: —Точно, до тебя ещё не дошли видимо вести... Рюноскэ не смогли спасти от туберкулёза... Там была очень высокая стадия и... Врачи вроде ошиблись, когда поддерживали ему жизнь... Ну в общем, а остальное всё так же. Он неловко покопался ложкой в тарелке. Дазай вздохнул: —Ясно... Жаль парня, хорош был. —Если бы он это сейчас услышал, то без обморока было не обойтись,– на губах Накахара мелькнула короткая ухмылка. —Ну это точно~ Ещё немного провели в молчании, но Осаму всё же не сдержал свой язык: —Пошли потрахаемся? —Как полы? Быстро управился?~ Чуя коснулся коленом стула Осаму и тот, вместе с сидящим, поехал в сторону. Дазай, успев ухватиться за стол и поймать убегающий стул, примирительно улыбнулся: —Да ладно тебе, уже и пошутить нельзя, как будто забыл наши дни в мафии, пёсик~ —Иди в жопу, скумбрия! Чуя рыкнул и пошёл сдавать поднос. —Я тоже тебя очень люблю!,– бросил ему в след Осаму. И вот так проходил день за днём, армейская суета утянула в бесконечную паутину одного и того же, пока один из дней не порвал цепочку этой карусели.