Попаданка

      Ольга в окно наблюдала за снующими студентами. Да, сегодня Академия представляла собой разворошенный муравейник! Событие, конечно, не грандиозное, но значимое — начало учебного года. Наконец-то начнутся полноценные занятия! — Олия, ты думаешь собираться? — донесся до Ивана вопрос Ганта.       Она нехотя отлепилась от окна и, обернувшись, застыла, рассматривая своего приятеля. Гант стоял в холле почти одетым. Почему почти? Да потому что он стоял в серебристо-стальных брюках, вместо нарядной рубашки на парне была надета серебристая манишка с пышным жабо с завязками на шее и поясе, спина была голой. В руках парень держал жилет без спинки одного цвета с брюками.       — Скоро прозвучит сигнал, давай одевайся быстрее! — Гант ловко надел жакет и теперь у зеркала пристегивал к воротнику-стоечке трилистник с родовыми цветами.       — Ого! — мысленно сказала она. — А паренек-то непрост! Трилистник был ярко-красного цвета с окантовкой из небольших бриллиантов.Это указывало на правящий род. Пока Ольга в комнате облачалась в свой парадный наряд, Гант накинул на плечи короткий белый плащ и в полной «боевой» готовности ждал её у двери. Ольга быстро оделась, пристегнула под воротником-стоечкой платья трилистник и тут же у зеркала переплела косу, перетянув её черной бархатной лентой.       — Я готова! Гант окинул Ольгу внимательным взглядом, заметив трилистник с сапфиром окантованный мелкими изумрудами, спросил.       — Новая ветвь рода?       — Да! — с вызовом ответила Ольга, ожидая какой-либо колкости от парня, но тот только кивнул, широко распахивая дверь. Они влились в гомонящую толпу студентов, направляющуюся к административному зданию.        Плац перед зданием был заполнен учащимися. Они протолкнулись через толпу к своей группе. Гомон утих, когда перед студентами появился ректор. Ванька во все глаза смотрел на высокую, даже под одеждой заметными мышцами, фигуру ректора, силясь определить, к какой расе он относиться, то, что это не человек он понял сразу. Не бывает у человека такой мышечной массы, даже если он и будет трижды Шварнеггером. Обращаясь к студентам, ректор коротко и ясно донес суть пребывания в данном учреждение. -За непосещение занятий без уважительной причины — наказание, три пропуска — отчисление с запечатыванием магии.        — Никто не смеет унижать, а тем более воздействовать на студентов силой или магией, если такое случиться итог известен — отчисление с запечатыванием и нехилая компенсация пострадавшему студенту.       — Магию применять только в учебных кабинетах и на тренировочных полигонах.       — Преподавателей слушаться беспрекословно. Уже через три минуты вещания ректора Ольга прошептала: «Шаг вправо, шаг влево — попытка к побегу, прыжок на месте — провокация!»       Меры были драконовские, но необходимые. Народ, поступивший в Академию, был разный, что для одних было нормой, для других могло быть оскорблением, а молодежь тормозов не знает, так что инциденты будут, но никто не посмеет сказать: «Мы не знали, нас не предупредили!» — все правильно.       После внушительной речи ректора первокурсникам вручили знаки студентов и мантии, Ольга заметила, как феррахи подходили к младшим студентам. Они торопливо сунули в руки первакам свертки и быстро отошли в сторону, словно боялись испачкаться о простых смертных. Мероприятие закончилось, и студенты стали расходится. В голове Ольги крутились мысли о феррахах       Вот, честно, почитывала она, в бытность на Земле, фентезятину, описывали в ней разные расы, в частности эльфов, и что они красавцы все поголовно, и расисты, и высокомерие у них зашкаливает, но эти феррахи заткнут за пояс любого представителя чудного народа! Сколько спеси и недовольства было на их породистых физиономиях! Словно они делали неимоверное одолжение, находясь в стенах Академии.       