В джазе (не) только девушки

Это всего лишь действие чужой способности, сказал ему Мори. Предложил подождать недельку-две, пока с эспером не разберутся по всем законам мафии и, глядя на дергающийся глаз Чуи, добавил ему пару дней отпуска. И отпустил с миром. Но Мори, конечно, легко было говорить — его ноги послушно следовали указаниям хозяина, а не дергались без остановки, как у гребаного Майкла Джексона и Элвиса Пресли вместе взятых. Да, Мори-черт-его-побери-Огаю совершенно незнакомо чувство, когда его подчиненные, завидев начальника, еле сдерживают порывы истерического смеха или начинают кашлять в два раза громче и чаще, чем до этого. Ночные походы за водой или в туалет не превращались для Мори в целое приключение, а прохожие на улице не предлагали вызвать скорою. Ну и конечно же, колени Мори не стукались о руль машины в такт веселой музыке и бессвязным сигналам чужой способности. Чуя злился, и злился по-настоящему, а его нижние конечности, как два отдельных организма, продолжали безостановочно отплясывать некое подобие буги-вуги. Он был не единственным, кому перепало такое вот счастье — ещё двое незнакомых ему человек познали все прелести лунной походки, а Коё сменила привычное кимоно на брюки и блузу, потому что во время балетных батманов её ноги задирались неприлично высоко. Но решение у проблемы было лишь одно, и Мори, каким бы мудаком иногда ни казался, в сути оказался прав. Чуе приходилось либо просто ждать, либо просто ждать. Или походить пару недель за ручку с Дазаем, но Накахара начинал истерически хохотать, только представив себе эту картину, да так громко, что побледневший Акутагава озабоченно спрашивал, всё ли в порядке. «Всё в порядке, друг мой, — язвительно продекламировал голос в голове, — всё просто чудно. Перфекто! Уважаемый член Портовой мафии под ручку притащил предателя организации в родное гнездо! Сенсация, достойная того затхлого писаки из Гильдии. Немедля расскажи ему, пока не забыл. Он будет счастлив, если, конечно, не грохнется в обморок от очередного соте в исполнении Чуи Накахары, он, знаешь ли, в последнее время любит выкидывать что-то такое…» «Заткнись», — посоветовал сам себе Чуя и только кивнул Акутагаве.

***

Удача была изменчивой дамой и иногда поворачивалась к Чуе филейной частью своего тела. Пять дней мучений обернулись тем, что однажды утром Мори позвонил с радостными известиями. До виновника они не добрались («Старый ублюдок хорошо прячется, и сейчас наверняка пьет свой кофе три в одном и думает, как хорошо насолил тем ребятам из Йокогамы, — мрачно подумал Чуя), но о тонкостях работы его способности кое-что выяснили, так что мафия оставит этого эспера в покое. В конце концов, у организации есть более важные занятия, чем гоняться по миру в поисках мелкой сошки. Огай бросил трубку сразу после того как договорил, не позволяя Чуе высказаться по поводу того, что он думает об этом эспере, о делах мафии и о вселенной в целом. Сердце его жаждало мести, а ноги — отдыха. Ну или хотя бы хорошей музыки. Чуть позже, когда он и Коё стояли (насколько это было возможно в их положении) в просторном кабинете друг против друга, чтобы положить конец этому безумию, Чуя вдруг понял, что совершенно ничего не понимает в танце. Коё, воспитанная как ойран, в этом разбиралась гораздо лучше — знала, куда поставить ногу, когда отбросить руку и прочее (хотя если бы ей кто-то напомнил об этом, она непременно перерезала бы наглецу горло), но Чуя — нет. И она, похоже, заметила это, потому что изящная рука наставницы вдруг скользнула ему на талию, очерчивая, кто будет вести. Мгновение, когда Чуя просто смотрел на наставницу, длилось и длилось, а потом она деликатно напомнила, что времени у них не так много. Он сразу чуть отпрянул, кивая, и полез за музыкой. Это было необязательно, но где-то в глубине души Чуя надеялся, что она скрасит их положение и утихомирит ноги, которые всё порывались пнуть партнера или партнершу в икру в приступе танцевального экстаза. Заиграли нотки джаза, и он снова придвинулся к Коё, молясь всем богам, чтобы это помогло. «И чтобы поскорее закончилось», — вдруг подумал Чуя, потому что разница в их росте выглядела почти комично, и зеркало, так удобно висевшее на стене, неустанно напоминало ему об этом. Боги, похоже, услышали его мольбы, потому что ноги — и Чуи, и Коё — вдруг перестали вести беспорядочную танцевальную жизнь, и подчинились ритму, который им задавал Рэй Чарльз. Иногда, правда, меняли стиль танца, и их движения выглядели как причудливая смесь бальбоа, балета и джаза, но они решили не комментировать это. «Пренебречь, вальсируем», — подумала Коё. «Похуй, пляшем», — обреченно вздохнул Чуя. Жизнь, однако, была не так уж плоха, и госпожа Удача снова демонстрировала своё личико. Во-первых, по мере движений неведомое влияние на нижнюю часть тела Чуи начало спадать, и под конец их выступления он полностью контролировал танец. Во-вторых, он решил, что танцевать с красивой женщиной (не просто с красивой женщиной, — подала голос какая-то часть его сознания, — это не просто красивая женщина. Это — Коё) было совсем неплохо, даже если она выше тебя на голову. В-третьих… А третьего, в общем, и не требовалось. Чуя вымотался физически и морально за эти пару дней и был на седьмом небе хотя бы от того, что всё закончилось. А ещё от того, что Коё, когда они уже отпустили друг друга и переводили дух, не сказала ни слова, а только быстро чмокнула его в щеку и удалилась. В тот момент Чуя поклялся, что однажды найдет того эспера-мерзавца, сломает ему ноги и вручит букет роз. Заслужил, падаль.