Попаданка

      Ольга с восторгом смотрела на ожерелье — чоккер, которое она сделала для приемной матери.       Строгое и лаконичное оно было безупречным. Три серебряные цепочки, соединенные перемычками сходились на небольшом фигурном сеттинге, в который был вставлен ограненный " каплей» хризопраз. Ольга без усилий наполнила камень силой, она равномерно влилась в камень, чуть притушив его сияние. Ольга даже обрадовалась, что так получилось, Мораг будет легче контролировать расход силы в накопителе, как только камень станет светлеть, значит, пора его наполнять. Довольная, как удав, девушка осторожно завернула изделие в тонкий кусок замши и спрятала в глубь прикроватной тумбочки, дожидаться своего часа. А сама, чуть не вприпрыжку побежала в сторону Военной Академии за Хрысем. Вдвоем они отправятся встречать своих матерей. Но у ворот Ольгу перехватили Лепски, Гант и Эфрой: " Но куда уж без ферраха?!» — беззлобно подумала Ольга, уворачиваясь от попытавшегося её обнять Эфроя. Ждать Хрыся долго не пришлось, он выскочил за ворота и сразу же побежал к Ольге и попробовал запрыгнуть к ней на руки. Ольга с возгласом: «Ну ты и лосем стал!» — только руки успела подставить мальчишке, но Хрыся перехватил Эфрой.       — Ну, идем на станцию! — воскликнул оборотень.       — Кто идет, а кто едет, — проворчала девушка, смотря на то, как феррах поудобнее перехватывает тело мальчишки, одновременно отбиваясь от попыток Лепски и Ганта перехватить у него парнишку.       Они пришли к порту задолго до прилета дирижабля. Послонялись по территории, наблюдая за отлетами дирижаблей, и уселись на скамейку ждать. Гант куда-то исчез и вернулся с огромным кульком одуряюще пахнувшим жареными пирожками. Пирожки пошли нарасхват. Большую часть из них сжевал оборотень. Ольга с интересом смотрела, как с космической скоростью исчезают пирожки во рту оборотня.       — Не поплохеет? — спросила она у Хрыся.       — Нее… — протянул тот, и Ольга успела перехватить руку мальчишки, испачканную в масле. Тот намеревался по привычке вытереть её о брюки.       — Хрюн, — констатировала де Ашер, вручая мальчишке платок.        Воспитывали они оборотня всей компанией, но иногда паренек забывал вдалбливаемые в него зачатки этикета, свободолюбивая натура не хотела мирится с ограничениями, но результат все же был: Хрысь более сдержанным в общественных местах, научился не плевать и не сморкаться где попало, речь у него стала правильной без всяких «деревенских» выражений, да и в учебе старшие его основательно поднатаскали. Но иногда нет-нет, но прорывались у Хрыся его старые привычки.        Первым прибыл дирижабль с родными Ганта. Ольга исподтишка наблюдала за семейством Лиан. Братья были намного взрослее Ганта, но, как они обнимали младшего, показывало, что в нем братья души не чают. Знакомство с семьей Ганта носило не протокольный характер, и свою порцию внимания получила вся компания, а уж Ольга особенно.       — Ну-ка, ну-ка, новоявленная сестра, дай мы тебя рассмотрим, — приговаривали старшие Лианы, вертя девушку во все стороны.       — Подходящая! — подмигнул один из братьев Ганту. — Одобряем. Разговор не получил продолжения, Хрысь внезапно вскочил и с криком:"Мама!» — бросился к пассажирам, спускающимся с причала. Как он в толпе смог угадать свою мать, не поддавалась у Ольги объяснению, наверное, все-таки нельзя сбрасывать со счетов невероятное обоняние оборотня! Хотя Ольга и не обладала зоркостью и нюхом Хрыся, но и она разглядела в толпе Мораг. И чуть замерла, не зная как ей реагировать: то ли дождаться Мораг на месте, то ли, не хуже Хрыся, бежать, сломя голову, навстречу. Пересилив себя, она осталась на месте, наблюдая приближение двух женщин. Хрысь, прилепившись к матери, что-то ей рассказывал, а Мораг, поставив на землю саквояж, раскинула руки. Вот тут Ольга, уже не сдерживаясь, метнулась ей навстречу и попала в родные объятия. Мораг чуть отодвинула Ольгу, внимательно её осматривая. Изменилась: повзрослела, похорошела, чуть исхудала, но не критически. Ольга, подхватив саквояж, повела её и Раду к своим друзьям.       — Парни, позвольте представить вам — Мораг де Ашер, мою маму, и маму Кристиана — Радомилу Ривас! Дамы, а это наши с Кристианом друзья. Эфрой был первым, он шагнул к дамам и представляясь уважительно наклонил голову . Следующим был Гант со своими братьями. И последним подошел Лепски.