Её размышления были прерваны воплем: «Кентавр! Конь в пальто! Оля!». Серебрякова обернулась и у неё на шее повис заметно подросший Хрысь. Ольга только охнула, но успел подхватить под бедра, повисшего на ней мальчишку.       — Хрысь! Кошак ты неразумный! Мальчишка отвел глаза и шепотом попросил.       — Оля, называй меня здесь Крисом. Внезапно лицо у парнишки заледенело, и он попытался сползти на землю.       — Хр… Крис, ты чего? — спросила Ольга подхватывая мальчишку поудобнее.       — Отпустите меня,. Ваша милость!       — Ваша милость? Что это? Определенно, ты, Крис, перегрелся!       Но мальчишка упорно молчал, внезапно Ольга поняла, в чем дело. Она осторожно поставила паренька на землю, придерживая его за плечи, села перед ним на корточки и, глядя прямо в глаза Хрыся, сказала, дотрагиваясь до родового знака.       — Хрысь, это ничего не значит. Мораг приняла меня в род, но я-то по-прежнему та же Оля. Мальчишка молчал и отводил глаза.Ольга легонько встряхнула его за плечи.       — Хрысь, боже мой, ну, что изменилось от этого знака, что?       — Вы благородная, а я… Тут Хрысь скривился и заплакал. Ольга обняла мальчишку, поглаживая по голове, сквозь всхлипывания вслушиваясь в неясные слова.       — Я думал, — всхлип, — а теперь, — всхлип, — кому я нужен недооборотень? — всхлип, всхлип — и защитника у меня нет… Тут Ольга отодвинула от себя Хрыся и спросила: « Какого защитника?»       Сквозь всхлипывания и слезы выяснилось, что у каждого ученика Школы есть так называемый «покровитель», который может и с обидчиками разобраться и поддержать в какой-либо ситуации. Чаще всего эти покровители-защитники были из Академии. Хрысь-Крис был из небогатой семьи, нанять, как делали многие ученики себе покровителя, он не мог. И обрадовался до смерти, когда увидел в рядах первокурсников Ольгу, но злополученный трилистник встал преградой между Хрысем и его мечтой. Он просто не мог понять, как благородный может стать его покровителем, как? Ольга сжала плечо мальчишки.       — Хрысь, даю тебе слово, что я буду твоим покровителем. Будет у тебя покровитель. На другое плечо Хрыся опустилась рука Ганта, он стоял рядом и слышал все из разговора между Иваном и Хрысем. Гант произнес.       — У тебя, Крис, будет два покровителя.       — Три! — на руку Ольги, сжимающую плечо парнишки, опустилась еще одна рука. Глаза Хрыся увеличились в размере, и он гулко проглотил слюну. Иван обернулся, за его спиной стоял «знакомый» феррах и крепко сжимал на плече Хрыся Ольгину руку. Серебрякова вопросительно глянула на Ганта, тот чуть заметно пожал плечами. Ольга попробовала освободить свою руку, попытка не удалась, феррах только сильнее сжал руку девушки. Ольга кашлянула, проглотила ком, вставший в горле, и задала вопрос.       — Чем мы обязаны Вашему вниманию, лей?       — Простите, господа! Позвольте представиться, Эфрон Руми бен Галахтарион, к Вашим услугам.       — Ничего себе имечко! — пронеслось у Ольги в голове, но на лице у неё не дрогнул ни один мускул. Подняться и представиться, как велит этикет, она не могла, выручил её Гант. Он изящно поклонился и назвал себя.       -Гант Беруш Лиан — средний! Феррах кивнул на родовой знак и уточнил       — Правящая семья, но ты не наследник. Ольге наконец удалось поднятся, она тоже изобразила поклон, и представилась. -Олия Триллиум де Ашер! — и, предвосхищая вопрос, добавила. — Побочная ветвь, новый род. А это… — она показала рукой на Хрыся. Мальчишка, заикаясь от волнения, произнес — Кристиан Ривас! — и добавил полушепотом, — Рода не имею. Все озадачено посмотрели на Кристиана и переглянулись друг с другом.       — А ну-ка, друг мой, пойдем, побеседуем! Ольга ухватила Хрыся за руку и повела к ближайшей скамье. Усадив паренька на неё, она потребовала.       — Давай, рассказывай все и поподробнее!        — А чё рассказывать? — понурился оборотень. — Рассказывать особо и нечего. Ты же знаешь, Оля, что живу я с матерью и маленькой сестренкой. Отец. — тут Хрысь замолчал. Иван заметил, что глаза паренька налились предательской влагой. Но Хрысь не расплакался, он поднял лицо вверх, не позволяя слезам стечь на щеки, переждал минуту своей слабости и уже твердым голосом продолжил.       — После моего рождения прошло три года, и появилась Каталина. Отец очень ждал первого моего оборота. Оброт произошел, но я не оправдал надежд отца. Моя вторая ипостась оказалась котом. А Каталина оказалась чистокровным человеком. Отец не дожидаясь, когда она вырастет, свозил ее к старейшим рода. Вердикт был таков. Нечистокровных уничтожить. Представляете, было необходимо убить и меня, и мою сестренку. Но отец поступил по-другому. Он увез нас с мамой на окраину княжества и там оставил без единого септима на руках. Рассчитывал видно, что оборотней, пусть и нечистокровных в людском поселении убьют, или мы сами околеем от голода. Бросив нас, он забрал старших братьев, которые были чистыми волками, и уехал с ними в клановые земли. А мы… Мы с мамой выжили. Люди помогли. В частности Мораг.       — Кто такая Мораг? — спросил Эфрой.       — Моя мать, — пробормотала Ольга, пряча взгляд от Хрыся.       — Мама много работала, — продолжил Хрысь. — Она бралась за любую работу: убиралась в богатых домах, ходила за скотиной, работала поломойкой в трактире, но мы не голодали и не ходили оборвышами. Мама мечтала, что я получу достойное образование, и когда объявили набор в военную школу, она привела меня в управу. В тот год я был один подходящий по возрасту, вот меня и взяли, а за учебу заплатила человеческая община. Хрысь шмыгнул носом и утер его рукавом. Ольга протянула ему платок, но Хрысь его не заметил, он смотрел невидящим взглядом в одну точку и молчал.       — Вы теперь не захотите быть моими защитниками? Спросил он, прерывая свое молчание. Гант и Ольга не успели ничего сказать, их мнение озвучил Эфрон.       — Мы от своего слова не отказываемся. А теперь, когда, мы знаем о тебе, то участие в твоей жизни, мы считаем необходимым! И все согласно кивнули.       Зазвучал горн, собирая учащихся Военной школы, и Хрысь убежал.       Молодые люди посидели еще немного на скамье. Первой поднялась Ольга, за ней Гант. Эфрон проводил друзей до корпуса, где они жили, и долго стоял под деревом, посматривая на окно комнаты Ивана и Ганта. В окне мягко засиял свет лампы, только после этого феррах покинул свой наблюдательный пост. Он шел и улыбался. Все складывалось как нельзя лучше. Он только что заимел свой собственный небольшой клан, и пусть связывающим звеном в клане был маленький недообротень, а членами такие не похожие друг на друга существа, главное было то, что он рядом с девушкой.       Для Эфроя все началось в тот день, когда о его камзол поранился какой-то студент. Он даже не обратил внимания на это недоразумение. Даже не посмотрел на несчастного, просто отодвинул того в сторону. Весь путь до своей комнаты феррах думал о том, где он возьмет парадный камзол на открытие учебного года.       У него были довольно богато украшенные камзолы, но они были без драгоценных камней. В комнате он сорвал с себя камзол, небрежно бросил его на стол, уже не заботясь о сохранности украшений. Распахнул гардеробную, вытащил на белый свет несколько подходящих камзолов, прикидывая, сумеет ли он сам прикрепить камни или стоит кого-нибудь позвать на помощь.        Крови на пострадавшем камзоле оказалось немного, она просочилась между золотыми нитями на шитье, застыв неопрятными бурыми полосками. Эфрой влажной тканью попробовал удалить подсохшую кровь, пользоваться бытовыми заклинаниями не хотелось, они могли негативно сказаться на зачарованных камнях. Он с тщанием потер узор, рука скользнула по вышивке, и ребро ладони оказалась поцарапанной острой гранью камня. Эфрой даже не успел поднять пораненную руку, капля его крови стекла на вышивку и смешалась с кровью, оставленной тем студентом. Мгновенье и над вышивкой появилось небольшое облачко, которое тут же впиталось в ладонь!