***

      Они бродили от трактира к трактиру, посетили гостевой дом, просмотрели объявления о сдаче внаем не только домов, но и комнат и нигде не было свободных мест из-за наплыва гостей на праздник в Академию.       Ольга стояла расстроенная и соображала, не удастся ли договориться с комендантом общежития о проживании Мораг и Рады в их комнате, а она поживет в комнате Ганта, а уж тот перекантуются два дня у кого-нибудь. Но представив коменданта, к которому поступят такие же предложения от студентов, не обеспокоившихся вовремя снять комнату для родственников, поёжилась.       Проблему разрешил Эфрой. Он предложил всем пожить в его доме.       В доме? Ольга не думала, что на территории Академии можно жить в доме, она как-то не задумывался, где обитает Эфрой, а феррахи и здесь выделились.       Позже Гант объяснит Ольге, что из-за высокомерного и вспыльчивого характера и из-за малочисленности обучающихся, княжество феррахов «выторговало» себе привилегию — студенты княжества живут отдельно, но на территории Академии, княжество строит им за свой счет дома и обеспечивает безопасность для окружающих. Ольга переглянулась с Гантом, увидела его согласный кивок, и не стала спорить.       Возле ворот Академии Эфрой оставил всех и исчез на некоторое время, явился он довольный, держа в руках пропуск на всех гостей.       Они шли плотной кучкой по территории принадлежавшей феррахам. Попадающиеся навстречу феррахи с любопытством скользили взглядами по незнакомым личностям, но заметив Эфроя, придавали лицам скучающе-безразличное выражение и без вопросов проходили мимо. Только встретившаяся девушка метнула на них такой взгляд, что сразу стало ясно, Эфрой поступил не по правилам феррахов.       Дом, принадлежащий Эфрою, поразил Ольгу. Она и не догадывалась, что так можно жить в Академии. По меркам девушки это сооружение тянуло не на дом, а на полноценную усадьбу, только без хозпостроек, хотя, что скрывалось в глубине парка, посередине которого и стоял данный дом, одному хозяйственнику Академии было ведомо. Хозяин не дал им времени осмотреться, и все оказались распределены по комнатам, и как-то само собой получилось, что Ольга и Эфрой заняли спальни рядом.       Оставив свою къяри обживать спальню, Эфрой озаботился гостями.       Договорился с девчонками-бытовиками, что они помогут его гостьям, что могло понадобиться женщинам в момент подготовки к балу, Эфрой вообще себе не представлял, поэтому бытовички окажутся в данный момент кстати. Он только предупредил Мораг и Раду, чтобы они не отказывались от помощи, и провожать девушек-студенток в его дом было не обязательно. Они (студентки) частенько подрабатывали у феррахов: и практика, и деньги.       К братьям Лиан, Эфрой даже не сунулся, как он определил, средний брат обладал довольно сильными навыками бытовика, а для, кьяри был приглашен личный куафер.        Но если бы Эфрой был бы знаком с народным творчеством родины Ольги, то он бы помнил поговорку «Гладко было на бумаге, но забыли про овраги!» Вот таким «оврагом» для Эфроя стал Лепски…       Он пришел к Эфрою, когда тот предвкушающе представлял, как зайдет в спальню, где поселилась Ольга, и они впервые останутся наедине с кьяри, и взъерошенный Лепски, представший на пороге жилища Эфроя, честно говоря, напряг хозяина.       Полуэльф выглядел не очень: встрепанный, с покрасневшими глазами и мелко подрагивающими губами, он совсем не походил на всегда собранного и серьезного лекаря.       — Лепски, что случилось?       — Мама… — выдавил парень, и сполз по стенке на пол. У Эфроя сердце засбоило… Неужели, в такой радостный день с матерью Лепски случилось несчастье?       — Что с ней? — спросил Эфрой, лихорадочно перебирая все возможные варианты, как помочь парню в тяжелую минуту.       — Эфрой, она приехала. После этих слов феррах, чуть не придушил будушего лекаря.       — Здорово! — хотя, в голосе Эфроя особой радости не чувствовалось.       — Я… Я не знаю куда её вести, что мне делать? Она совсем не походит на мать даже оборотня, не говоря о Мораг. Эфрой уселся на пол рядом с Лепски. И с осторожностью его спросил.       — Ты её стесняешься?       — Нет, но она., как она будет чувствовать себя среди тех, кто выше её по положению? После смерти отца она не сломалась, потому что я был мал, а сейчас… — он, не договорив, уткнулся лицом в колени.